Ю. Аксенова – Морок (страница 1)

Ю. Аксенова

Морок

Книга первая. Развилка

Как посмел ты красавицу эту,

Драгоценную душу твою,

Отпустить, чтоб скиталась по свету,

Чтоб погибла в далёком краю?

I knew you were waiting in the street,

I heard your feet,

But could not meet

My lilia…

Тяжелый, суматошный день близился к концу. Фрэнк наконец смог уединиться в своём кабинете. Он сел не за письменный стол, а в кресло и снова взял в руки журнал «Звездная жизнь».

Вчера в кафешке на первом этаже, которую посещали все работники телецентра, Фрэнк обратил внимание на странное поведение одного из сотрудников. Это был молодой парень – оператор, кажется, развлекательных программ. Блуждающий взгляд, замедленные движения, реплики невпопад. Было похоже на воздействие наркотиков или сильного стресса. В принципе, это не касалось Фрэнка напрямую, но, принадлежа к руководящему составу компании и привыкнув нести ответственность бо́льшую, нежели ответственность за работу только собственной команды, Фрэнк не мог пройти мимо подобных странностей. Когда он подошел, отсутствующее выражение на лице молодого человека сменилось удивлённо-благоговейным, на нём явственно читалось: «Надо же, сам Фрэнк Смит обращается лично ко мне!» Но оживление мгновенно угасло, как бывает у человека, лишь на мгновение сумевшего забыть о своём горе. Фрэнк без труда выяснил, что в странности поведения Тима виноваты не наркотики, а глубокая личная драма. Слушать Тима Фрэнку было и смешно, и трогательно. Парень только что получил полную отставку у девушки, без которой, ему казалось, не мог жить. Дополнительно она его припечатала развернутой характеристикой его качеств как человека и, главное, как любовника. Фрэнк, тщательно скрывая смешинку в углах губ, бросил несколько ободряющих фраз и только тут – по реакции Тима – понял, что тому отчаянно плохо, так лихо, что он балансирует на грани жизни и смерти. У Фрэнка защемило сердце: он одновременно подумал о сыне, который был ещё слишком маленьким для любовных переживаний, и вспомнил собственную не очень счастливую молодость. Фрэнк пригласил молодого человека в свой кабинет и, отодвинув все неотложные дела, около часа с ним разговаривал. Расспрашивал, уговаривал, рассказывал кое-что из собственной жизни. Пока добился, что у Тима заблестели глаза и взгляд стал менее отсутствующим, уже пора было ехать в аэропорт встречать жену.

А сегодня отрывки из этого разговора – те самые, что касались личной жизни Фрэнка Смита, были опубликованы в одном из самых грязных и скандальных изданий Лондона – в журнальчике «Звёздная жизнь», в рубрике «Приватная беседа».

Ещё в начале рабочего дня шеф вызвал Фрэнка к себе, осторожно показал журнал. Увидев изумление на лице Смита, принялся наливать ему воду в стакан и коньяк в рюмку. Мистер Робинсон не ошибся: понадобилось и то, и другое – уже после нескольких прочитанных Фрэнком фраз.

Пока обсуждали инцидент с мистером Робинсоном, с непосредственным начальником Тима и некоторыми другими должностными лицами, Фрэнк, стараясь сохранять объективность и, не веря в собственные слова, твердил, что молодого человека всё-таки нельзя считать пойманным с поличным: ведь это не он затеял беседу. Шеф, с сочувствием глядел на одного из своих лучших сотрудников и мягко возражал: «Достаточно лишь немного быть наслышанным о Вашем характере».

Потом Фрэнку позвонил Тим (на рабочем месте его не застали). Молодой человек умолял «мистера Смита» поверить, что непричастен к грязной истории, и предлагал ему поискать в своем кабинете прослушивающие устройства. Фрэнк отвечал холодно и односложно. Тогда молодой человек пообещал, что больше не станет ему докучать, но примется самостоятельно искать виновников. Фрэнк передал коллегам весь разговор. «Жучки» в его кабинете для очистки совести поискали. И нашли. Правда, вчера во время беседы с Тимом Фрэнк пару раз выходил в общую комнату – дать текущие распоряжения своим сотрудникам. Так или иначе, теперь, помимо судебных разбирательств со «Звёздной жизнью», компании предстояло серьёзное внутреннее расследование. Целый день, помимо текущих дел, занимались разработкой стратегии, организацией оперативных мероприятий и обсуждением их первых результатов. Дополнительные переживания у Фрэнка были связаны с тем, что кто-то из его команды мог оказаться причастным к истории с прослушивающими устройствами. В равной мере ему не хотелось, чтобы к истории оказался всё-таки причастен Тим.

Все эти события, связанные с информационным шпионажем, конечно, не прибавляли ни радости, ни здоровья. Однако все они являлись пусть редким и неприятным, но закономерным элементом его беспокойной работы. Вместе с тем, было одно совершенно субъективное обстоятельство, которое беспокоило Фрэнка значительно глубже всех объективных событий.

Вернувшись в собственный кабинет, Фрэнк погрузился в мягкое кресло. Журнал послушно распахнулся на нужной странице.

Фрэнк мог бы гордиться: «приватная беседа» с ним по меркам «Звёздной жизни» получилась пресной и нравственной сверх всякой меры. Никаких саморазоблачений, намеков на смещённую ориентацию, внебрачные связи или сексуальные домогательства к сотрудницам, никаких тайных пристрастий. Конечно, там, где Фрэнк говорил «изредка случается», автор журнальной версии уверенно ставил наречие «всегда». Тем не менее, текст был похож на статью об основах семейной жизни в издании для подростков: не совсем целомудренный по форме, но безупречно чистый по сути. Если бы Фрэнк знал, что дает интервью, то сказал бы примерно то же самое, исключая некоторые слишком личные подробности, которые, к счастью, «Звёздная жизнь» как раз переврала до неузнаваемости.

Он снова и снова листал другие страницы скандального издания и недоумевал, зачем они вообще напечатали эту «беседу». Для контраста с другими материалами номера? Или… Просто ещё ни разу никому не удавалось раскрутить Фрэнка Смита на интервью о его личной жизни. Попытки такие учащались с каждым годом его работы в качестве автора и ведущего одной из самых популярных и уважаемых информационно-аналитических программ. И начальство иногда намекало, что ему бы стоило быть более открытым для публики, но этот вопрос Фрэнк даже не дискутировал. Так что если нарушение информационной блокады по данной теме – такая уж сенсация, то сенсацию они получили. Теперь Фрэнку предстояло выдержать череду битв с коллегами, которые станут добиваться новых откровений, но это беспокоило его меньше всего.

В который раз, морщась от ощущения, что его прилюдно раздели и попытались окунуть в грязь, Фрэнк перечитывал «беседу». И в который раз его взгляд цепляла одна и та же фраза, и сердце падало, и становилось стыдно и безотчетно страшно. Фрэнк напоминал себе: это ни для кого, кроме меня, не имеет значения! Тогда приступ раскаяния проходил.

– Ты сразу домой? – спросил Гарри.

– Домой. – Фрэнк впервые за этот день улыбнулся с удовольствием – не оскалился от досады и злости.

– Джей вернулась? – тепло спросил Гарри.

– Да, я вчера её встречал.

– А дети – как обычно?

– Угу. До конца лета будут жить у бабушки в Подмосковье.

– Хорошо у вас там. И здесь у вас тоже хорошо, – вздохнул Гарри. – Ладно, пока. Джей – привет!

– Спасибо. Кстати, приходи к нам в выходные. Джей тебе из Москвы что-то припёрла. Весьма объёмное: я тащил! Мне не показывает, но я догадываюсь.

– Класс! Я, кажется, знаю: это в мою коллекцию! Поцелуй её за это от меня. Только в щёчку, а не в губы – смотри, не перепутай: я целую твою жену исключительно целомудренно. Прийти-то я не смогу: мне же в субботу в Кувейт лететь.

– Ой, прости, я не сообразил, – спохватился Фрэнк. – Может, завтра заскочишь?

– Я попробую. Только завтра уже пятница, так что если я и заскочу, то на минутку. Пускай Джей никаких разносолов не готовит: не успею съесть.

– Получишь сухим пайком, – уверенно пообещал Фрэнк.

Его автомобиль бесконечно долго полз по центру в вечерних пробках. Фрэнк снова и снова обдумывал варианты развития расследования и, понимая, что вопросов больше, чем ответов, всё-таки пытался догадаться, что же произошло на самом деле. В голове навязчиво мелькали оператор Тимоти, «жучки», страницы «Звёздной жизни». Сердце ныло, сколько он ни прижимал его холодной рукой. Хотелось скорее добраться до дому и принять горизонтальное положение.

Обычно Фрэнк раньше покидал забитую автомобилями магистраль, сворачивая в лабиринт прилегающих улиц – на удобный, годами проверенный объездной маршрут. Но сегодня он хотел попасть в торговый квартал: купить что-нибудь, что порадует жену в этот дождливый и не по-летнему прохладный день.

Еле-еле найдя место у тротуара, чтобы приткнуть машину, Фрэнк с облегчением вылез наружу, под моросящий дождик, и пешком отправился вдоль витрин. В магазине экологически чистых продуктов – Фрэнк купил для Джей клубники: в Подмосковье она не успела поесть вволю любимой ягоды, которая только начала созревать. А в лавочке колониальных товаров ему приглянулся один шарфик. Шарфики и платки были слабостью жены, и Фрэнк пользовался этим, когда не мог подыскать ничего другого. Но в данном случае он нашёл действительно подходящую вещь. Однотонно окрашенный шарф, тёплого и насыщенного цвета, среднего между жёлтым и оранжевым. Её любимый цвет! Он как раз создавал противовес пасмурному дню. Казалось, что ткань сама светится, прогоняя сумрак. Фрэнк осторожно пощупал её. Шёлк был нежный, тончайший, из тех, что продергиваются сквозь игольное ушко. Дорогая вещь, но это не важно.