Ю. Назаренко – 2050. С(ов)мещённая реальность (страница 34)
Нет, маленькая рука не излучает никакого особенного поля. Нет! Вовсе не то...
Она добросовестно, как чуткий инструмент врачевателя, ловит недоступные мне импульсы вживлённого наноуглерода.
Но вот тот момент! Мгновение, когда ещё лишь кончики пальцев Анны коснулись меня...
Это мгновение концентрическими кругами расходится по всему телу, обжигает леденящим теплом в висках и животе.
Не может этого быть!
Разве?.. Нет, я не мог ошибиться.
Не мог просто потому, что не ждал ничего подобного!
Жадно и безотрывно ловлю осознанность в васильковом взгляде. Она появляется.
Анна убирает руку и слишком быстро опускает глаза.
Но, то, что меня так поразило, я увидел!
Увидел скрытую за семью печатями холодного рассудка тайну.
О, я ей глубоко не безразличен!
Очень глубоко...
Невероятно. Неожиданно. Чертовски приятно. И как-то всё ещё бурно в голове и груди.
Анна уже снова на расстоянии, у стены. Побледнела, выпрямилась.
Или, всё-таки, показалось?
Нет! Отвернулась, чтобы не выдать себя и отошла к окну.
Эх-х, лучше бы она этого не делала!
Словно ожидавшие этого мгновения, в тесный полумрак комнаты врываются с умытого и распахнутого неба первые солнечные лучи. Звенят разноголосицей птичьих трелей. Зажигают золотым пламенем ореол пшеничных локонов. Ласкают точёный силуэт под тканью, почти прозрачной в сиянии юного дня.
Что? Да, Анна... Простите, отвлёкся.
Можете повторить?
Связь с Нейросетью не удалить физически - слишком глубоко она вросла. Это можно сделать только своей волей. Понял.
Вы сказали «волей»?
Силой воли. Хорошо.
Но не сейчас.
Считаете, я пока не готов. Вот так, значит.
Ей словно больно говорить всё это.
Выдаёт едва уловимая дрожь в голосе и, конечно, глаза! Полные тревоги. И нежные, любящие. Родные.
Что-то про бесполезность фактов и доказательств... потому что все битвы и победы внутри... в сознании. Всё зависит от точки опоры. Мерило – приближение к цели. Цель – твоя собственная нетленность в бессмертии и развитии всего... человечества. Точка опоры... выбор между личным благом и пользой для ближнего своего, для общества, для жизни вне времён. Инструменты – справедливость, ответственность, воля...
Что, простите?
А, да-да, точка опоры, конечно!
Ей нужно спешить. Использование лакуны человеком нарушает баланс переменных, и отрицательное заполнение начинает инвертироваться. Мираж гибнет.
Исчезла.
Снова темно.
Где-то в глухой стене шуршит вентилятор, усердно замещая свежесть миража безжизненным подогретым воздухом.
***
—Бесценный воспитанник мой!
Отрада сердца моего Зайд, ау-у! Очни-ись!
Скажи, какие тонкие материи похитили твой самодостаточный интеллект?
Помню, вот так же трепал тебя по румяным щёчкам, когда ты был совсем юным студентом и позволял себе непростительное чудачество мечтать.
Надеюсь, ты не осудишь старца за столь ранний визит без предупреждения?
Как чувствуешь себя, дитя моё? Ты здоров?
А, Куратор Нефилим... Вы себе не изменяете. Умеете появиться не вовремя.
Простите. Я не хотел быть грубым. Наверное, не выспался.
Приветствую вас, Куратор.
Персонаж старика в два человеческих роста в неизменной римской тоге с застёжкой через плечо и кожаных сандалиях водворился ровно на том месте, куда ещё недавно лился свет из исчезнувшего окна. И где стояла Анна. Всего несколько секунд назад или... несколько часов.
Кажется, я потерял счёт времени.
Нефилим говорит про ранний визит. Значит, ещё утро.
Ладно, что ему нужно на этот раз?
— Ах! Ты неисправимый шутник, дражайший мой подопечный!
Не стыдно тебе подтрунивать над убелённым сединами Куратором?
Ну-ну, не смотри на меня так отчуждённо.
Видишь ли, я просто шёл мимо и подумал, не напомнить ли моему несравненному воспитаннику о необходимости участия в общественной жизни и свободном волеизъявлении независимых жителей Объединённого Союза?..
Ну, хорошо, хорошо! Могу же и я иногда пошутить? Пусть не так складно, как это выходит у вас, у молодёжи.
Старик старательно гримасничает, изображая слащавую ухмылочку, и явно ожидает похвалы своему искромётному чувству юмора.
Жалкое зрелище. По-видимому, тот инкубаторный гомункул, который сейчас управляет Персонажем Куратора, ни разу в жизни по-настоящему не смеялся. Откуда ему знать, как улыбаются обычные люди?
Гримаса исчезает с лица Нефилима так же неожиданно, как появилась. Птичьи черты лица заостряются. Призрачной тенью мелькает что-то нетерпеливое и злое в сетке морщин вокруг разочарованного рта.
Никогда ещё не видел Куратора таким раздражённым. Похоже, его визит не сулит ничего хорошего.
Им удалось что-то пронюхать?
— Дело в том, дорогой Зайд, что ты очень меня беспокоишь. Твой Киберадьютор докладывает о сбоях эмоционального индекса, приступах тахикардии, неразборчивости мыслеформ. Всё это весьма опасно, свет моих очей!
Скажи же мне, своему наставнику и руководителю, что тебя тревожит? Почему ты заставляешь переживать глубокого старика?
Ах, не пытай меня своим строптивым молчанием!
Ну, хорошо, хорошо!
Я ведь и не скрываю, что твой Киберадьютор вызвал меня... Ты не поверишь! Ха-ха! Твоему Киберадьютору померещилось твоё... отсутствие!
Разумеется, это чушь! Абсолютно недопустимый сбой Искусственного Интеллекта!
Не беспокойся, солнце моё, я уже отправил запрос на переустановку его модуля. Но, может быть... раз уж мы беседуем с тобой по душам, услада моих седин...
Может быть, ты расскажешь своему заботливому Куратору о том, что тебя гложет? А?
Ведь данные психофизического мониторинга твоего организма действительно оставляют желать много лучшего.
Ну, скажи, почему ты нагрубил уважаемому пастору Абраксу? Почему Глобальная Кибернейронная сеть отмечает всплески порочных эмоций в твоём сознании?
К тому же, ты явно злоупотребляешь профессиональными навыками размывания мыслеформ и применяешь их не только в служебных целях.
Это уже совсем никуда не годится, Зайд Хэйс! Это может повлечь за собой серьёзные последствия!
Ну, не мне об этом тебе рассказывать, дорогой воспитанник.
Mores cuique sui fingunt fortunam2, чадо моё!
Самое же ужасное в том, что ты редко выходишь в Миры, источник тревог моих Зайд!
Это весьма, повторяю - весьма вредно для здоровья!
Датчики активности твоей паралимбической коры говорят, что ты находишься на грани депрессии. Это сейчас-то, когда тебя ждёт очередной успех и повышение на службе?
Скажи, дитя, ты регулярно употребляешь сомабис?
Рост Нефилима уменьшился. Стал заметно ниже моего. Голос приобрёл альтовую женскую тональность и ласковый тембр. Широкие жесты сменились вкрадчивыми и заискивающими. Веки хлопают перед пуговицами глаз, как перепонки у певчей птахи. Даже седины будто поредели.
Да, как-то не обращал я раньше внимания на такие простые психологические трюки. Теперь передо мной стелется сама благожелательность. Ну, как не рассказать такому душке о наболевшем?
Эх-х, а ведь получается, Нейросеть едва не обнаружила лакуну!
Именно это старик, или кто там у него в операторах, и явился выяснить.
Видимо, Анна пробыла здесь дольше, чем планировала. Баланс переменных начал разрушаться, и ей пришлось исчезнуть так поспешно.
Это похоже на правду. А вот остальное...
Не знаю. Хотелось бы знать.
Единственное, в чём я уверен. Почти уверен. Это в том, что Персонаж был проекцией живого человека. Проекцией самой Анны.
Рассудок пытается убедить меня в том, что я просто отчаянно хочу в это верить. Но сердце... оно не могло ошибиться.
Или могло?
Что в событиях этой ночи было реальностью, а что - искусственной стимуляцией рецепторов? Вот сейчас я сплю или бодрствую? В чьём Мире я нахожусь – в своём или Нефилима? Что вокруг меня действительность, а что галлюцинация?
Вихрь этой мысленной карусели слегка смещает фигуру Нефилима в сторону. Колеблет морскую даль за спиной Куратора. Подёргивает рябью очертания предметов в комнате.
Пытаюсь унять головокружение и сосредоточиться.
Сейчас важно другое.
Если всё, что говорила Анна, - правда, получается, что Творцы находятся в моих руках. Вот, что важно!
Нефилим нарисовал себе каменистый берег, присел на лохматый от водорослей валун, сгорбился. Ждёт, опершись на посох и шевеля седыми космами бровей.
Пусть ждёт. Я сам пока ни в чём не разобрался. Надо подумать.Пересилить вдруг накатившую немочь и попытаться принять решение.
— Послушай меня, умудрённого опытом старика, дитя!
Несмотря на сложность задачи, порученной тебе многоуважаемым полковником Штраубе, ты, Зайд Хэйс, не должен оперировать методами безнравственными и, тем более, противозаконными. Тем более, противозаконными!
Такими как творческий подход, собственное оценочное суждение или... сокрытие известной тебе информации. Да, информации.
Ты, образец порядочности и блюститель чести Министерства Кибербезопасности, не можешь игнорировать установленную Храмом Психоанализа мораль и законы Объединённого Союза.
У тебя высокая должность, а значит, – высокая ответственность перед обществом. Перед обществом, да!
Ты не можешь принимать несогласованных решений. Не можешь ставить под угрозу безопасность жителей Объединённого Союза и Мудрых Сенаторов. Да, и Мудрых Сенаторов!
Тебе ведь не нужно объяснять такие простые вещи?
Верно, лейтенант Зайд Хэйс?
Каждым словом Куратор будто выжигает маленькие клейма у меня на лбу.
Теперь речь его отчётлива и звонка, как военный марш. Я бы даже сказал, что слышал эти резкие ноты где-то раньше.