Ёжи Старлайт – (Не) Пофигистка Имперского масштаба (страница 12)

На улице я взглянула на часы и с удивлением обнаружила, что прошло около двух часов, а я этого даже не заместила. Заглянув в несколько магазинов женской одежды, но так ничего и не купив, я оказалась возле ресторана со знакомым названием «Славянский базар». В первую секунду я не поверила своим глазам: известный московский ресторан в провинциальном английском городке… Как такое возможно? Взяв себя в руки, я вошла внутрь, все еще охваченная изумлением. Во-первых, было время обеда, а во-вторых, мне было интересно, похоже ли это заведение на своего московского тезку?

В первые минуты я испытала разочарование. Здесь не было падающего сверху света, наполнявшего московский ресторан воздухом. Отсутствовали чугунные колонны, и все до единого купидоны, так поразившие меня в детстве, разлетелись и попрятались по углам. Я вздохнула, собираясь покинуть ресторан, но не успела: ко мне подбежал официант. По каким-то признакам он узнал, что я русская, и, расхваливая старомосковскую сборную солянку, похлебку «по-суворовски» из осетрины и фруктовый суп с бисквитами, увлек меня к столику.

Как часто именно от обслуги зависит, примешь ты решение приобрести какую-то вещь или, например, присесть за столик в незнакомом ресторане. Я едва успела положить на соседний стул книгу, прикрыв ее сверху сумочкой и перчатками, как официант снова появился возле стола, протягивая мне меню. Есть не хотелось, но я понимала, что мне предстоит еще несколько часов провести в бричке, добираясь до поместья. Когда я приеду в «Хрустальные родники», уже будет ночь и будить Лизу с просьбой покормить меня будет неправильно, если не сказать иначе.

Я сделала заказ и уже спокойно стала рассматривать заведение. Половина столиков пустовала, но это ни о чем не говорило. Городок небольшой, и ресторанное меню, скорее всего, было рассчитано на приезжих. А вот насколько хорошо здесь готовили, я сейчас узнаю. Избалованная стряпней Елизаветы Павловны, я была настроена критически.

Но оказалось, что я ошибалась. Первое блюдо (я заказала солянку) было прекрасным. Куропатка в брусничном соусе была великолепна. Я не смогла удержаться и заказала десерт, который оказался не хуже, чем в моих детских воспоминаниях.

Довольная и сытая, я решила, что хоть рестораны и отличаются внутренним убранством, наверное, при оформлении зала учитывалась местные привычки и специфика, блюда были великолепны. Здешний повар мог бы составить конкуренцию нашей Лизе, что само по себе уже просто невероятно.

Расплатившись, надев перчатки, взяв сумочку и сунув под мышку книгу, я наконец направилась к выходу. Встречавший меня швейцар куда-то отошел, что между нами говоря, было недопустимо. Дверь была тугой и открывалась тяжело. Я отметила это еще когда входила в ресторан. Поэтому я собрала все силы, которые смогла отыскать в своем расслабленном и сытом организме, и со всей силы толкнула дверь. И вот тут произошло то, чего я никоим образом не ожидала. Дверь открылась настолько легко и так быстро, что я просто вылетела наружу. Моя рука разжалась, и меня повлекло куда-то вниз со ступенек. Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, услышала, как книга с глухим стуком упала на камни мостовой, и ахнула, чувствуя, что больше не управляю своим телом. Все эти мысли пронеслись в моем сознании подобно вспышке молнии, время на мгновение остановилось, а потом снова пошло с обычной скоростью. Я почувствовала, как чья-то сильная рука подхватила меня, не дав упасть на мостовую, а приятный барион произнес в ухо:

– С вами все в порядке?

Я схватила ртом очередную порцию воздуха и попыталась выпрямиться. Заботливые руки поддержали меня и придали телу вертикальное положение.

– Нормально… – ответила я, пытаясь отыскать глазами суперценную книгу, которую мне дали всего на десять дней, да еще и под расписку. Мужчина наклонился, поднял мое сокровище, осторожно отряхнул и вручил мне. Я взяла ее и чуть снова не уронила на мостовую, потому что узнала своего спасителя. Это был граф Кирилл Петрович Новодмирский собственной персоной. Пока я хлопала глазами, разглядывая графа, он снова заговорил:

– Прошу меня извинить. Я не ожидал, что вы держитесь за ручку с той стороны и слишком сильно дернул за нее. К счастью, вы не пострадали… – и он стал так внимательно разглядывать меня, словно пытался отыскать во мне невидимые глазу повреждения.

Я попыталась улыбнуться:

– Спасибо, со мной все хорошо, – не очень уверенно произнесла я, по примеру графа осматривая себя. Время было упущено. Представляться было глупо. Появившийся на пороге швейцар и проходившие мимо люди глазели на нас. Я зачем-то сделала книксен и, засунув книгу под мышку, пошла прочь.

Я шла и злилась на себя за то, что все получилось так глупо. Граф не узнал меня. Справедливости ради стоит сказать, что он и не мог этого сделать. Ранее мы никогда не встречались, а только переписывались. А вот его фотографии я видела и не раз в самых разных изданиях. Работа в императорском министерстве финансов сделала его весьма известной личностью. А глупо потому, что мы обязательно встретимся в имении в самое ближайшее время, и мне придется объяснять, почему я не представилась, и как оказалась в городе. Допустим, я могу сказать, что была здесь по личным делам, а в ресторан зашла пообедать. Что ж, звучит вполне логично и, главное, – правдиво. Но как мне убедить графа в том, что я его не узнала? А если узнала, то почему так глупо себя повела? Не посчитает ли он меня ограниченной и незрелой особой, не способной справляться с работой управляющего? Неприятно осознавать, но, кажется, у меня получилось создать именно такое впечатление… Какое невезение! Лучше бы я вообще никогда не заходила в этот ресторан!

Тихон ждал меня в условленном месте. В пути я пыталась читать книгу, но не могла сосредоточиться и в конце концов оставила это занятие. Я смотрела на каменные домики, лепившиеся друг к другу, как гнезда ласточек, и старалась ни о чем не думать. Вечерело. Солнце бежало за бричкой, не пытаясь обогнать ее. Деревья что-то шептали, и это действовало умиротворяюще. Незаметно для себя я задремала.

Проснулась я от резкого толчка и последовавшего за ним падения. Взволнованный голос Тихона окончательно разбудил меня:

– С вами все в порядке, Софья Михайловна?

И тут я осознала, что не сижу, а лежу, причем как-то криво, ноги выше головы. Спустя еще несколько мгновений я поняла, что проблема в бричке, и это она накренилась на одну сторону.

– Что случилось, Тихон?

– Колесо, будь оно неладно!

– Помоги мне выбраться, – попросила я, пытаясь выровнять положение тела и хоть как-то сесть, при этом не сползая в угол.

– С вашего позволения, – кучер вытащил меня из брички, и мы вдвоем стали рассматривать колесо.

– Ось полетела, – профессионально заверил меня Тихон и, сев прямо на землю, закурил.

– Починить сможешь? – поинтересовалась я, заранее зная ответ.

– Куда там…

– Тогда что же нам делать? Скоро совсем стемнеет. До усадьбы далеко?

– Верст двадцать, а может поболе будет…

– Что же делать? – я обошла вокруг брички. Понятно, что пешком мы до «Хрустальных родников» быстро не доберемся, если доберемся вообще. Дорога плохая, того и гляди в какую-нибудь яму в темноте попадем. Не хватало еще ногу вывихнуть или того хуже – сломать. Ночевать здесь, прямо в бричке? Тоже так себе вариант. Да и холодно сейчас спать на открытом воздухе.

– Распрягай лошадь!

– Что? – оторопел кучер.

– Верхом поедем. Не куковать же здесь до утра… – отрезала я и полезла в бричку за книгой.

Через двадцать минут мы уже ехали по дороге. Я сидела впереди Тихона, повесив сумочку на руку и прижав к груди книгу, тихо радуясь, что поела в ресторане. У Тихона поужинать, судя по всему, не получилось, потому что я слышала, как у него от голода бурчит в животе. Он, по-видимому, догадывался, что я слышу эти звуки, и поэтому изредка виновато вздыхал. Ночь кралась за нами по пятам, пока не догнала и не укрыла сверху своим мягким одеялом. К счастью, было полнолуние, и дорога была хорошо видна. Я вспомнила недавний разговор с Любашей. Это было около недели назад, когда после находки медальона с изображением дракона, мы вместе ужинали. Именно тогда я решила расспросить ее об оборотне. Начала я, как водится, издалека:

– Послушай, Любаша, мы тут с Бэнджи гуляли по парку и увидела замок. Ну тот, на холме. Бэнджи говорит, что там живет оборотень. Ты что об этом думаешь?

Не ожидавшая такого вопроса горничная поперхнулась чаем.

– Оборотень?

– Ну да.

Любаша поджала губы и отвела глаза. Я поняла: сейчас соврет. Так и случилось:

– Не слышала я ни о каком оборотне. Выдумал все малец, вот вам истинный крест.

– Да ты не спеши креститься, – остановила я девушку. – Сдается мне, что ты, голубушка, врешь!

– Как можно, барышня!

– Ну не хочешь говорить правду – и не надо, – я сделала вид, что обиделась.

Любаша отодвинула в сторону тарелку, на которой пять минут назад лежал кусок запеканки, а теперь остались крошки, и со вздохом произнесла:

– Не обижайтесь, Софья Михайловна, но дело с этим оборотнем самое что ни на есть темное и непонятное. Ходили слухи, тут я утверждать не могу, свидетельницей не была, что в том замке действительно жил оборотень. Он-то и погубил жену графа.