Юай Чоксахват – Метод и тень (страница 8)

– Ну, – сказал я, – тот господин из кабинета номер четыре.

– Что, рыжий такой?

– Да.

– А, – сказал он, – его звали Вадим Сидоров. Он представился юристом и арендовал помещение временно, пока его новый офис не будет готов. Он съехал вчера».

«И где теперь его искать?» – спросил Орлов.

«А, он мне говорил адрес нового офиса. Кажется, улица Академика Королева, дом 21, недалеко от Останкинской телебашни».

«Я отправился туда, господин Орлов, но по этому адресу оказался магазин автозапчастей, и никто там никогда не слышал ни о Вадиме Сидорове, ни об Аркадии Петрове».

«И что вы сделали дальше?» – поинтересовался Орлов.

«Вернулся домой, на улицу Космонавтов, и последовал совету моего помощника. Но он тоже ничем не смог помочь. Сказал только, чтобы я ждал новостей по почте. Но это меня не устраивало, господин Орлов! Я не хотел терять такую работу без боя. Поэтому, услышав, что вы помогаете людям, попавшим в беду, я сразу же пришёл к вам».

«И поступили очень разумно, – сказал Орлов. – Ваше дело весьма любопытно, и я с удовольствием им займусь. Судя по вашему рассказу, здесь может быть замешано нечто большее, чем кажется на первый взгляд».

«Больше, чем кажется? – воскликнул Яков Лебедев. – Да я теряю по килограмму в неделю от нервов!»

«Что касается лично вас, – заметил Орлов, – я не вижу, чтобы у вас были какие-либо основания жаловаться на этот… необычный союз. Напротив, насколько я понимаю, вы стали богаче примерно на тридцать тысяч рублей, не говоря уже о знаниях, которые вы приобрели по каждой теме, начинающейся на букву "П". Вы ничего не потеряли».

«Нет, конечно. Но я хочу знать, что это было, кто эти люди и какова была их цель в этой… шутке надо мной. Это была довольно дорогая шутка, ведь она обошлась им в тридцать две тысячи!»

«Мы постараемся это выяснить. И для начала, пара вопросов, господин Лебедев. Этот ваш помощник, который обратил ваше внимание на объявление, – как давно он у вас работает?»

«Около месяца».

«Как он к вам попал?»

«Откликнулся на объявление».

«Он был единственным кандидатом?»

– Нет, у меня их было около дюжины. Даже больше, если честно.

– И почему выбрали именно его?

– Да он был расторопный, и цену за работу заломил смешную.

– То есть, почти даром?

– Ну, да. Где-то так.

– Опишите этого вашего Винсента Слюсарева. Как он выглядит?

– Невысокий, плотный такой, шустрый очень. И гладкий, как яйцо – ни волосинки на лице, хотя ему на вид никак не меньше тридцатника. А, да! И пятно у него на лбу, белое такое, будто кислотой обожгли.

Аркадий Петрович заметно встрепенулся в кресле.

– Ага, – протянул он. – Я так и думал. А вы не замечали, у него уши проколоты? Под серьги?

– Да, было дело. Он говорил, что это ему еще в детстве таборные сделали, когда он мелким был.

– Гм… – протянул Аркадий Петрович, снова погружаясь в свои мысли. – И он сейчас у вас работает?

– Да, конечно. Я только что от него.

– И пока вас не было, все шло своим чередом?

– Да вроде бы, без нареканий. Утром у нас обычно не так много посетителей.

– Хорошо, господин Вихров. Я буду рад поделиться с вами своими соображениями по этому делу через пару дней. Сегодня суббота, надеюсь, к понедельнику у меня сложится полная картина.

– Ну, что скажете, Глеб? – спросил Аркадий Петрович, когда посетитель ушел.

– Я ничего не понимаю, – честно признался я. – Самое странное дело, что я слышал.

– Как правило, – заметил Аркадий Петрович, – чем страннее выглядит ситуация, тем проще оказывается ее разгадка. Настоящую головоломку представляют собой обыденные, ничем не примечательные преступления. Как и обычное лицо сложнее всего запомнить. Но мне нужно поторопиться с этим делом.

– И что вы собираетесь делать? – поинтересовался я.

– Курить, – ответил он. – Это задача на три трубки, и я прошу тебя не беспокоить меня хотя бы минут пятьдесят.

Он свернулся калачиком в кресле, подтянув свои худые колени к своему острому носу, и замер с закрытыми глазами, а его черная трубка торчала, словно клюв какой-то диковинной птицы. Я уже решил, что он задремал, и сам начал клевать носом, когда он вдруг резко вскочил с кресла, словно приняв важное решение, и положил трубку на каминную полку.

– Сегодня днем в «Зарядье» играет Спиваков, – заметил он. – Как ты смотришь на это, Глеб? Твои пациенты смогут обойтись без тебя пару часов?

– У меня сегодня все равно ничего срочного. Работа не волк, в лес не убежит.

– Тогда надевай куртку и пошли. Сначала заедем в Сити, пообедаем по дороге. Я видел в программе много Шостаковича, а он мне ближе, чем всякие там итальянцы или французы. Он заставляет задуматься, а мне сейчас нужно именно это. Пошли!

Мы добрались на электросамокатах до станции "Бауманская", и пара кварталов привела нас к Покровскому бульвару, месту, где развернулась странная история, услышанная нами утром. Это был узкий, невзрачный уголок старой Москвы, где четыре ряда обшарпанных пятиэтажек смотрели на небольшой сквер, где чахлый газон и несколько кустов сирени безуспешно боролись с копотью и унылой атмосферой. Светящаяся вывеска "МИКРОЗАЙМЫ. АЛЕКСЕЙ ПЕТРОВИЧ" на угловом доме указывала на место, где наш рыжеволосый клиент вел свои дела. Максим Игоревич остановился напротив, слегка наклонив голову, и окинул взглядом здание, его глаза сверкали между прищуренными веками. Затем он неспешно прошелся вдоль улицы, а потом обратно к углу, внимательно изучая фасады. Наконец, он вернулся к ломбарду, пару раз энергично постучал тростью по асфальту и направился к двери. Ее тут же открыл молодой человек с живым взглядом и гладко выбритым лицом, который пригласил его войти.

– Благодарю, – сказал Максим Игоревич, – я просто хотел узнать, как отсюда пройти на Мясницкую.

– Третий поворот направо, второй налево, – быстро ответил парень, прикрывая дверь.

– Смышленый малый, – заметил Максим Игоревич, когда мы отошли. – По моим оценкам, он входит в десятку самых сообразительных людей в Москве, а что касается наглости, то, возможно, он даже в первой пятерке. У меня есть кое-какие сведения о нем.

– Очевидно, – сказал я, – помощник господина Петрова играет важную роль в этой загадке "Клуба любителей хны". Я уверен, что вы спросили дорогу только для того, чтобы взглянуть на него.

– Не на него.

– Тогда на что?

– На его штаны.

– И что вы увидели?

– То, что и ожидал увидеть.

– Зачем вы стучали по асфальту?

– Мой дорогой друг, сейчас время для наблюдений, а не для разговоров. Мы словно разведчики в тылу врага. Кое-что мы уже знаем о Покровском бульваре. Теперь давайте изучим окрестности.

Улица, на которую мы вышли, свернув с тихого Покровского бульвара, представляла собой резкий контраст, словно мы увидели другую сторону медали. Это была одна из главных магистралей, по которой осуществлялось движение из центра города на север и запад. Проезжая часть была забита плотным потоком машин, движущихся в обе стороны, а тротуары кишели спешащими пешеходами. Трудно было представить, глядя на вереницу дорогих бутиков и современных офисных зданий, что они примыкают к обветшалому и заброшенному скверу, который мы только что покинули.

— Дайте пригляжусь, — проговорил Максим, остановившись на углу и окидывая взглядом улицу. — Хочу зафиксировать в памяти расположение зданий. У меня пунктик — знать Москву как свои пять пальцев. Итак, здесь «Дымок», табачный киоск, затем крошечный ларек с прессой, отделение «Альфа-Банка» на Кожевнической, веганское кафе «Зелень» и автосервис «Авто-Люкс». Это выводит нас прямо к следующему кварталу. Ну что, Артем, основную часть работы мы сделали, пора и отдохнуть. Перекусим сэндвичем и выпьем кофе, а потом — в царство скрипок, где все прекрасно, гармонично и нет назойливых клиентов с их головоломками.

Мой друг был страстным меломаном, не только талантливым исполнителем, но и одаренным композитором. Весь день он провел в концертном зале, погруженный в блаженство, мягко дирижируя своими длинными пальцами в такт музыке. Его тихо улыбающееся лицо и мечтательный взгляд совершенно не вязались с образом Максима-детектива, неутомимого, проницательного, готового на все сотрудника уголовного розыска. В его противоречивой натуре попеременно проявлялись две противоположные стороны, и его феноменальная точность и проницательность, как мне часто казалось, были реакцией на поэтическое и созерцательное настроение, которое периодически брало над ним верх. Его состояние колебалось от полной апатии до всепоглощающей энергии. Я хорошо знал, что он никогда не был так опасен, как в те дни, когда просиживал в кресле, окруженный своими нотами и старинными изданиями. Именно тогда на него внезапно находила охотничья страсть, и его блестящие способности к дедукции достигали уровня интуиции, так что те, кто не был знаком с его методами, смотрели на него как на человека, обладающего знаниями, недоступными обычным смертным. Увидев его в тот день, настолько поглощенного музыкой в зале Чайковского, я понял, что тем, на кого он решил охотиться, придется несладко.

— Вам, наверное, хочется домой, Артем, — заметил он, когда мы вышли из зала.

— Да, было бы неплохо.

— А мне нужно заняться одним делом, которое займет несколько часов. Дело на Кожевнической серьезное.

— Почему серьезное?

— Готовится серьезное преступление. У меня есть основания полагать, что мы успеем его предотвратить. Но то, что сегодня суббота, немного усложняет ситуацию. Мне понадобится твоя помощь сегодня вечером.