Юай Чоксахват – Метод и тень (страница 12)

– Хорошо, и что произошло, когда господин Воронин, ваш отчим, уехал в командировку в Казахстан?

– Господин Смирнов снова пришел к нам и предложил пожениться до возвращения отчима. Он был очень настойчив и заставил меня поклясться, положив руку на семейную Библию, что, что бы ни случилось, я всегда буду ему верна. Мама сказала, что он совершенно прав, требуя клятву, и что это признак его сильных чувств. Мама с самого начала была на его стороне и, кажется, даже любила его больше, чем я. Потом, когда они заговорили о свадьбе в течение недели, я начала спрашивать об отчиме; но они оба сказали, чтобы я не волновалась об отчиме, а просто сообщила ему потом, и мама сказала, что она все уладит с ним. Мне это не очень понравилось, господин Дубровский. Мне показалось странным, что я должна спрашивать его разрешения, ведь он всего на несколько лет старше меня; но я не хотела ничего делать втайне, поэтому я написала отчиму в Астану, где находится офис компании, но письмо вернулось ко мне утром в день свадьбы.

– Значит, он его не получил?

– Да, сэр; потому что он вылетел в Москву как раз перед его прибытием.

– Хм! Это досадное стечение обстоятельств. Ваша свадьба была назначена на пятницу. Она должна была состояться в ЗАГСе?

– Да, товарищ капитан, но все прошло тихо. Венчание планировалось в храме Вознесения, у метро "Проспект Мира", а после – скромный завтрак в ресторане "Метрополь". За нами приехал Артем на такси, но поскольку нас было двое, он усадил нас обеих в салон, а сам сел в каршеринг, который оказался единственной свободной машиной на улице. Мы первыми прибыли к храму, и когда подъехал каршеринг, мы ждали, что он выйдет, но он так и не появился. Водитель вышел из машины и заглянул внутрь – там никого не было! Водитель сказал, что не понимает, как такое возможно, ведь он своими глазами видел, как Артем садился в машину. Это случилось в прошлую пятницу, товарищ капитан, и с тех пор я ничего не видела и не слышала, что могло бы пролить свет на его исчезновение.

– Похоже, с вами поступили нечестно, – заметил капитан.

– О нет, что вы! Артем был слишком добр и порядочен, чтобы так поступить. Он все утро говорил, что, что бы ни случилось, я должна ему верить. И даже если произойдет что-то совершенно непредсказуемое, что нас разлучит, я всегда должна помнить, что я обещана ему, и что он рано или поздно потребует свое обещание. Странный разговор для свадебного утра, но теперь, после всего случившегося, он обретает смысл.

– Безусловно. Вы полагаете, что с ним произошла какая-то непредвиденная трагедия?

– Да, я уверена. Он предчувствовал опасность, иначе не говорил бы так. И я думаю, что то, чего он боялся, случилось.

– Но у вас нет никаких предположений, что это могло быть?

– Никаких.

– Еще один вопрос. Как ваша мама отреагировала на эту историю?

– Она разозлилась и сказала, что я больше не должна об этом говорить.

– А ваш отец? Вы ему рассказали?

– Да, и он, как и я, считает, что что-то случилось, и что я еще услышу об Артеме. Как он сказал, какой смысл кому-то было привозить меня к церкви и потом бросать? Если бы он хотел завладеть моими деньгами или жениться на мне и оформить их на себя, в этом был бы какой-то смысл, но Артем был финансово независим и никогда бы не позарился на мои сбережения. И все же, что могло случиться? И почему он не пишет? О, это сводит меня с ума, я не могу спать по ночам. – Она достала из сумки маленький платок и принялась рыдать.

– Я займусь этим делом, – сказал капитан, вставая. – Я уверен, что мы придем к какому-то решению. Переложите эту тяжесть на мои плечи и постарайтесь больше не думать об этом. Прежде всего, постарайтесь забыть Артема, как он исчез из вашей жизни.

– Вы не думаете, что я его еще увижу?

– Боюсь, что нет.

– Тогда что с ним случилось?

– Этот вопрос оставьте мне. Мне нужно точное описание его внешности и любые его письма, которые вы сможете предоставить.

– Я разместила объявление о его поиске в "Вечерней Москве" в прошлую субботу, – проговорила она. – Вот копия объявления, и вот четыре его сообщения из Telegram.

– Благодарю вас. Ваш адрес проживания?

– Улица Академика Королева, дом 17, квартира 45.

– Адреса господина Зубова у вас нет, как я понимаю. Где работает ваш отец?

– Он торговый представитель в компании "Сидоров и Партнеры", крупных поставщиках вина из Грузии, офис на улице Варварка.

– Премного благодарен. Вы очень подробно рассказали. Оставьте здесь документы и помните мой совет. Пусть этот случай останется закрытой страницей и не влияет на вашу жизнь.

– Вы очень добры, господин Волков, но я не могу так поступить. Я буду ждать Арсения. Он найдет меня готовой, когда вернется.

Несмотря на смешную шапку и наивное выражение лица, в искренней вере этой женщины было что-то трогательное, вызывающее уважение. Она положила свою небольшую папку с бумагами на стол и ушла, пообещав вернуться по первому зову.

Глеб Волков несколько минут сидел молча, по-прежнему сложив кончики пальцев вместе, вытянув ноги вперед и устремив взгляд в потолок. Затем он взял со стола свою старую, обгоревшую трубку, которая помогала ему думать, и, раскурив ее, откинулся на спинку кресла. Густые сизые клубы дыма поднимались над ним, а на лице застыло выражение глубокой задумчивости.

– Довольно интересная особа, эта девушка, – произнес он. – Она показалась мне более любопытной, чем ее маленькая проблема, которая, в сущности, довольно обыденна. Если обратиться к моим записям, то можно найти похожие случаи в Твери в 2018 году, и что-то подобное было в Казани в прошлом году. Однако, несмотря на банальность ситуации, в ней есть детали, которые мне показались новыми. Но сама девушка весьма показательна.

– Мне показалось, вы увидели в ней много такого, что осталось для меня незамеченным, – заметил я.

– Не незамеченным, а не замеченным, Игорь. Вы не знали, на что обращать внимание, поэтому упустили все самое важное. Я никак не могу заставить вас понять важность покроя рукавов, выразительность маникюра или важные вопросы, которые могут зависеть от шнурков ботинок. Итак, что вы поняли из внешности этой женщины? Опишите ее.

– Ну, на ней была серая фетровая шляпа с широкими полями и пером терракотового цвета. Ее куртка была черной, с нашитыми черными бусинами и бахромой из мелких черных блесток. Ее платье было кофейного цвета, с небольшим количеством сиреневого бархата на воротнике и рукавах. Ее перчатки были серыми и потерлись на правом указательном пальце. Ее обувь я не заметил. У нее были маленькие круглые золотые серьги, и общее впечатление было довольно благополучной женщины, немного вульгарной, довольной жизнью, беззаботной.

Глеб Волков тихонько хлопнул в ладоши и ухмыльнулся.

– Признаюсь, Игорь, ты делаешь поразительные успехи. Действительно, прогресс налицо. Пусть ты и упустил главное, но метод ты усвоил, и глаз у тебя стал острее. Никогда не доверяй первому впечатлению, мой друг, концентрируйся на деталях. Я, например, первым делом смотрю на рукав куртки. У мужчин, пожалуй, лучше начинать с колен брюк. Как ты заметил, на рукавах этой дамы был вельвет, а это очень полезный материал для обнаружения следов. Двойная полоса чуть выше запястья, там, где машинистка прижимается к столу, была совершенно очевидна. Электрическая печатная машинка оставляет похожий след, но только на левой руке и на той стороне, что дальше от большого пальца, а не поперек самой широкой части, как в данном случае. Потом я посмотрел на ее лицо и, заметив следы от очков по обеим сторонам переносицы, позволил себе заметить о близорукости и печатании, что, кажется, ее удивило.

– Меня это тоже удивило, – признался я.

– Но, право же, это было очевидно. А потом я был очень удивлен и заинтересован, когда заметил, что, хотя кроссовки, которые на ней были, похожи друг на друга, на самом деле они разные: один с белыми шнурками, а другой – с черными. Один зашнурован только на две нижние петли из пяти, а другой – на первую, третью и пятую. Когда видишь, что молодая женщина, в остальном аккуратно одетая, вышла из дома в разных кроссовках, зашнурованных как попало, нетрудно догадаться, что она убегала в спешке.

– И что еще? – спросил я, как всегда, живо заинтересовавшись проницательными рассуждениями моего друга.

– Я, между прочим, заметил, что она писала сообщение перед тем, как уйти, но уже будучи полностью одетой. Ты заметил, что у нее на правой перчатке порван большой палец, но, видимо, не увидел, что и перчатка, и палец испачканы чернилами для принтера. Она писала в спешке и слишком сильно нажала на кнопку. Это должно было быть сегодня утром, иначе след не остался бы таким четким на пальце. Все это забавно, хотя и довольно элементарно, но мне нужно вернуться к делу, Игорь. Не будешь ли ты любезен прочитать мне описание пропавшего Арсения Круглова из объявления?

Я поднес распечатку к свету. «Пропал, – говорилось в ней, – утром четырнадцатого числа, мужчина по имени Арсений Круглов. Рост около ста семидесяти сантиметров; плотного телосложения, смуглый цвет лица, темные волосы, немного лысый на макушке, густые темные бакенбарды и усы; очки с диоптриями, небольшая картавость. Был одет, когда его видели в последний раз, в черное пальто на синтепоне, черный пуховик, золотую цепочку и серые джинсы, с черными ботинками на толстой подошве. Работал в офисе на улице Академика Королева. Любому, кто сообщит», и т. д., и т. п.