Ю. Назаренко – 2050. С(ов)мещённая реальность (страница 35)
Странное чувство – казалось бы, то, что говорит Нефилим, должно сильно меня волновать.
Да, это именно то, что сейчас меня очень беспокоит...
Но мне... мне чертовски хочется спать...
Похоже, я, как баран, пялюсь на старика, неимоверными усилиями пытаясь не сомкнуть веки.
Да, ночка выдалась ещё та...
Слишком много для меня сегодня морали.
Губы Нефилима смыкаются и размыкаются, выпуская на волю причудливые ленты разноцветных фраз.
Змеясь и извиваясь чешуйчатыми кольцами, они сплетаются между собой в хитроумные предложения.
Мелькают, шипя, раздвоенные языки смыслов. Гремят зловещими интонациями хвосты акцентов. Их бесконечно длинные узкие тела тянутся всё ближе.
Струятся, судорожно петляя, как ручейки меж камнями.
Вьются, взмывая в воздух и дрожа от нетерпения.
Скользкие, назойливые, они уже опутывают мне ноги, руки.
Пытаются вонзить в кожу истекающие густым ядом клыки, просочиться сквозь уши, глаза, рот...
Но, словно о стекло, бьются о предусмотрительно выстроенную мной ментальную защиту.
Захлёбываются бессильной злобой.
И, так и не достигнув цели, шипят, трепещут на порывистом ветру, а затем, оборвавшись, уносятся в сизую мглу между морской гладью и тяжёлым небом.
Что-то про то, что я не должен скрывать от Департамента свои исследования структуры Нейросети... Изобретательность не должна переходить границ установленной Храмом Психоанализа нравственности...
Качнулась длинная серьга в розовом ухе. Подведённые алой помадой губы капризно морщатся и складываются в трубочку, потом снова растягиваются в обратный полумесяц.
Движения Нефилима ленивые, небрежные.
Из-под седых кустистых бровей глядят остренькие, красненькие, заплывшие жиром и обведённые тушью глазкиполковника Штраубе и перепахивают мой мозг в поисках чего-то, чего я, возможно, сам...
— Творчество – это чудовищное зло! Да, зло, едва не погубившее человечество!
Творчество – это удовлетворение эгоцентрических амбиций. Это разрушение порядка, правил и норм, обеспечивающих стабильность и покой в порядочном сообществе.
Творчество – это хаос. Да, хаос!
Болезнь воспалённого сознания, разъедающая мозг, истекающая гноем пытливости и созидания. Остерегайся, Зайд Хэйс, этой болезни. От неё нет исцеления!
Нет исцеления! Да!
Творцы – бездельники, лгуны и трюкачи. К тому же, став Творцом, индивид начинает плодить вещи и идеи в реальном мире, оскверняя его первозданность тем, что можно совершенно безопасно для природы и общества воспроизвести в Мирах.
Надеюсь, ты верно понял меня, дорогой воспитанник?
Ну-ка, теперь открой глаза, взбодрись! Зайд Хэйс!
Вот так, хорошо.
Не обессудь, что не могу уделить тебе больше времени. Твоего доброго Куратора зовут неотложные дела! Да, дела-ла-ла! Ха!
Ах, да! С тобой хочет поговорить многоуважаемый полковник Штраубе. Ты готов?
Ну, чудных тебе Миров, дорогой воспитанник, прощай!
***
Штраубе? А кто же только что упорхнул в просвет между морской далью и небом моей комнаты?
Даю голову на отсечение, это он и был. Куратором Нефилимом. То есть, оператором Нефилима. Или... Тьфу! Наваждение какое-то...
Но это точно был Штраубе! По крайней мере, когда речь шла о долге, Творцах и тому подобном.
Похоже, полковник пытался применить нейрогипноз, злоупотребляя опцией когнитивной депривации в моём биочипе. Такие штучки применяют только на допросах безнадёжных преступников, чей здравый рассудок уже не представляет интереса для дознавателей.
Уж не записали ли меня в их число?
Похоже, мне крупно повезло, что я не тратил время на кибергреблю и забеги на каблуках в Кемфорде и кое-чему научился. Пригодилось.
Теперь, видимо, полковник решил явиться в собственной проекции.
А! Вот и его лоснящиеся рейтузы с лампасами в знакомом кожаном кресле, в окружении резной мебели и всяких старинных побрякушек.
Туловище туго затянуто в безупречный китель. Из-под ворота виднеется край нежно-розовой шёлковой сорочки. Удобно закинул ногу на ногу, вытряхивает пепел толстенной сигары под лимонное дерево. Потянулся к бокалу белого вина. С утра!
Мне же нарочно не даёт возможности привести себя в порядок.
Тоже метод. Знаем.
Так себе ощущения, если честно.
К тому же, после гипнотической атаки трудно собраться с мыслями.
В голове пусто, как в дырявом кармане.
Но, пожалуй, в текущей ситуации это и неплохо. Даже отлично! Чего не скажешь о желудке...
Ладно.Комитет по Унифицированному ФункционированиюДистанционно Управляемых Гильотин для Сигар предлагает выслушать господина Штраубе.
Есть возражения? Есть воздержавшиеся?
Единогласно.
Слово господину Штраубе!
— Ничего-ничего, лейтенант Хэйс. Чувствуйте себя свободно. Да, свободно!
Можете обойтись без мундира и без Персонажа. Мне гораздо приятнее общаться с вами в неформальной обстановке.
Итак? Каковы же ваши успехи-хи-хи? Да!
Удалось ли напасть на след искомого индивида?
Ну, конечно! Разумеется, мы регулярно получаем ваши отчёты.
Они составлены очень, да, очень профессионально-на-но-на, но меня интересует текущая, да, текущая ситуация.
Разумеется! Безусловно, вы подготовите новый отчёт для Отдела.
Конечно-конечно, в самое ближайшее время. Я ничуть в этом не сомневаюсь.
Но я хочу сейчас, да-да, прямо сейчас хочу услышать лично от вас о ходе операции на... да, благодарю, Киберадьютор Энигма. На шесть тридцать утра сегодняшнего дня.
Я весь внимание, лейтенант Хэйс.
Дебелый, холёный. Даже не скрывает, что напускное добродушие для него - лишь фарс. Откровенно лицедействует, вытянув вперёд бычью шею и подставив ухо с качающейся серьгой.
Пытается уничтожить моё самообладание, вызвав раздражение или досаду.
Хотелось бы мне самому сейчас заглянуть под этот крутолобый череп!
Но, не положено. Субординация.
Большое, круглое, белое, словно волдырь, лицо. Мясистая ухмылочка выпускает облако табачного дыма. Кого-то мне сильно напоминает этот ястребиный взгляд из-под крутых надбровий...
Если укоротить волосы, побрить щёки... Кажется, был такой премьер Старых Касситерид, лет сто назад или больше. Ну, тот, который тоже не расставался с сигарами... не вспомню имя.
Печально, но без Макса я - круглый невежда во всём, куда ни ткнись!
Проекция дыма достигает обонятельных рецепторов, и меня мутит с новой силой.
Откуда-то снова булькает граммофон.
С коварной настойчивостью дёргает слух зажёванная музыкальная фраза.
«Что-о люби-ила говорила... что люби-ила говори... говори... говори...»
Как капли воды по мозгу. «Говори... говори... говори...»
Ритмично, неотвратимо, в одну и ту же точку.
Каждая капля - как ожог.
Хищные щёлочки глаз полковника впились в моё серое вещество, как когти. Почти вижу, как толстые белые черви, унизанные перстнями, роются в черепе...
Я же говорил – бесполезно!
Сейчас мои хорошо размытые и разбросанные по пустой и гулкой голове мыслеобразы даже для меня самого являются мудрёной головоломкой.
Убеждаю себя в этом. Верю в это.
Не думаю ни о чём.
Пустота.
Капли воды в мозг. «Говори... говори... говори...»
Нестерпимо.
Плевать.
Пустота.
Похоже, я справляюсь.
Полковник, очевидно, не видит моих мыслей.
Слышит только произносимые мной формальные фразы из предыдущих отчётов и начинает злиться.
Глазки его сужаются ещё больше, становятся почти не различимы под набыченным лбом. Ухмылочка выпрямляется в узкую полоску. Массивный торс подаётся вперёд, а перстни тихо позвякивают друг о друга на пальцах, неосознанно мнущих сигару.
Пепел сигары падает на золотую пуговицу мундира.
Штраубе делает слишком резкое, нервное движение рукой, чтобы стряхнуть его. И вдруг, будто устыдившись предательской поспешности, останавливает руку в воздухе. Затем обычными, нарочито вялыми движениями, брезгливо усмехаясь, исполняет задуманное.
Снова непринуждённо откидывается на спинку кресла.
По-видимому, овладевает собой и с досадой глядит в окно на роскошный, освещённый утренним солнцем Версальский парк.
Он ждёт, не добавлю ли я ещё чего-нибудь к своему пустопорожнему рапорту о непременном и очень скором обнаружении объекта, который пока, к большому, конечно, сожалению, неуловим.
Кап, кап, кап, кап – плавятся от боли нежные аксоны и дендриты моих нервных клеток.
— Лейтенант, вы меня разочаровываете.
То, что операция идёт по плану, я уже слышал. Вам больше нечего добавить?
Допустим. Допустим-пустим-пустим... Хм, да...
А ведь вы неважно выглядите, господин Хэйс! Так бледны...
Как считаете, не помешал бы вам небольшой отдых, а?
К примеру, несколько дней полного погружения в самые новейшие Миры? Такие, которых ещё не видели даже Пользователи!
Это будет феерично, уверяю вас! Да, феерично!
Несколько дней или даже недель...
Разумеется, за счёт Департамента!
Хм... не думаете, что вам это необходимо?
Да, вы любите думать, лейтенант...
Любите думать. Это верно... Да!
За это мы вас и ценим, Ха-ха!
Тогда скажите, что вы думаете о значительном повышении?
Весьма-а значительном!
С переводом на гораздо более почётную и спокойную должность, где вам не пришлось бы заниматься хлопотными делами, испытывать негативные эмоции, а ваши рейтинги и балловый доход были бы увеличены... скажем, раз в шесть-семь...
Ну, хотите, в десять?
Для начала, да, для начала.
Ведь вы ещё так молоды. Перед вами, Принимающим Покаяние, открыты блестящие перспективы! Вы сможете забраться на Олимп гораздо выше меня и знаете об этом.
Что скажете, лейтенант?