Ю. Аксенова – Паломники миражей (страница 9)
Он спохватился, но было поздно: новоявленный противник молниеносно обнажил своё оружие.
«Как глупо! Из-за пустяка!» – мысленно простонал Седрик, принимая боевую стойку. Будь перед ним знатный европеец, он не погнушался бы извиниться за случайно нанесённое оскорбление. А этот… Этот, вопреки правилам боя, безо всякой подготовки уже делает мощный выпад, который приходится спешно, неловко парировать!
Слуга побежит в миссию, поднимет переполох: его господина убивают среди бела дня в самом сердце христианского анклава! А до прихода подмоги надо продержаться.
Несколько резких движений смертельного танца – и Седрик обнаружил, что со своим небольшим ростом и изящным телосложением он имеет преимущество в узком переулке перед массивным чужаком, которому тут не развернуться. Сердитый араб, однако, легко стряхнул с себя оковы тесноты, выпрыгнув, грузно, но весьма ловко, на площадь. Слуги в переулке уже не было, подмога всё не появлялась. А площадь и прилегающие улицы будто вымерли в знойный час.
Очередной мощный взмах меча противника. В беспощадных лучах солнца сверкнуло лезвие и на нём проступили тёмные насечки витиеватого орнамента. Блок. Седрик отбивал удары с напряжением всех сил, а крупный и ловкий нехристь ещё и в раж не успел войти. Дрался серьёзно и умело, но вместо боевого оскала на лице то и дело расцветала насмешливая ухмылка. Ужасающе серьёзное положение! Между тем, страх, который Седрик испытал в начале второй встречи с чужаком, почему-то испарился. Что это? Неразумная беспечность балованного ребёнка, который, убежав от няньки, спокойно шествует в богатом наряде мимо воровского притона и не сознаёт опасности? Или интуиция человека с большим опытом ведения самых разных дел с самыми разными людьми?
Не почудилось ли Седрику? Но крепло с каждым ударом ощущение: противник скорее развлекается, чем стремится убить!
Седрик вновь скосил глаза в сторону переулка: не идёт ли помощь. Едва успел увернуться и отвести удар. Араб расхохотался и громко произнёс нечто насмешливое на своём гортанном наречии. Будто зверь огрызнулся, защищая лакомую кость… И отступил, не то желая отдохнуть, не то предоставляя передышку противнику. Сердце Седрика наполнилось обидой и горечью. Он по наитию понял смысл сказанного: «Они не придут!» Будучи опытным политиком, он не мог не признать горькой правды. Много христианских воинов в Святой Земле, но даже хорошо вооружённому войску не совладать с искушённым в битвах и искусствах тайной войны местным населением, если оно вознамерится изгнать чужаков. Здесь так много враждующих группировок, которые объединяются в коалиции, побеждают, предают недавних союзников, объединяются вновь! Здесь пустыня, где грубой силой не добыть чистой воды. Худой мир лучше доброй ссоры. Если ты по глупости, по незнанию местных обычаев, от чванства затеял драку – пеняй на себя! Святые отцы и братья помолятся об упокоении твоей души, и добрые христиане будут надеяться, что Господь простит им маленькое предательство, совершённое во Имя Его Святынь.
С отчаяния Седрик, презрев возможность передохнуть, бросился на врага. Издевательски легко тот отвёл удар и вновь заклекотал по-своему:
– Ты храбрый маленький петушок!
Ожесточение придало сил. Седрик идеально точно провёл обманную комбинацию, но араб, казалось, разгадал маневр с самого первого движения.
– Умелый воин! – прокомментировал мусульманин с прежней улыбкой превосходства. – Жаль, не все христиане так ловки, как ты!
Он стремился лишить противника слабейшей надежды победить. А Седрик и так знал, что обречён на поражение, только в неминуемую гибель почему-то совсем не верилось. Араб хотел глумиться над ним, но стрелы сарказма летели мимо цели: на родине Седрик был тонким и успешным дипломатом, а на лавры хорошего воина никогда не претендовал.
– Может, у тебя в запасе есть хитрый трюк? – поинтересовался мучитель, не дававший себе труда активно наступать. Он говорил нарочито просто, чтобы европеец его понимал.
Понимал! Только сейчас Седрик осмыслил, что
– Я не воин, – с трудом выдавил Седрик. – Я не знал, что ты высокого рода.
Какого он там рода на самом деле – разберёмся, если доживём!
Мусульманин недобро ухмыльнулся и Седрик добавил:
– Я здесь четыре дня.
– Ты не воин? Ты не монах? Но ты знатный! – противник продолжал наносить удары, однако довольно простые и не торопясь, как на гимнастической разминке. – Зачем ты здесь?
В манере его речи чувствовался богатый опыт общения с иноземцами.
– Для торговли, – неуклюже ответил Седрик и испугался, что вспыльчивый араб сейчас ещё чего доброго убьёт его за такое унижение: ему, знатному, сражаться в поединке с простым торговцем, быть отодвинутым с дороги простым торговцем! И Седрик торопливо добавил: – Я хочу купить земли. Участок земли.
– Сдаётся мне, ты искренно сожалеешь о своём поведении во дворе миссии, – приостановившись, старательно произнёс араб на страшно изломанном франкском.
– Я уважаю человека знатного происхождения, к какому бы народу он ни принадлежал! – осторожно сформулировал Седрик также по-франкски.
Он стоял, тяжело дыша, и на всякий случай не опускал меча.
– Я глубоко сожалею, случайно выказав такому человеку неуважение.
Вот так: осторожно и с достоинством.
– Зачем тебе земля? – новоявленный собеседник опустил меч, но не торопился убрать его за пояс.
Седрик наконец тоже опустил оружие, хоть и понимал, что молниеносно отреагировать на внезапный выпад ему теперь будет втрое сложнее.
– Моя невеста поручила мне купить земли поблизости от мест, которые для нас, христиан, святы. Она богатая и знатная дама.
– Невеста –
Мусульманин расхохотался – не издевательски, а кажется, вполне искренно.
– Твоя невеста – принцесса? – поинтересовался он.
Седрик и его собеседник то и дело перемежали слова франкского языка арабскими и греческими. Оба прилагали усилия, чтобы понять друг друга, и усилия их увенчивались успехом!
– У нас так принято. Чтобы завоевать руку… Чтобы жениться на прекрасной и знатной даме, нужно совершить… нечто трудное. Сделать что-то такое, что принесёт ей славу… или пользу.
– Откуда ты приехал?
– Моя родина – Англия. Британия. Альбион. Знаешь, где это? Это остров…
– Знаю. Очень далеко. Дальше нет христиан – одно лишь ледяное море, – и собеседник почему-то зловеще расхохотался. – Разве твоя невеста собирается поселиться на моей родине? Сюда из женщин-христианок приехали только девки, что ублажают паломников и монахов.
Он вновь рассмеялся, а сердце Седрика исполнилось гнева. Если бы нехристь гнусно солгал, у него не осталось бы иного выхода, кроме как поднять меч. Но, увы, араб произнёс горькую правду, а на правдивые речи в нынешнем положении Седрика оскорбляться не следовало.
– Моя невеста хочет, чтобы земля, купленная ею, давала приют мирным паломникам. Можно построить удобные дома и постоялые дворы, заведения для… где можешь поесть привычных кушаний, починить одежду, купить утварь. Возможно, ты знаешь кого-то, кто поможет мне выполнить просьбу невесты? – добавил он по внезапному наитию.
– Кто ты и как тебя зовут? – задал встречный вопрос араб.
Повел себя невежливо, грубо воспользовался боевым превосходством. А может, у местных, так принято: не представляясь первым, требовать отчёта о роде-племени с любого встречного?
– Я Седрик Альверхеймский, – мирно сообщил тот. – С кем же я имею честь беседовать?
– Мансур ибн Раис аль-Тор… Ты не поймёшь. Я из Тора египетского, – добавил новый знакомый с непонятным гордым вызовом.
Так вот почему этот человек отличается своим одеянием от местных арабов! Он из Египта! Седрик с огромным облегчением проследил, как Мансур отправляет в ножны клинок, богато украшенный растительным узором, и последовал его примеру.
– Достопочтенный Мансур ибн Раис, ты удовлетворишь мою любознательность? – аккуратно напомнил он о заданном вопросе.
Араб самодовольно усмехнулся.
– Я продам тебе землю. Очень хорошую землю. Твоя невеста сможет построить на ней и постоялые дворы, и харчевни, и дворец для… – он презрительно усмехнулся, – для тебя. Единственное условие. Никаких церквей и монастырей.
К моменту возвращения Сергея дел накопилось невпроворот, хоть плачь! Неделю переговоры, совещания, знакомство с документами – с утра до вечера. Из приятных хлопот – заключительные переговоры и подготовка к приобретению нового экспоната коллекции. Сергей уже подержал предмет в собственных руках и буквально влюбился. Видно, влюбчивое у него разыгралось настроение. Хотя и вдохновлённый, Сергей выматывался так, что не до встреч.
Наконец, разобрал завалы на работе, заключил сделку по приобретению артефакта и позвонил женщине, которую так стремился повидать. Она бурно, искренне обрадовалась! Рассказала, что дома всё хорошо, сыночек, окружённый любовью бабушек-дедушек, здоров и не заметил её отсутствия. Она же теперь долго будет скучать по горам и лыжным трассам.