Ёжи Старлайт – (Не) Пофигистка Имперского масштаба (страница 9)

Я осторожно взяла в руку золотистый кругляш.

– Любаша, проследи, чтобы мальчиков накормили. Я поем позже, а лучше принеси мне ужин в комнату. Если кто-то спросит, скажи, что я плохо себя чувствую.

Изобразив жалкое подобие улыбки, я проскользнула к себе и рухнула на кровать. Воспоминания нахлынули разом, словно я с деревянного мостика прыгнула в воду, как часто делала в детстве.

Яркий свет растекался лужей по паркетному полу, окрашивая его в цвет балтийского янтаря. Я толкнула рукой створки, распахивая окно настежь. В комнату тут же ворвался аромат цветущей сирени, заставив меня потянуться к открытому окну и глубоко, с наслаждением вдохнуть. Вот оно, долгожданное тепло, по которому я так скучала! Подхватив со стула платье, я закружилась по комнате, держа его перед собой на вытянутых руках. Как же я люблю весну, за ее краски, за пахнущий цветами воздух и за надежду на лучшее, которую она каждый год приносит с собой!

Немного повальсировав по комнате, я остановилась, сделала реверанс платью, аккуратно повесила его на стул и стала одеваться. Натянула белоснежные шелковые чулки, обула новые лаковые туфельки цвета спелой вишни и задумчиво прошлась по комнате, прислушиваясь к своим ощущениям. Ходить сегодня предстояло много, и я волновалась: не будут ли туфли жать?

С улицы донеслись голоса. Я замерла на несколько секунд, а потом, узнав, радостно улыбнулась. Голоса принадлежали моим подругам: Насте Никулиной и Анечке Глебовой. Я снова схватила висевшее на стуле платье и, прижав его к груди, выглянула во двор. В небольшом палисаднике алыми огоньками на фоне яркой зелени горели тюльпаны.

– Уже иду! – крикнула я и помахала девочкам рукой.

– Соня, мы же опаздываем! – хмуря брови укоризненно отозвалась Настя, самая ответственная в нашей компании.

– Не опоздаем, я сейчас! – прокричала я, и, отступив от окна. Как хорошо, что время корсетов и пышных платьев осталось в прошлом и можно одеваться самостоятельно, без помощи горничной. Конечно, еще существуют бальные платья, где помощь слуг по-прежнему необходима, но женская мода на каждый день стала намного практичнее и удобнее. Расправив юбку вишневого в белую клетку платья, я надела шляпку-котелок, украшенную букетиком незабудок, и, подхватив сумочку с перчатками, выпорхнула из комнаты.

Девочки ждали меня внизу возле парадной лестницы. Анечка держала в руке украшенный кружевами зонт. Я вспомнила, что забыла свой в комнате, и резко остановилась, но потом, махнув рукой со словами: «Ну и пусть», легко сбежала по лестнице. Я не суеверна, но Настя права, мы можем опоздать, поэтому возвращаться за зонтом не стала. Обойдусь сегодня без него.

Обменявшись поцелуями, мы направились к ожидавшей нас машине. Уже сидя внутри, Настя щелкнула крышечкой миниатюрных часов-кулона и обронила:

– До начала полчаса!

– Егор, – обратилась я к водителю, – нам нужно добраться до аэродрома за двадцать минут!

– Будет сделано, барышня, – ответил он, и сверкая лаком и хромом машина отца, сегодня отданная в мое полное распоряжение, выехала со двора.

Я познакомилась с Николаем, старшим сыном графа Семена Аркадьевича Измайлова, два года назад, на балу в честь основательницы нашего института – Анны Николаевны Родионовой. Николенька, как называет его моя мама, мне сразу понравился: высокий, стройный, с волевым подбородком и римским профилем. Встречались мы довольно редко, не чаще одного раза в месяц, из-за режима, установленного в наших учебных заведениях, зато переписывались практически каждый день. Николай был начитан, хорошо разбирался в живописи, писал стихи и очень нравился моим подругам. Месяц назад Николенька познакомил меня со своими родителями, что, несомненно, было серьезным шагом с его стороны. Семену Аркадьевичу, как мне кажется, я понравилась, а вот что думает обо мне его матушка, Елена Дмитриевна, сказать не могу. Все время, пока я была у них в гостях, на ее лице сохранялось холодное, немного надменное выражение. Спросить у Николая, понравилась я его родителям или нет, я не решилась, не хотелось ставить его в неудобное положение, лучше я сама во всем разберусь.

Сегодня в военной академии, где учится Николай, – выпускной. Мой прошел еще месяц назад. Разница в сроках окончания занятий связана со спецификой обучения, так как выпускники летной академии получают не только общее, но и специальное образование. Губернатор, как обычно произнесет речь, а потом ожидаются выступления выпускников или, как их еще называют, «наездников драконов». Драконов в нашей империи давно уже нет. Последнего, по слухам, убили около ста лет назад где-то на Урале, но название факультета сохранилось с тех далеких времен, когда еще существовали и драконы, и их наездники. Сейчас выпускники академии летают на аэропланах. На мой взгляд, это намного лучше, чем на крылатых рептилиях, по крайней мере, безопаснее, уж точно.

Аэродром встретил нас ослепительным солнцем, теплым ветерком, шумом и огромной разноцветной толпой зрителей. Схватившись за руки, мы с девочками побежали к турникету. Я вытащила из сумочки три пригласительных билета и протянула кассиру. Внутри у меня все дрожало в предвкушении праздника. Я чувствовала, что сегодня произойдет что-то важное, то, что навсегда изменит мою жизнь. Девочки намекали на возможное предложение руки и сердца. В глубине души я тоже надеялась, что Николай сделает это именно сегодня. А что? Торжество, выпускной, погода стоит прекрасная, и я невероятно красивая в этом новом платье, сшитом по последней моде…

Разноцветные треугольные флажки, украшавшие трибуны, трепетали на ветру, а мы с девочками столпились втроем под Аниным зонтиком и приставив ладони ко лбу, чтобы защитить глаза от солнца, наблюдали за кружащимися в небе аэропланами.

– Ты знаешь, какой у Николая самолет? – спросила Настя, убирая руку и поворачиваясь ко мне.

– Конечно. Только сейчас я его не вижу. Может, он в воздухе? – и я задрала голову, удерживая рукой шляпку.

– Сонь, глянь, – Анечка дернула меня за руку. Я обернулась. – Это она?

Рядом с губернаторской ложей, закрываясь о солнца белоснежным кружевным зонтиком, стояла Елена Дмитриевна Измайлова, матушка Николая. На ее голове была широкополая, украшенная перьями и шифоновыми розами шляпа. Рукава светлого батистового платья расширялись к локтю, чтобы потом превратиться в обхватывающий руку манжет. Узкая на бедрах юбка с полу расширялась воланами. В этом наряде графиня выглядела очень элегантно. Я поправила украшенные кружевом отвороты на рукавах своего, несравнимо более скромного платья и обратилась к девочкам:

– Пойдемте, я представлю вас её сиятельству.

– Может, не нужно? – прошептала Анечка и тут же смутилась под строгим взглядом Анастасии.

– Идем. Странно, что я не вижу Семена Аркадьевича. Я была уверена, что он будет сегодня здесь. Как-никак у его сына выпускной…

Измайлова стояла рядом с губернаторской ложей, расположенной в центральной части трибуны. Чтобы до нее добраться, надо было или подняться еще на один ярус, или спуститься на взлетное поле, так были устроены проходы, ведущие к ложе. Я предпочла первое. Мы с девочками поднялись выше и, огибая стоявших в проходе зрителей, направились к ложе. Нам оставалось пройти несколько метров, когда в ней появился невысокий коренастый мужчина, Георгий Петрович Салтыков наш губернатор, и его жена, Анастасия Леопольдовна. Следом за ним шел Семен Аркадьевич Измайлов, потом незнакомый мужчина с небольшой бородкой, которая не скрывала, а наоборот, подчеркивала его тяжелую нижнюю челюсть, худая высокая женщина с болезненным лицом и молоденькая девушка в голубом шифоновом платье.

– Подожди, – я схватила Настю за руку и остановилась, не отводя взгляда от ложи.

Гости, в том числе Елена Дмитриевна, которую слуга в губернаторской ливрее провел в ложу через боковой вход, устроились на стульях, а Георгий Петрович вышел вперед и остановился перед микрофоном, встав на небольшое квадратное возвышение, чтобы его было хорошо видно всем присутствующим. Скажу честно: я в его речь не вслушивалась, да в ней и не было ничего особенного, обычные поздравления и слова напутствия. Меня больше интересовали гости. Кто они такие? Я пыталась вспомнить, видела ли я их фотографии в газетах. Понятно, что в губернаторской ложе могли находиться только титулованные особы. Лицо мужчины с бородкой показалось мне знакомым, а вот женщину и девушку я до сегодняшнего дня точно не видела.

Раздались первые аплодисменты. Я разжала пальцы, отпуская Настю. Подходить к Измайловым сейчас, чтобы познакомить с ними своих подруг, было не ко времени. Это понимала не только я, но и девочки, поэтому мы молча наблюдали за тем, как в ложе появился руководитель академии – Зигмунд Литке. Он обменялся с присутствующими мужчинами рукопожатиями, поцеловал руки женщинам и заговорил с губернатором. Еще через минуту от подошел к боковой части ложи и что-то сказал ожидающему его указаний проректору. Тот козырнул и побежал по лестнице, придерживая рукой висевшую на бедре саблю.

Сверкнули на солнце трубы, пропев сигнал: «Слушайте все!». Взлетели в воздух сигнальные ракеты. Литке привычным жестом поправил усы. Впечатлительная Анечка была не в силах бороться с охватившем ее волнением и схватила меня за руку. Оркестр взорвался маршем, а несколько десятков техников в темно-серых комбинезонах бросились на поле к стоявшим там аэропланам. Выпускники академии появились чуть позже. Все в одинаковых кожаных куртках, шлемах с поблескивающими на солнце зеркальными очками, с длинными белыми шелковыми шарфами, щегольски переброшенными через левое плечо. Оркестр грянул новый марш, и выпускники, пройдя мимо трибуны парадным строем, остановились перед губернаторской ложей.