Ю. Аксенова – Морок (страница 3)

Привезли заказанный ужин. К счастью, он был плотно упакован, так что не издавал никаких раздражающих аппетит запахов.

На улице стояла тишина. Её лишь изредка нарушал шум какой-нибудь проезжающей машины. Прошла компания галдевших и громко гикавших юнцов, нетрезвых, судя по их неразборчивым выкрикам. Простучали и удалились одинокие шаги.

Фрэнк опять взял маркер, нацепил, поморщившись, совсем новое для него орудие труда – очки – и, вернувшись к работе с газетами, постепенно увлёкся.

Когда Фрэнк вновь взглянул на часы, то обнаружил, что они начали отсчитывать второй час с тех пор, как жена вышла за порог. Облака так и не расступились, от чего небо было тёмным. Как быстро и незаметно наступил поздний вечер!

Фрэнк обругал себя за то, что забыл о времени. Он почти не сомневался: что-то произошло, раз её нет так долго.

Фрэнк набрал номер её мобильного. Жена ответила с третьего гудка.

– Что случилось, милый? – спросила она с легкой тревогой в голосе.

– Это у тебя что случилось? – У него камень свалился с души, он не мог говорить, не улыбаясь. – Тебя уже знаешь, сколько нет?

– Фрэнки! – она рассмеялась. – Но я же выбираю. Тут столько всего!

– Такое количество фильмов Эттенборроу? – поддел он её.

– Я разные смотрела, – ответила она мягко. – Но я уже закончила, сейчас иду.

– Я тебя встречу! – неожиданно для самого себя воскликнул Фрэнк. – Ты в каком: том, что слева от нас или том, что справа? – Названия улиц у Джей было бесполезно спрашивать: она их никогда не запоминала – ни в Москве, ни в Лондоне, ни в каком-либо другом городе мира, – сколько бы ни прожила на одном месте.

– Слева, если стоять спиной к нашей калитке. Ну, где цветочный рядом, – чётко ответила жена. – Но время-то детское, – спохватилась она, – я сама дойду. У нас спокойный район.

– Мне тоже хочется пройтись, – весело сказал Фрэнк и отключил связь.

Он бегом помчался в прихожую, не надевая куртки, торопливо сунул ноги в расхлябанные садовые кроссовки без шнурков.

Фрэнк вышел за калитку. В густых сумерках самого долгого вечера в году улица была странно молчалива и пустынна: ни машин, ни прохожих, лишь кое-где горели окошки, но не доносилось ни музыки, ни голосов. Как будто город уже спал глубоким сном. Фрэнка охватило чувство нереальности происходящего. Он подумал, что в его доме, возможно, что-то случилось с часами и, на самом деле, уже глубокая ночь. Ему стало не по себе, кровь отхлынула от головы и сердца. Взглянул на дисплей мобильника – тот показывал какую-то совсем уж ни на что не похожую цифру. Сообразил, что сегодня служба безопасности вытряхивала содержимое его телефона, после чего он забыл выставить время.

Фрэнк скорым шагом двинулся в направлении, указанном женой. На ходу он попытался позвонить в службу точного времени, но звонок несколько раз срывался, и он бросил телефон обратно в карман. Ему очень хотелось поскорее встретиться с женой и отогнать навязчивое ощущение одинокой затерянности во времени и пространстве.

Сзади послышались торопливые шаги, гулко отдававшиеся в тишине. Оглянулся. Его догонял незнакомый мужчина в рабочей одежде. Фрэнк отвернулся, продолжая свой путь. Мужчина с мрачным лицом обогнал его и свернул за угол – туда же, куда направлялся и сам Фрэнк. В руках его блеснул какой-то крупный металлический предмет. Субъект моментально стал ему подозрителен. Фрэнк прибавил шаг, чтобы держаться от него на небольшом расстоянии, подумав неопределённо: «Мало ли, что!» Джей всё не появлялась.

Чуть впереди раздался душераздирающий крик на высокой ноте. Фрэнк вздрогнул от неожиданности. Крик длился, к нему присоединился утробный бас. Только теперь он распознал кошачью свадьбу. Рабочий, шедший впереди, наклонившись, поднял что-то с тротуара и швырнул в палисадник. Кошки, коротко взревев, умолкли, затем с лёгким топотом выскочили на улицу, галопом промчались перед Фрэнком и юркнули в другой палисадник. Город оживал, но какой-то суровой и безрадостной ночной жизнью.

В начале следующего квартала уже светилась витрина круглосуточного видеамагазинчика. Джей на улице не было. Рабочий свернул в узкий переулок, вскоре оттуда раздались восклицания и гогот нескольких пьяных голосов. Фрэнк поморщился: такой раньше был интеллигентный, приличный район! Тут же устыдился собственного снобизма.

Наконец, он дошагал до дверей лавочки. Поднимаясь по ступенькам, подумал: может, и к лучшему, что жена ещё здесь и они всю обратную дорогу проделают вместе. Ощущение зыбкой нереальности, от которого не мог избавиться на улице, покинуло Фрэнка, как только он вошёл внутрь и встретил приветливую улыбку знакомого продавца. Он сразу оставил своё намерение спросить у этого человека, сколько сейчас времени.

Фрэнк огляделся, ожидая увидеть жену. Он заметил, что в помещении подозрительно тихо. Сделал несколько шагов вдоль стеллажа, заглянул за него – и обомлел: никого! Сердце упало.

– Скажите, пожалуйста, – он заставил себя говорить спокойно, – к Вам только что заходила женщина за видеофильмом?

– Да, сэр.

– В серой ветровочке?

– Да, да, Ваша жена была здесь, – подтвердил хозяин магазинчика, демонстрируя хорошую зрительную память (ведь Фрэнк и Джей много раз заходили к нему вместе).

– Надо же! Я вышел её встречать и как-то с ней разминулся, – счёл нужным объяснить свои расспросы Фрэнк. – Она давно ушла?

– Минут десять назад – сразу после Вашего звонка, – снова блеснул наблюдательностью владелец лавки.

– Спасибо!

Фрэнк вышел на улицу. Здесь он достал мобилу и подрагивающими пальцами вызвал её номер.

– Ты где? – В голосе жены звучало глубокое изумление. – Я уже в нашем саду. В доме темно.

– Я не понимаю, как мы с тобой разминулись! – возбужденно крикнул ей Фрэнк. – Ты шла обычной дорогой?

– Какой же ещё?

– Ладно. Иди в дом, я сейчас тоже приду.

– Ты, может быть, в правый ходил, а не в левый?

– Да в левый же.

– Ну ладно, я тебя тут жду, у калитки.

Фрэнку хотелось настоять, чтобы она вернулась в дом: пустынная улица с гулкой тишиной, с темнотой обочин казалась ему сейчас не знакомой и приветливой, а чужой и потенциально опасной. Но жена уже отключила связь – по своей московской привычке экономить минутки разговора.

«Странно, как странно! – думал он на ходу. – Тумана нет, другой дороги домой тоже нет…»

Фрэнк почти бежал. Когда он, приближаясь к калитке, не увидел Джей, то не удивился: наверное, продрогла на сыром ветру и ушла в дом. Но от взгляда, брошенного им на окна дома, сердце дало сбой и провалилось в пустоту: ни одно из них не светилось! Дом имел совершенно нежилой вид, стоя тёмной, бездыханной громадой. Палисадник встретил его мёртвой тишиной.

Фрэнк хотел выкрикнуть имя жены, но горло не повиновалось ему. Казалось, если он сейчас разобьёт тишину, разрушится хрупкое равновесие между всем, чего он боится, и всем, что он любит, и неизвестно, в какую сторону качнутся весы. Не выпуская из ладони прутья калитки, Фрэнк оглядел палисадник. Жена, если бы ей и пришла в голову такая фантазия, не могла бы спрятаться за низенькими кустиками или за тонким вишнёвым деревцем. Не было её и на лавочке под окном, на которой она часто сидела, любуясь звёздами, вдыхая ночной аромат цветов табака.

Он мучительно медлил перед тем, как войти. Перед его мысленным взором неслись – одна чудовищнее другой – картины из криминальных хроник, кадры, которые он нещадно требовал вырезать из блоков, подготовленных для его программы. Фрэнку в единый миг явилось множество кошмаров: от кровавых лохмотьев с кусками костей на зелёной лужайке до жёлтого шёлкового шарфа, валяющегося…

Фрэнк яростно тряхнул головой, отгоняя видение. Он никогда прежде не позволял себе подставлять в подобные картинки образы близких людей, не позволял себе бояться за них, считая это занятие, по меньшей мере, неконструктивным. Но сейчас страх чуть не одолел его.

В кармане пронзительно запиликал телефон. Фрэнк увидел на экране её номер, но не успокоился.

– Фрэнки! – голос жены подрагивал, в нём слышалась растерянность. – Ты только не волнуйся. – Он стиснул рукой телефон. – Я сама не понимаю, как это вышло, но я немного заблудилась.

– Что?!

– Понимаешь… Я, когда ждала тебя у нашей калитки… Мне не хотелось стоять столбом, хотелось подвигаться. И я зачем-то перешла дорогу. Я думала тебя ещё издалека заметить. Ну, с перекрёстка виднее. И отошла несколько шагов. А потом… Наверное, налетел лёгкий туман! Впрочем, ты же меня знаешь!..

Он слышал, что жена улыбается, более того, едва сдерживает смех. Ничего хорошего её веселье не предвещало, свидетельствуя о том, что ей очень не по себе.

– Короче, я не сориентировалась и пошла по тому переулочку, – это слово она произнесла по-русски, – не нашему, перпендикулярному. То есть, я теперь думаю, что так получилось. Но когда я дошла до следующего перекрёстка, я была уверена, что это наш перекрёсток, и снова куда-то повернула. Потом ещё сворачивала. И я теперь не понимаю, где я.

– Ну, ты, мать, даёшь!.. – пробормотал Фрэнк по-русски.

Джей нервно фыркнула.

Фрэнк не мог прийти в себя от изумления. Он не понимал, как такое могло случиться. В его душе досаду на нелепость происходящего перехлёстывали нежность и сочувствие к жене: Джей всегда отличалась некоторой, как она любила повторять сама, «географической тупостью».