Юай Чоксахват – Метод и тень (страница 13)

– Думаю, этого достаточно, – произнес Максим. – Что касается этих посланий, – он продолжал, перебирая их, – они до смешного тривиальны. В них нет абсолютно ничего, что могло бы указать на господина Соколова, кроме мимолетной цитаты из Достоевского. Но есть один момент, который, уверен, вас заинтригует.

– Они набраны на компьютере, – заметил я.

– Не только это, но и подпись тоже электронная. Взгляните на этот аккуратный "Игорь Соколов" внизу. Видите дату, но нет никаких указаний, кроме улицы Строителей, что весьма расплывчато. Этот факт с подписью очень показателен – я бы даже сказал, решающий.

– В чем?

– Мой дорогой друг, неужели вы не видите, насколько это важно для всего дела?

– Не могу сказать, что вижу, разве что он хотел иметь возможность отрицать свою подпись, если его обвинят в нарушении обещания.

– Нет, дело не в этом. Но я отправлю два сообщения, которые должны прояснить ситуацию. Одно – в компанию в Москва-Сити, другое – отчиму этой девушки, господину Кузнецову, с просьбой встретиться с нами здесь завтра вечером в восемь. Думаю, будет лучше иметь дело с родственниками мужского пола. А теперь, Артем, нам остается только ждать ответов, так что можем пока отложить эту маленькую головоломку.

Я был уверен в остром уме моего друга и его невероятной энергии, когда он брался за дело, и чувствовал, что у него должны быть веские основания для такого спокойствия и уверенности, с которыми он относился к этой странной тайне. Лишь однажды я видел, как он потерпел неудачу, в истории с олигархом и компроматом на него; но, вспоминая странное дело "Золотого запаса" и необычные обстоятельства "Дела о подмене", я понимал, что это должен быть действительно сложный клубок, чтобы он не смог его распутать.

Я оставил его, попыхивающего своей электронной сигаретой, уверенный, что когда я вернусь завтра вечером, у него будут все ключи к разгадке исчезновения жениха госпожи Светланы.

В тот момент я был занят важным делом в клинике, и весь следующий день провел у постели больного. Только около семи вечера я освободился, вызвал такси и поехал на улицу Академика Королева, немного опасаясь, что опоздаю к развязке этой маленькой тайны. Но я застал Максима одного, полусонного, его длинная, худая фигура свернулась в кресле. Множество банок и колб, с резким запахом реагентов, говорили мне, что он провел день за химическими экспериментами, которые так любил.

– Ну что, разгадал? – спросил я, входя.

– Да. Это был сульфат меди.

– Нет, нет, тайну! – воскликнул я.

– Ах, это… Я думал о проекте с удобрениями, над которым сейчас работаю. Там нет никаких секретов, хотя, как я вчера упоминал, некоторые аспекты довольно интересны. Единственная проблема в том, что, боюсь, закон тут бессилен против этого мерзавца.

– Кто же он, и что он преследовал, бросив Анну Сергеевну?

Вопрос едва вырвался у меня, и прежде чем Олег успел ответить, мы услышали тяжелые шаги в коридоре и стук в дверь.

– Это отчим девушки, Кирилл Петрович Волков, – сказал Олег. – Он писал, что будет в шесть. Войдите!

Вошедший мужчина был плотного телосложения, среднего роста, лет тридцати пяти, гладко выбрит, с загорелым лицом, мягкими, обходительными манерами и парой необычайно острых, проницательных серых глаз. Он вопросительно посмотрел на нас, положил свою дорогую кепку на комод и, слегка поклонившись, сел на ближайший стул.

– Добрый вечер, Кирилл Петрович, – сказал Олег. – Я полагаю, это письмо от вас, напечатанное на компьютере, в котором вы назначили встречу на шесть?

– Да, именно так. Боюсь, немного задержался, но обстоятельства, знаете ли. Мне очень жаль, что Анна Сергеевна побеспокоила вас из-за этого незначительного инцидента, я считаю, что не стоит выносить сор из избы. Она сделала это против моей воли, но она очень впечатлительная, импульсивная девушка, как вы, наверное, заметили, и ее трудно остановить, когда она что-то решила. Конечно, я не возражал против вас, поскольку вы не связаны с полицией, но неприятно, когда семейные проблемы становятся достоянием общественности. К тому же, это бесполезная трата времени, как вы сможете найти этого Артема Павловича?

– Напротив, – спокойно ответил Олег, – у меня есть основания полагать, что мне удастся найти Артема Павловича.

Волков резко вздрогнул и выронил свой телефон.

– Рад это слышать, – сказал он.

– Любопытно, – заметил Олег, – что у каждого компьютера есть свои особенности, как и у почерка человека. Если только они не совсем новые, двух абсолютно идентичных не бывает. Некоторые клавиши изнашиваются быстрее других, а некоторые – только с одной стороны. Вот, вы отмечаете в своем сообщении, Кирилл Петрович, что в каждом случае наблюдается небольшое смещение буквы "о" и небольшой дефект в верхней части буквы "д". Есть еще около десятка других особенностей, но эти наиболее заметны.

– Мы ведем всю нашу переписку на этом компьютере в офисе, и, конечно, он немного устарел, – ответил наш гость, пристально глядя на Олега своими маленькими блестящими глазками.

«А теперь, господин Ветров, позвольте продемонстрировать вам одно весьма любопытное исследование», – продолжал следователь Коваль, откинувшись на спинку кресла. «Я даже подумываю о небольшой статье, посвященной пишущим машинкам и их роли в криминальных делах. Этой теме я уделял немало времени. У меня тут четыре письма, якобы отправленные пропавшим человеком. Все они напечатаны на одной и той же машинке. В каждом из них не только стерта буква "е" и отсутствуют нижние хвостики у буквы "р", но, если вы воспользуетесь моей лупой, обнаружите еще четырнадцать характерных особенностей, о которых я упоминал ранее».

Господин Ветров резко вскочил со стула, схватил свою кепку. «У меня нет времени на эти фантазии, господин Коваль, – выпалил он. – Если вы способны найти этого человека, то найдите его и сообщите мне, когда это сделаете».

«Разумеется», – ответил Коваль, подойдя к двери и повернув ключ в замке. «В таком случае, вынужден сообщить, что я его уже поймал!»

«Что? Где?» – воскликнул Ветров, смертельно побледнев и оглядываясь по сторонам, словно загнанная в угол крыса.

«О, это не пройдет, поверьте, не пройдет, – мягко произнес Коваль. – Вам не удастся выкрутиться, господин Ветров. Все очевидно, и это было не слишком умно с вашей стороны – считать, что я не смогу раскрыть такое простое дело. Вот и отлично! Садитесь, и давайте все обсудим».

Посетитель рухнул обратно в кресло с мертвенно-бледным лицом, капли пота выступили у него на лбу. «Э-это ненаказуемо», – пробормотал он едва слышно.

«Боюсь, что это не так. Но, между нами говоря, Ветров, это был жестокий, эгоистичный и бесчеловечный поступок, хоть и мелочный, каких я еще не встречал. А теперь позвольте мне изложить ход событий, и вы меня поправите, если я где-то ошибусь».

Мужчина сидел, сгорбившись в кресле, опустив голову на грудь, словно раздавленный горем. Коваль закинул ноги на край каминной полки и, откинувшись назад, засунув руки в карманы, начал говорить, казалось, скорее с самим собой, чем с нами.

– Он женился на женщине намного старше, из-за её состояния, – произнёс он, – и пользовался деньгами её дочери, пока та жила с ними. Для них это были огромные деньги, и потеря этой суммы стала бы настоящей катастрофой. Так что, конечно, он делал всё, чтобы этого не допустить. Девушка была добрая, отзывчивая, но при этом с любящим сердцем, так что было ясно: с её милой внешностью и небольшим доходом она недолго останется одна. Её замужество означало бы потерю приличной суммы в год, так что что же предпринял её отчим, чтобы этого не допустить? Он пошёл по самому простому пути: держал её дома, ограничивал общение со сверстниками. Но вскоре он понял, что так продолжаться вечно не может. Она начала бунтовать, требовать свободы и, наконец, заявила, что собирается пойти на бал. И тогда её умный отчим придумал план, более достойный его хитрости, чем его совести. С согласия и при поддержке своей жены он переоделся, скрыл свои проницательные глаза за тёмными очками, изменил лицо с помощью усов и бакенбард, изменил голос на тихий шёпот и, уверенный в том, что из-за плохого зрения девушки его не узнают, предстал перед ней как некий Игорь Светлов, отваживая других поклонников и оказывая знаки внимания сам.

– Это начиналось как шутка, – пробормотал наш гость. – Мы не думали, что она так увлечётся.

– Вполне вероятно. Как бы то ни было, девушка была очарована, и, будучи уверена, что её отчим находится в командировке, она ни на секунду не заподозрила обман. Ей льстило внимание этого мужчины, и эффект усиливался восхищением её матери. Затем "Игорь Светлов" стал регулярно навещать её, потому что было очевидно, что дело нужно довести до конца, чтобы произвести нужный эффект. Последовали встречи, помолвка, которая должна была окончательно отвратить девушку от других поклонников. Но обман не мог продолжаться вечно. Эти мнимые поездки в командировку были весьма обременительными. Очевидно, нужно было завершить дело каким-то драматичным образом, чтобы это оставило неизгладимое впечатление в сознании девушки и надолго отвратило её от мысли о других женихах. Отсюда и эти клятвы верности на Библии, и намёки на нечто, что может произойти в день свадьбы. Аркадий Ветров хотел, чтобы Полина Соколова была настолько привязана к Игорю Светлову и настолько неуверена в его судьбе, что в течение многих лет она не захотела бы слушать никого другого. Он довёл её до самой двери ЗАГСа, а затем, поскольку дальше идти не мог, исчез, воспользовавшись старым трюком: вошёл в одну дверь машины и вышел в другую. Думаю, именно так всё и было, господин Ветров!