Ёжи Старлайт – (Не) Пофигистка Имперского масштаба (страница 14)

Я засмеялась:

– Получается, что там, снаружи чихают граф и Тихон?

– Совершенно верно.

– Не волнуйтесь, Джеймс, это никакая не инфекция. Ой! Вы не видели книгу? Толстую такую…

– Вот эту? – дворецкий показал мне книгу. Я радостно кивнула. – Тихон сказал, что это чрезвычайно важная книга, так как вы ни на минуту с ней не расставались и постоянно прижимали ее к себе.

– Так и есть. По вашему совету я посетила магазин мистера Эндерсона, и он дал мне эту книгу и еще небольшую баночку. Сказал, что я должна открыть ее, если со мной в дороге случится что-нибудь плохое. А что может быть хуже нападения волков? Вот я ее и открыла. В баночке было что-то похожее на пыль. По-видимому, если ее вдохнуть, то начинаешь чихать. А я вдохнуть не успела, потому что потеряла сознание… – и я громко чихнула, опровергая собственные слова.

Мистер Джеймс расхохотался. Я хотела возмутиться, но снова чихнула. Так мы и ехали, поочередно чихая: то я, сидя внутри кареты, то Тихон с графом, едущие снаружи. Уже в имении к нашему дружно чихающему коллективу присоединился дворецкий. Что за ядреная вещь была в банке мистера Эндерсона? Если мы хорошо промоем носоглотку, то чихание, скорее всего, пройдет, а вот волкам повезло гораздо меньше. Им теперь ни скрыться, ни поохотиться в свое удовольствие. И сколько все это продлится никто кроме старого антиквара не знает… Впрочем, поделом лохматым. Они лошадь чуть ли не до смерти напугали, а нас с Тихоном вообще сожрать хотели.

Если бы не чихание, я бы, наверное, сильно переживала перед разговором с графом. Я вспомнила нашу первую встречу. Красивый баритон Кирилла Петровича все еще звучал в моих ушах, а талия ощущала прикосновение его рук. Но это, пожалуй, и все. Предательство Николая лишило меня иллюзий и сильно пошатнуло веру в людей. Боль и страдания того памятного дня стали своего рода прививкой от любовных надежд и мечтаний. Вы можете сказать, что я преувеличиваю, и проступок Николая был не настолько ужасен, ведь в конце концов он не у алтаря меня бросил… Думаю, причина произошедшего кроется в моем характере. Я терпеть не могу ложь в любых ее проявлениях, а Измайлов обманул меня и оправданий этому не существует, с какой стороны на совершенное им не взгляни. Быть может, я бы простила его, если бы он потрудился мне все объяснить, но поступить так подло, к тому же на виду у всех знакомых – это все равно, что нанести удар в спину. Я такое простить ни ему, ни кому-либо другому никогда не смогу.

Подружки убеждали меня, что это пройдет, и я вновь смогу доверять мужчинам. Может быть, но только не сейчас. Никаких романтических фантазий по отношению к графу у меня не было. В первую очередь меня волновало, что он подумает обо мне как о работнике. Не показалась ли я ему излишне легкомысленной и неспособной справиться с решением хозяйственных задач? Хотя нападение волков к бытовым проблемам никак не отнесешь…

Выглянув в окно, я убедилась, что карета остановилась возле дома. Во дворе было светло: горели все фонари. Мистер Клэптон выбрался первым и протянул мне руку, помогая выйти. Отбросив плед, я весьма самоуверенно вскочила на ноги, шагнула на ступеньку и вскрикнула от боли. Ноги подкосились, и я чуть не упала на дворецкого, который героически попытался поймать меня, но его опередил граф. Его реакция, как и сегодня днем у ресторана, была безупречна. Подхватив на руки, он понес меня в дом. Я не знала, куда деться от смущения под взглядами толпившейся возле кареты прислуги, желающей удовлетворить свое любопытство и узнать, что со мной произошло. Стараясь, чтобы мой голос не дрожал, я произнесла:

– Спасибо, ваше сиятельство! – и громко чихнула. Граф в ответ тоже чихнул. Елизавета Павловна прыснула в кулачок, миссис Молли удалось сохранить невозмутимое выражение лица, хотя Джеймс тоже чихал, стоя рядом с ней. Бэнджи и Арсений, которые почему-то не спали в этот поздний час, вовсю хохотали.

Я плыла по воздуху в сильных руках графа, периодически чихая и шмыгая носом. Когда он аккуратно поставил меня на пол в моей комнате, я поспешила сказать:

– Мы встречаемся уже во второй раз, – я все-таки не удержалась и чихнула, – и оба раза неудачно.

– Надо это исправить, – согласился со мной граф, отворачиваясь в сторону и громко чихая.

– До завтра, – пошмыгала я, провожая своего нанимателя грустным взглядом.

Я попыталась раздеться самостоятельно, но у меня не получилось. Спина и плечо сейчас болели гораздо сильнее, чем в первые минуты после моего падения с лошади. В комнату заглянула Любаша:

– Завяжи чем-нибудь нос! – крикнула я, скрываясь в ванной комнате. Спустя минуту туда ворвалась горничная с лицом, замотанным по самые глаза полотенцем, и решительная, как пожарник, первым прибывший на место возгорания. Любаша помогла мне раздеться, потом сгребла все мои вещи в кучу и утащила куда-то, держа их в вытянутых руках. Я едва успела включить воду, как она снова появилась и, взглянув на меня, ахнула, причем так громко, что даже повязка из полотенца не смогла скрыть ее потрясения:

– Как же вы так, барышня? – бормотала она, помогая мне забраться в ванну. – Больно?

– Угу, – ответила я, зачерпывая воду ладошкой и поднося ее к носу. Честно говоря, у меня уже голова болела от постоянного чихания. Промыв нос, я стала полоскать горло, отхлебывая из кружки прямо в ванне, так спешила избавиться от мучивших меня приступов чихания, предоставив Любаше заниматься всем остальным.

Из ванны я выбралась с трудом.

– Надо позвать доктора… – горничная помогла мне накинуть халат и сесть на кровать.

– Поздно уже… Да и где искать этого доктора?

– В деревне есть доктор. Правда, он старенький совсем…

– Вот и не нужно будить пожилого человека. Лучше завтра утром. Я, Любаша, смертельно устала… Сначала полетела ось в колесе, потом эти волки… Я хочу прилечь, помоги…

Любаша не успела ничего ответить, потому что на пороге появилась миссис Клэптон. Наверное, мой взгляд, брошенный на нее, был таким красноречивым, что она отбросила в сторону свою невозмутимость и эмоционально воскликнула:

– Джеймс сказал, что вы упали с лошади. Позвольте, я взгляну. – Любаша, поддерживая экономку, часто-часто закивала, как китайский болванчик. Смирившись, что сегодня я не принадлежу себе, и не имея сил, чтобы спорить, я послушно спустила с плеча халат. Две женщины зашептались за моей спиной, по-видимому, считая, что, если я их не вижу, то и не слышу.

– Сустав вроде на месте…

– Ушиб, судя по всему сильный… Взгляните: синяк на полспины.

– У меня есть мазь. Она уберет отек. А завтра я с самого утра пошлю за доктором…

– Жить буду? – поинтересовалась я, из последних сил пытаясь шутить и мечтая только об одном: лечь и уснуть. Волнения последних часов вытянули из меня все силы. Хорошо, что хоть чихать перестала…

Молли выскочила из комнаты, не обратив на мой вопрос никакого внимания. Любаша, стоя ко мне спиной, рылась в ящике комода в поисках ночной сорочки. Высушив полотенцем мои волосы, она заплела их в косу, бормоча под нос: «Завтра расчешу». Должна сказать, что это было весьма самоуверенное заявление. Расчесывать после купания мои от природы кудрявые волосы всегда было настоящей пыткой. Вернулась миссис Клэптон, и они вдвоем с Любашей стали делать компресс. Потом надели сорочку и осторожно уложили на кровать, обложив со всех сторон подушками, как будто я была ценной фарфоровой статуэткой, изготовленной во времена китайской династии Мин. Я тихо прошептала:

– Спасибо… – и провалилась в сон. Клянусь, если бы сейчас в моей комнате появился волк или хуже того – оборотень, я бы и ухом не повела. Пусть скачет, рычит, может даже повыть немного… Я сплю, меня нет, я в домике…

Утром я проснулась от громкого шёпота:

– Софья Михайловна, доктор приехал. Позавтракал и уже третью чашку чая допивает… Мисс Килджоу несколько раз к вам заглядывала, но будить не рискнула… Его сиятельство интересовались вашим здоровьем. А я уже час тут сижу, жду, когда вы проснетесь…

– Любаша, – прошептала я, не открывая глаз, – сколько времени?

– Уже полдень скоро.

– Что?! – воскликнула я, испугавшись, что проспала полдня, и тут же попыталась сесть, но застонала от боли и опять опустилась на кровать.

– Я за доктором! – и горничная выпорхнула из комнаты.

Потом было то, что я позже назвала консилиумом, на котором было решено оставить меня в кровати для полного выздоровления. Доктор, невысокий, полный мужчина примерно шестидесяти лет, похвалил экономку за правильно организованное лечение и вообще осыпал ее комплиментами. Миссис Молли, как всегда, «держала лицо», но я видела, что ей приятна его похвала.

Все последующие дни я только и делала, что ела, спала, лечилась и… читала книгу мистера Эндерсона, которая называлась «Достопримечательности округа Блэйбери. Факты и легенды». Любаша соорудила из подушек подобие стола, на который я, чтобы не держать в руках, укладывала тяжелую книгу.

Первая половина трактата, содержащая информацию о численности населения округа Блейбери за последние триста лет, о поголовье скота и имущественных спорах, показалась мне скучной. Зато вторая, с черно-белыми, а на следующих страницах уже и цветными иллюстрациями старинных гравюр, сделанными скорее всего при помощи литографии, самая ранняя из которых относилась к шестнадцатому веку, заинтересовала меня. Я вновь почувствовала себя ребенком, которому рассказывают на ночь сказки. Помню, как они будоражили меня, подстегивая воображение и заставляя погружаться в волшебные миры, где шла борьба между добром и злом, обитали говорящие животные, а люди обладали способностями, о которых я могла только мечтать.