Ю. Аксенова – Морок (страница 5)

Когда Фрэнк заметил, что его судорожное дыхание похоже на всхлипы, он поднялся с холодного бетона и побрёл в дом. Не раздеваясь, лёг на диван, сковырнул с ног кроссовки и заснул пустым чёрным сном без сновидений.

Проснулся Фрэнк, когда в окна гостиной уже вовсю лилось солнце. Вчерашней непогоды не было в помине. В первый миг ему показалось, что всё хорошо, как обычно. Потом он вспомнил, и свинцовая тяжесть опять придавила всё его тело.

Он был уверен, что, если бы жена уже вернулась, она бы сразу разбудила его, зная, что он обрадуется, а ещё вернее, сидела бы рядом с диваном и ждала, когда он откроет глаза. Даже если бы ей понадобилось отойти, она не стала бы терзать его неизвестностью ни секунды, и оставила какой-то неопровержимый знак своего присутствия.

Но слабая надежда у него ещё теплилась.

Фрэнк заставил себя встать и обойти все помещения дома, хотя он сразу обнаружил, что в прихожей нет её туфель и её куртка не висит на вешалке у двери.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы свыкнуться со своим невесёлым открытием. Затем он сделал необходимые телефонные звонки на работу: предупредил, что из-за форс-мажорных домашних обстоятельств задержится или вовсе сегодня не придёт, отдал необходимые распоряжения. Третий звонок – на мобильный жены – окончился монологом механического голоса, сообщившего, что «абонент временно недоступен».

Прихватив с собой телефон, он вышел в палисадник и сел на лавочку под стеной дома, уже вовсю нагретую утренним солнцем. Даже обнажённой кожей лица, шеи и рук Фрэнк не чувствовал тепла. В горле стоял кол. Он вяло думал о том, что где-то на свете есть полиция, служба спасения, частный сыск. Он даже отдалённо не представлял, с какой просьбой мог бы обратиться в эти инстанции. Найти в цивилизованном, густонаселённом городе женщину, находящуюся в здравом уме и трезвой памяти, способную самостоятельно передвигаться и разговаривать по-английски, имеющую в кармане некоторую сумму денег и мобильный телефон.

Когда жена позвонила, у Фрэнка оборвалось сердце. Только теперь он обнаружил, как сильно надеялся услышать звук её шагов за оградой или бряцанье открывающейся калитки. Интуитивно он знал заранее, что кошмар прошлой ночи не закончится так легко, и всё-таки очень расстроился.

– Милый, как ты? – спокойно и грустно спросила жена.

– Всё в порядке. Где ты? – сказал он глухо, не в силах справиться с волнением.

– Я в том же квартале, ну, откуда прошлый раз звонила. Здесь нет никого, кто сносно говорил бы по-английски. Я только выяснила, как проехать на Трафальгарскую площадь. Правда, придётся с пересадкой – двумя автобусами. Я спрашивала про подземку – они не понимают, наверное, здесь нет поблизости метро. В общем, я сейчас на остановке и туда поеду.

– Двумя автобусами? – переспросил Фрэнк без тени иронии, скорее, с обреченной усталостью.

Жена, умница, сразу догадалась о подоплёке его вопроса и поспешно ответила:

– Но я хорошо поняла, как ехать. – И честно добавила с лёгким смешком: – Мне кажется, хорошо поняла.

– Давай, родная, выбирайся скорее, – попросил он.

– Фрэнки, а ты… – она помялась явно для приличия, – тебе будет очень сложно подъехать туда меня встретить? Я так устала, – пожаловалась она. – Мне как-то страшно! – И неожиданно шёпотом добавила: – Мне кажется, я теперь никогда ничего не найду.

Фрэнку стало так жалко жену – заплутавшую, потерянную, голодную, что он забыл о собственных страхах и сомнениях.

– Я и собирался тебя встретить, – бросил он небрежно, – я дома, между прочим; на работу не пошёл.

Он хотел пошутить, что готов встречать её хоть целый день, но шутка показалась зловещей.

– Так что еду.

– Встречаемся у колонны?

– Конечно. И вот ещё что. Жди! Приедешь, и не сходи с места, никуда больше не двигайся, пока я не подойду. Ни шагу от колонны, поняла? – внушал он ей, как ребёнку.

– И ты меня жди, – потребовала она.

– Я-то никуда не денусь, – улыбнулся он через силу.

«Не надо никого искать! Всё само придёт» – с досадой вспомнил Фрэнк собственные хвастливые слова.

На Трафальгарскую площадь Фрэнк отправился подземкой, побоявшись застрять в утренних пробках. Перестраховался, конечно, ведь рабочий день давно начался. Но он был уверен, что ей – на двух автобусах – в любом случае, дольше. Да и не хотелось лишнее время ждать: он измучился от ожидания.

Около Нельсона ему сразу бросилась в глаза знакомая фигура. Сердце радостно прыгнуло. Но Фрэнк подошёл ближе, и иллюзия рассеялась раньше, чем он увидел лицо женщины. Сердце шлёпнулось обратно в ледяную пустоту.

Вокруг колонны он обошёл несколько раз, внимательно разглядывая толпящихся там туристов и прогуливающихся горожан. Наконец, остановился, и даже перестал вертеть головой по сторонам: когда – если! – Джей доберётся сюда, она обязательно его увидит. Солнце пекло. Ноги подгибались: сказывались не проходящая тревога и недосыпание двух ночей, считая предыдущую, когда они с женой встретились после томительной разлуки. Однако Фрэнк не решался отойти подальше, в тень. В толпе туристов, среди безумных голубиных стай можно найти друг друга, только если стоять у самого подножия колонны. Он скоро перестал замечать физические неудобства. Стоял неподвижно, смотрел остановившимся взглядом перед собой. Порой его волосы обдавало ветерком от крыльев кишащих вокруг голубей. Он не замечал. Тень от колонны подползла к его ногам. На время накрыла его целиком. Удалилась куда-то за спину.

Пару раз Фрэнк вздрагивал. Ему казалось, что он видит жену на тротуаре на той стороне Черинг-Кросс. В первый раз он двинулся навстречу, но женщина прошла мимо. Сходство казалось таким сильным, что Фрэнку хотелось её догнать, и он заставил себя сообразить мутящимся от солнца и усталости сознанием, что если бы это была его Джей, она направилась бы к Нельсону. Во второй раз он только проследил глазами за быстро удаляющейся фигурой.

Несколько раз его выводили из заторможенного состояния телефонные звонки: ему, как обычно, много звонили по делу. Он старался отвечать покороче и снова погружался в ожидание.

Наконец Фрэнк услышал в трубке голос жены. Он молча ждал, что она скажет.

– Ты очень сердишься? – спросила она. Её голос звучал тихо, как бы издалека. Интонаций было не разобрать.

Он не отвечал. Вначале накатило бешеное раздражение и он сумел бы только зарычать в трубку. Затем оно так же внезапно отхлынуло. Но Фрэнк онемел от открытия простого факта, которого следовало ожидать: батарея её телефона почти села!

– У тебя есть деньги? – крикнул он.

– Есть… – то ли «много» она сказала, то ли «немного», он не разобрал. – Я куплю телефонную карту.

На мгновение на душе у него потеплело: жена, как обычно, прочла его мысли между произнесённых слов. Но он снова замолчал, не желая в который раз задавать вопрос «Где ты?» Сама скажет.

– Любимый мой! – даже сквозь плохую связь Фрэнк услышал, что голос её дрожит. – Поверь, я всё сделала так, как они сказали… Наверное, они сами что-то напутали… У меня такое ощущение, что я заехала куда-то на самую окраину. Я тут выяснила: место называется «Чесхам»

– Как?

– Мне тут написали… подожди… или «Чешам»…

– Чешэм? – переспросил Фрэнк, не веря своим ушам: ведь это местечко находится уже за кольцевой.

– Ну, да.

То ли сигнал стал получше, то ли он привык разбирать слабые звуки. Фрэнк отчетливо услышал, как она всхлипнула. И вдруг закричала, истерично рыдая, перемешивая английскую и русскую речь:

– Фрэнк! Солнце моё, родненький! Забери меня отсюда! Я не могу больше! Я не понимаю, что со мной происходит. Я хочу к тебе, я хочу обратно, домой!!! Фрэнк!

Фрэнк крепко зажмурился, зажал рот рукой. Он не мог, не мог сказать: «Всё будет хорошо! Мы скоро встретимся». Он никогда ей не врал в том, что было действительно важно для них обоих.

И всё-таки следовало её приободрить.

– Любимая, слушай меня внимательно! – сказал он уверенно. – Никуда больше ехать тебе не надо. Главное, что я теперь точно знаю, где ты. Найди какую-нибудь лавочку, посиди на ней, отдохни, успокойся. Я приеду и заберу тебя.

– Фрэнк, когда ты меня найдёшь? – спросила она голосом, полным тоски.

Ему стало не по себе от того, что Джей, прекрасно владевшая английским, так коряво сформулировала свой вопрос: вместо «Когда ты за мной приедешь?» – «Когда ты меня найдёшь?» Ей так плохо, так одиноко, что распадается приобретённый всего несколько лет назад языковой навык? Или ею тоже владеет это безотчётное ощущение преграды, непостижимо возникшей и неосязаемо стоящей между ними?

Перейдя на русский, чтобы она перестала чувствовать себя такой одинокой и заброшенной, Фрэнк произнёс несколько очень ласковых и предельно интимных слов и по её короткому, смущённому ответу почувствовал, как она оттаяла и приободрилась. Затем он выяснил название улицы, на которой Джей находилась и готова была его ждать.

– Только не переживай! – неожиданно попросила она. – Береги себя! Всё как-нибудь образуется.

Чтобы не терять времени, Фрэнк взял такси. Назвал сначала Чешэм, но, пока пробирались по центру, сообразил, что маршрут проляжет совсем неподалёку от его дома, и решил заехать. Он сейчас не переживал о расходах на такси, но очень хотелось сесть за руль собственной машины: вынужденное бездействие его изводило.