Ю. Аксенова – Паломники миражей (страница 7)
Сергей внутренне распалялся, наблюдая незнакомую парочку знакомых людей. И знал, что не совсем справедлив. Шумиха вокруг работ Гончарова, а после – вокруг его наивного, инфантильного проекта не самим Петром были инициированы. В период особого ажиотажа немногословный, но уверенный в себе Гончаров проявил неожиданную застенчивость, постарался скорее уйти в тень. Между прочим, Сергея как профессионала это несколько насторожило, но оснований для серьёзной проверки не нашлось.
Единственное, в чём Сергей не сомневался – в амурных связях сибирского кедра с милейшей Ангелиной Аникиной. Дело происходило больше полутора десятков лет тому назад. Сергей тогда взялся всерьёз учиться живописи.
Красивая и, по всей видимости, одинокая, как, увы, случается, женщина средних лет тоже ходила в студию – постигать тонкости мастерства живописца, держалась скромно, на любые проявления галантности отвечала с благодарным энтузиазмом. У Сергея тогда бурно развивался роман с другой начинающей художницей, поэтому он и внимания не обратил, когда и как Ангелочка сблизилась с Петей, но стали они неразлучны: рядом сидят на занятиях, перешёптываются, вместе уходят. И вдруг – приглашение на персональную выставку Гончарова в весьма престижную московскую галерею. Тут Сергей из любопытства обратился к базам данных ведомства, где ещё служил. Оказалось: Ангелочка недавно замужем – за директором той самой галереи! На открытии выставки Сергей с ним познакомился: приятный в общении, образованнейший человек. Близорукий во всех смыслах. Так щедро отблагодарил за подаренные ему ветвистые рога!
После были ещё выставки. У Гончарова стали брать интервью. Занятия в студии остались позади. Сергей тоже провёл несколько выставок: помогли возможности супруги. Однако его живопись большого резонанса не вызвала. Сергей считал ниже своего достоинства пользоваться связями и влиянием в СМИ. Впоследствии он нашёл свою тему, собственный стиль, у него сложился свой круг ценителей. И довольно.
Гончаров, между тем, лишь только его тронули первые лучи славы, признался прессе, что есть в его жизни увлечение поважнее и посерьёзнее живописи: проект «Атлантида». Он мечтает снарядить экспедицию, которая отправилась бы на поиски древнего континента. Он, оказывается, написал диссертацию по геомагнитным исследованиям. Есть, разумеется, гораздо более достойные люди, чтобы возглавить такую экспедицию, а сам Гончаров хотел бы всё организовать. Для этого нужны средства, он придумал, как их добыть, но требуется время… Прозвучало как призыв: «Люди добрые, помогите!» Идея понравилась, взяли интервью у самых солидных авторитетов в области геофизики. Стали появляться заявления некоторых крупных фигур в мире бизнеса об их интересе к проекту. Гончаров мелькнул на одном из центральных каналов, на другом, с ним сделали большую передачу на радио. Скупой на слова, но контактный, откровенный, серьёзный, он умел расположить к себе людей. Эдакий парень, не бросающий слов на ветер, но идущий вслед за мечтой. Да ещё талант, сибирский самородок: и учёный, и путешественник, и живописец, и камнерез.
Сергей наблюдал нежданный рост моды на Гончарова с холодным изумлением: неужели людям нечем больше заняться, как обсуждать чужие фантазии и гоняться за чужой мечтой?!
Между тем, оригинальный, нестандартный способ обретения известности и первоначального накопления капитала, удивляйся или нет, работал! Нет, Гончарова ещё не узнавали на улицах и не приглашали на все подряд светские рауты. Шло к тому…
Но тут Пётр неожиданно пропал: из СМИ, из культурной и научной жизни столицы, вообще из Москвы. Исчез сам – никто его не гнал! Через некоторое время, встретив на презентации какой-то выставки Ангелину, Сергей узнал, что Гончаров просто-напросто вернулся в родной Иркутск и развернул там свой камнерезный бизнес. Никакой интриги – просто кто-то из его близких серьёзно заболел. Сергей не удержался от злой иронии: «Как же Атлантида? Кто теперь откроет её – без Петра?!» И Ангелина рассказала, что Гончаров продолжает работать над приборами для геологической разведки – не то сейсмо-, не то грави-, не то магнитно- не то ещё какой – Сергей не испытывал желания разбираться в этом тёмном лесу! Однако тут ему неожиданно стало ясно, что Пётр действительно стремился к тем целям, которые декларировал.
Запоздалое переосмысление представлений о личности Гончарова прошло у него смазанно: трудно вдруг зауважать того, кого вначале, пусть и ошибочно, но убеждённо, презирал! Тем более, что Сергей полюбовался в ряде художественных салонов на картины из каменной крошки, созданные в мастерской Гончарова. Та же Ангелина подсказала, где и что искать, она восхищалась талантами как авторов, так и вдохновителя работ. Вероятно, картины были выполнены по эскизам самого Петра, но каменная крошка – вместо масла – превращала всю работу в поделку – дешёвую на взгляд даже такого не слишком искушённого знатока, как Сергей, и тем не менее, сто́ящую немало денег покупателю. Превращать искусство в прибыльное ремесло… ну, знаете ли! Да и вообще: каким боком Сергею мог быть нужен и интересен этот человек?! Кроме художественных салонов, их миры и интересы теперь нигде не пересекались. С тех пор немало воды утекло, и Сергей вовсе забыл о существовании Петра Гончарова…
И вот каким образом их интересы всё-таки пересеклись. Более того: столкнулись!
Супруга Сергея последнее время всё чаще твердит, что, согласно законам мироздания, мы обязательно получаем воздаяние не только за дурные поступки, но и за несправедливые мысли. То есть, если человек подумывал прикончить соседа, но осуществить не решился – это ещё куда ни шло, даже, можно сказать, честь ему и хвала. А вот ежели всю жизнь безосновательно пыхтел себе под нос, какая же сосед сволочь, то доиграется до профилактической порки со стороны мироздания: расплата придёт в виде болезни, или ещё какого-нибудь неблагополучия. Причём уйдут здоровье и блага жизни не куда-нибудь, а прямиком к тому самому соседу… Супруга – женщина высоко образованная и с тонким вкусом – излагала свои взгляды совсем не столь примитивно и нелепо, но Сергея раздражали все эти прекраснодушные эзотерические бредни, и, когда вслух или мысленно спорил с ней, откровенно передёргивал. Вот Фаина порадовалась бы теперь, узнав, что мироздание отбирает у Сергея женщину его мечты в пользу того самого Гончарова, которого Сергей несправедливо считал пройдохой! С другой стороны, много ли радости Фаине узнать, что у мужа есть интересы на стороне? Женщина умная, она вряд ли сомневается, что у мужа бывают любовницы. В их семье давно принят уклад жизни, предоставляющий обоим свободу и независимость. Но секс на стороне – это одно, а глубокий интерес и увлечённость – совсем другое.
Сергей сошёл с подъёмника и обнаружил, что диспозиция на склоне для новичков изменилась. Женщина стояла одна, лицом к площадке фуникулёра, и с радостной улыбкой махала рукой. Сергей дёрнулся было оглянуться: когда же это «Шишкин» успел сюда добраться? Но внезапно осознал: она машет рукой ему самому!
Потом были традиционные объятия с коротким поцелуем. Его цепкие вопросы и её то заторможенные, то сбивчивые ответы. Столь многое произошло и изменилось в её жизни, что либо всё выкладывай, либо отделывайся общими фразами. Глупо рассказывать всю свою жизнь, стоя на лыжах, в кривых и жёстких ботинках над склоном, намекнула она. Сергей обрадовался: вот и предлог, чтобы продолжить общение в иной обстановке! Только прежде надо кое-что прояснить.
К удовольствию Сергея, она сообщила, что отдыхает здесь отдельно от Гончарова. Прозрачно дала понять, что тот не является её мужчиной. Просто он… чемодан помог тащить… Сергей вздохнул: взаимная симпатия между этими двумя вполне-вполне возможна – с любым продолжением.
Между тем, женщина без колебаний приняла его приглашение поужинать вместе.
Внизу снег почти сошёл, но запоздалая весна не собиралась вступать в свои права. Холодно, голо. Но как чудесно сидеть вечером у огромного окна, за которым – весёлые огни отелей, и хмурые громады гор, и высокая белая луна!
Он старательно блистал безупречными манерами, остроумием и знанием местной кухни. Она с удовольствием пила выбранное им отличное вино. Вместе порадовались, что хороший снег дождался их на верхних склонах, долежал до середины мая, и что сегодняшний тёплый день не успел испортить трассы. Затем принялись вспоминать былые дни; Сергей рассказывал о нынешней жизни общих знакомых. Она делала вид, что слушает с интересом, даже задавала вопросы. О судьбе лишь одного человека она расспросила живо, едва не с трепетом. Но и эта тема вскоре перестала её волновать. Он сказал, что сделал здесь серию совсем новых работ, и хотел бы ей показать. Она проявила должный энтузиазм, быть может, и неподдельный. Проще всего было предложить: «Пойдём ко мне!» Но привкус пошлости и примитивной курортности… Вместо этого он воскликнул, окрылённый новой идеей:
– Как я хотел бы рисовать тебя! Ты просто воплощённая молодая мама. Будто молоком сочишься!
Переборщил вольности! Она опустила глаза и покраснела. Призналась смущённо:
– Я кормила грудью, пока сюда не уехала, и сейчас, в самом деле… Теперь прекратится, а жаль: собиралась кормить до трёх. В наше время считается, что это полезно и для отношений с дитём, и для его здоровья.