Ёжи Старлайт – (Не) Пофигистка Имперского масштаба (страница 10)
Литке выдержал паузу, поднял правую руку и резко взмахнул ею. Проректор повторил его жест, и строй курсантов рассыпался. Изредка срываясь на бег, видимо, в силу волнения, выпускники поспешили к аэропланам. Мы с девочками, как и все собравшиеся на трибуне зрители, дружно зааплодировали. Хлопая, я продолжала наблюдать за теми, кто находился в губернаторской ложе. Где же я видела этого мужчину с бородкой и волевым подбородком?
Почти одновременно взревели моторы аэропланов, и тут я, наконец, вспомнила: это же князь Менжинский, наместник императора во французской губернии! Почему о визите должностного лица такого ранга не пишут газеты? Или просто мне не попалась на глаза эта публикация? По-видимому, болезненного вида дама – его жена, а девушка в голубом – дочь. Мысли лихорадочно метались у меня в голове до тех пор, пока Настя не дернула меня за руку:
– Хватит буравить взглядом господ, присутствующих в губернаторской ложе! Посмотри лучше, какое восхитительное зрелище!
Я подняла глаза, автоматически придержав рукой шляпку. А посмотреть было на что: одни аэропланы кружили в воздухе, другие выруливали на полосы, готовясь к взлету, часть ждала своей очереди. Литавры гремели, трубы пели, флаги трепетали на ветру, заставляя дрожать длинные флагштоки. На некоторое время я действительно забыла о персонах, собравшихся в губернаторской ложе, охваченная искренним восторгом. Я пыталась отыскать глазами аэроплан Николая, но не смогла. А он был очень приметным: на передней части фюзеляжа была нарисована приоткрытая акулья пасть. Другие самолеты тоже были разукрашены. Их бока украшали свивающиеся кольцами драконы, скалившиеся медведи, летящие ястребы и другие представители фауны.
Аэропланы кружили над полем, выполняя различные фигуры пилотажа. Рокот моторов больше не оглушал, наверное, я к нему привыкла. Я вновь взглянула на губернаторскую ложу. И тут рядом раздался испуганный вскрик. Аня стояла, закусив нижнюю губу и, не моргая, смотрела вверх. Я проследила за ее взглядом и тоже замерла, сжав руки перед грудью в замок. Два самолета неслись навстречу друг другу. Зрители на трибуне, как по команде, замолчали. Настя прошептала:
– Они же сейчас врежутся!
В установившейся тишине ее слова прозвучали неожиданно громко. Позади меня раздался женский крик, который оборвался, достигнув высокой ноты. Я почувствовала, как голова закружилась и пол под ногами пришел в движение. На фюзеляже одного из самолетов был ясно виден акулий оскал.
– Почему никто из них не сворачивает? – бормотала Анечка, дергая меня за руку и не замечая этого.
То, что я так долго описываю, длилось всего несколько мгновений. Потом аэроплан Николая поднырнул под второй самолет и, скользнув тенью у самой земли, почти вертикально взмыл в небо. Трибуны взревели, взорвавшись аплодисментами. Даже губернатору не хлопали так громко и с таким энтузиазмом, как летчику, сумевшему предотвратить катастрофу. После испуганной тишины зрители заговорили все разом, а я, придя в себя, посмотрела на Семена Аркадьевича. Отец Николая был бледен и взволнован. Он подошел к начальнику академии, и мужчины обменялись несколькими фразами. Дамы тоже обсуждали событие последних минут, склонившись друг к другу. К беседе присоединился губернатор. Ректор взмахнул рукой, подзывая заместителя. Когда тот подбежал, все снова о чем-то заговорили, сбившись в кружок. Волнение мужчин, не свойственная им в повседневной жизни суета и общая озабоченность подтвердили мои опасения: произошедшее в небе не было заранее отработанным маневром с целью удивить или шокировать зрителей. Произошла нештатная ситуация. Чтобы проверить свою догадку, я посмотрела на поле и увидела, что самолет Николая приземлился и катится по полосе, подпрыгивая на неровностях почвы. Второй аэроплан, сделав круг над летным полем, тоже заходил на посадку. Голова перестала кружиться, но наступила слабость, вызванная только что пережитым волнением. Мне захотелось сесть прямо на пол и стать незаметной для всех, даже для моих подруг.
– Смотри, он идет сюда! – раздался голос Анастасии. Я посмотрела туда, куда она показывала, и увидела Николая. Он бежал вверх по ступеням трибуны, сжимая в левой руке летный шлем. Белый шарф, развеваясь, летел за ним. Я подалась вперед, думая, что Николай смог увидеть меня в толпе и теперь спешит успокоить, но он ворвался в ложу и тут же попал в объятия отца. Я поняла, что граф не просто рад видеть сына, он гордится им, ведь мастерство Николая позволило сохранить не просто дорогую технику, а что намного важнее – жизнь товарища. Обняв и похлопав Николая по спине, Семен Аркадьевич отпустил сына, предоставляя возможность пожать ему руку сначала князю, а потом губернатору и ректору академии. Когда все мужчины выразили выпускнику академии свое уважение, он подошел к дамам. Жена князя что-то сказала, протягивая руку для поцелуя, а ее дочь неожиданно, наплевав на приличия, бросилась ему на шею.
Я замерла, чувствуя, как по телу пронеслась холодная волна, дыхание сбилось. Что происходит? В этот момент Елена Дмитриевна повернулась и взглянула на меня. Я поняла, что она видела меня с самого начала, хоть и не показывала вида. На лице графини появилась довольная и немного презрительная улыбка. Это был настолько говорящий взгляд, что я все поняла. Никогда мне не достичь такого уровня мастерства: всего лишь взглядом дать понять человеку, какое место тот занимает в обществе. Не заданный мною вопрос больше не нуждается в ответе. Елена Дмитриевна ясно дала понять, что она думает обо мне, и обрисовала перспективу наших с Николаем отношений.
Мне стало невыносимо обидно и больно, одновременно хотелось и кричать, и плакать. Одна часть меня хотела сбежать, скрыться ото всех в маленькой комнатке, чтобы страдать. А вторая мечтала подойти к Николаю, который, как я теперь видела, был с княжной в близких отношениях, и отвесить ему пощечину. Интересно, что он будет делать в этом случае? Что скажет влюбленной в него княжне? Попытается оправдаться или сделает вид, что мы не знакомы? Я даже шагнула вперед, но Анастасия поймала меня за талию и, шепнув на ухо: «Пойдем», потащила за собой. Анечка пристроилась сзади. Увлекаемая подругами, то и дело оборачиваясь, я пошла по проходу прочь, как можно дальше от людей, находившихся в ложе, и неожиданно встретилась взглядом с Николаем. Хотя почему неожиданно? Я желала, чтобы он увидел меня. Ведь это он прислал мне приглашения на выпускной для меня и моих подруг, значит, рассчитывал, что я здесь буду. Почему же тогда ничего не сказал о прибытии князя Менжинского, а главное – его дочери? Или он поступил так намеренно, чтобы избежать разговора и последовавшей бы за ним ссоры. А может он хотел, чтобы я собственными глазами все увидела? Но зачем? Разве не благороднее было бы объяснить все в личной беседе, а не вот так, на глазах у всех, известить меня о невозможности наших отношений?
Взгляд Николая был растерянным. Может, он действительно не виноват в том, что произошло? Неужели все это подстроила Елена Дмитриевна, которой я, как теперь выяснилось, совсем не понравилась? И тут княжна что-то сказала Николаю. Он отвел взгляд от моего лица и с улыбкой повернулся к ней. Я вздрогнула и, глотая текущие из глаз слезы, побежала по проходу между трибунами прочь от места, где разбились мои мечты.
Я плохо помню, как мы шли в толпе, как сели в машину и поехали домой. Анечка гладила меня по руке всю дорогу, а Настя сосредоточенно молчала. Возле дома мы попрощались, и я бегом взбежала по лестнице. В комнате по-прежнему пахло сиренью, но этот аромат меня больше не радовал. Я ходила, заламывая руки, пытаясь успокоиться, но слезы все равно продолжали течь. Потом позвала горничную и потребовала чаю с валерианой и мятой. Матушка с сестрой уехали с визитами и должны были вернуться к вечеру. Что я им скажу? А стоит ли вообще что-то говорить, помолвки же не было, значит, и обязательств тоже… Рассказать отцу? Нет, это плохая идея. Да и чем он сможет мне помочь? Дуэли давно запрещены, да и не желаю я этого! Что же мне делать? Я снова принялась ходить по комнате, пока мне в голову не пришла гениальная идея. Зачем страдать самой, мучить подруг и родных, если можно выбрать другой путь? Я уеду подальше отсюда и начну все заново. Отец меня поймет, мама рано или поздно простит, а Николай… Мне все равно, что подумает и решат Николай и Елена Дмитриевна. Пусть живут как хотят, мне плевать на всех этих потомственных аристократов. Мы, Рябовы, тоже не лыком шиты, да и времена изменились. Работающая девушка уже не является чем-то невиданным и никого не удивляет. Только уехать нужно как можно дальше, за тысячу километров отсюда. Я крутанула стоявший на тумбочке глобус и, зажмурив глаза, ткнула в него пальцем. К счастью, попала не в океан, а в небольшой и очень далекий остров. Решено: я уеду в английскую провинцию, устроюсь там на работу и больше никогда… никогда ни в кого не влюблюсь!
Я вздрогнула и разжала руку. Медальон со стуком упал на пол. Я подняла его и положила на ладонь. Он был довольно большим, около пяти сантиметров диаметром. В центре был изображен дракон. Чем-то он напоминал огромную летучую мышь. Может, распахнутыми перепончатыми крыльями, может, зубастой пастью, не знаю… Помнится, я так и сказала Николаю, когда он мне его подарил, что дракон какой-то ненастоящий. Он в ответ лишь засмеялся и ответил, что тех, кто видел драконов, давно уже нет в живых. А от самих рептилий остались лишь легенды и рисунки.