Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 38)

Сменяются эпохи, но это возмутительное соотношение между теми, кто развязывает войны, и теми, кто вынужден участвовать в них, ничуть не изменилось с рождения цивилизации. Даже наоборот — правители древних цивилизаций были лучше нынешних. Они, по крайней мере, лично возглавляли свои армии, подвергая свою жизнь опасности. Да и этика тех, кто вынужден участвовать в войнах, тоже лишь вырождается…

— Я считаю, что эта кампания — самый смелый подвиг с момента создания нашего Союза. Для меня, как солдата, нет большей чести, чем иметь возможность участвовать в ней в качестве офицера штаба, — таковы были первые произнесённые слова.

Этот невыразительный, монотонный голос, словно говоривший зачитывает текст по бумажке, принадлежал контр-адмиралу Эндрю Форку. Ему было всего двадцать шесть, но он выглядел много старше своего возраста, и Ян рядом с ним смотрелся совсем мальчишкой. Лицо Форка было худым и бледным, глаза и брови выглядели получше, но его манера смотреть на людей свысока, а потом поднимать взгляд, чуть кривя губы, создавала мрачное впечатление. Хотя, возможно, Ян, для которого звание «почётного ученика» не имело большого значения, смотрел на признанного гения через линзы предрассудков.

После Форка, долго и напыщенно рассказывавшего о грандиозном плане флота — то есть о плане операции, который он сам и составил — слово взял вице-адмирал Уланф, командующий Десятым флотом.

Уланф был хорошо сложенным мужчиной в расцвете лет, со смуглой кожей и блестящими глазами, являвшимся дальним потомком кочевого племени, которое когда-то давно, ещё на Древней Земле, покорило пол мира. Его мужественное руководство выделяло его даже среди адмиралов Союза, принося популярность среди граждан.

— Мы солдаты и, будучи ими, отправимся куда угодно, если получим такой приказ. Если это будет означать поход к самому трону тиранов Гольденбаумов, мы с радостью полетим туда. Однако, есть разница между смелым планом и безрассудным. Тщательная подготовка очень важна, но сначала я хотел бы спросить, какова стратегическая цель данной кампании? Мы вторгаемся на территорию Империи, сражаемся с отправленным против нас флотом и потом возвращаемся? Должны ли мы занять часть имперской территории, и если так, то будет ли оккупация временной или постоянной? В случае, если ответом будет «постоянной», как нам поступить с захваченными планетами, стоит ли строить на них укрепления и военные базы? Или мы не станем возвращаться, продолжая боевые действия до тех пор, пока не вынудим императора подписать капитуляцию или, по крайней мере, выгодный для нас мирный договор? И, прежде всего, эта операция планируется краткосрочной или долгосрочной? Это длинный список вопросов, но я бы хотел получить на них ответы.

Уланф сел, а гранд-адмиралы Ситоле и Лобос обратили взгляды на Форка, вынуждая того ответить.

— Мы большими силами проникнем на вражескую территорию. Одного этого уже будет достаточно, чтобы вселить страх в сердца имперцев, — таким был ответ Форка.

— То есть, мы отступим, не вступая в сражение?

— Думаю, мы должны действовать гибко и решать по ходу дела.

Уланф недовольно нахмурился:

— Не могли бы вы всё же рассказать нам некоторые подробности? Это слишком абстрактно.

— Он имеет в виду, что мы просто будем без дела болтаться по вражеской территории.

От этого саркастического комментария губы Форка перекосились ещё сильнее. Тем, кто произнёс эти слова, был вице-адмирал Бьюкок, командующий Пятого флота. Прославленный ветеран, обладающий боевым опытом, в разы превосходящим тот, который имелся у Ситоле, Лобоса, Гринхилла и прочих. Он не заканчивал Академии, пройдя вместо этого весь путь от рядового новобранца до командира флота. Уступая им в звании, он превосходил их по возрасту и реальному опыту. Его репутация как тактика также была высока.

Форк не ответил. Возможно, ему и было что сказать, но, очевидно, он решил, что будет лучше просто вежливо проигнорировать Бьюкока на том основании, что тот заговорил, когда ему не давали слова.

— У кого-нибудь ещё есть, что сказать?.. — спросил он несколько натянуто.

После минутного колебания Ян попросил слова.

— Я хотел бы узнать причину, по которой вторжение было решено начать именно сейчас, — разумеется, он не ожидал ответа «Из-за выборов», но ему хотелось услышать, что скажет Форк.

— Для каждой битвы существует то, что можно назвать «идеальным моментом», — сказал контр-адмирал Форк, с высокомерием начиная отвечать на вопрос Яна. — Сама судьба предлагает нам их. И если мы не воспользуемся ими, то когда-нибудь оглянемся назад и скажем: «Если бы мы только предприняли что-то в то время!». Но будет уже слишком поздно.

— Итак, другими словами, сейчас наш лучший шанс для нападения на Империю. Вы это хотели сказать, контр-адмирал? — Ян чувствовал, что глупо просить подтверждения, но всё же задал вопрос.

— Масштабного нападения, — уточнил Форк.

«Похоже, ему нравятся громкие эпитеты», — подумал Ян.

— Имперские военные охвачены паникой из-за потери Изерлона. Они не знают, что делать. В данный момент истории, что, кроме великой победы, может ожидать впереди беспрецедентно огромную армию Союза, длинными величественными колоннами двигающуюся вперёд с высоко поднятыми флагами свободы и справедливости? — в его голосе слышалось возбуждение, когда он вещал это, указывая рукой на экраны со схемами.

— Но эта операция потребует слишком глубокого вторжения на вражескую территорию. Наши порядки растянутся, возникнут трудности со связью и пополнением припасов. Кроме того, противник легко сможет разделить наши силы, — голос Яна распалялся, хотя он говорил и не совсем то, что думал. В конце концов, какое значение имеют детали операции, когда не озвучены даже общие детали самого плана? Тем не менее, он должен был это спросить.

— Почему вы так концентрируетесь на возможном разделении? Враг, ударивший нам в центр, будет атакован со всех сторон и, несомненно, потерпит полное поражение. Риск незначителен.

Дурацкий оптимизм Форка почти истощил терпение Яна. С трудом борясь с желанием сказать: «Ну, тогда давай, делай, что хочешь!» он продолжил приводить доводы:

— Командующим имперским флотом, скорее всего, назначат графа Лоэнграмма. Его действия нельзя просчитать заранее. Вам не кажется, что стоит принять это во внимание и разработать немного более осторожный план?

Прежде, чем Форк успел ответить, заговорил адмирал Гринхилл:

— Вице-адмирал, я знаю, что вы высоко оцениваете способности графа Лоэнграмма. Но он ещё очень молод, и даже он может допускать ошибки.

Слова адмирала не произвели на Яна большого впечатления.

— Это правда. Однако факторы, ведущие к победе или поражению, в конечном счёте, относительны друг другу. Так что, если мы совершим большую ошибку, чем враг, это будет означать, что он победит, а мы проиграем.

«И самое главное, — хотел сказать Ян, — что этот план сам по себе ошибочен».

— В любом случае, это не более, чем предсказание, — заключил Форк. — Переоценивать врага, бояться его больше, чем необходимо… это самое позорное для солдата. Учитывая то, как это подрывает моральный дух армии и как может притупить способность людей действовать и принимать решения, результат в конечном итоге будет выгоден врагу, независимо от ваших намерений. Я надеюсь, вы будете более осторожны в своих словах.

В этот момент в зале заседаний раздался шум. Это вице-адмирал Бьюкок с силой ударил ладонью по столу.

— Контр-адмирал Форк, вам не кажется, что ваши последние слова были слишком неуважительны?

— Вот как? — Форк выпятил грудь под пронзительным взглядом пожилого адмирала.

— Только потому, что он не согласен с вами и призывает действовать осторожнее, вы прилюдно обвиняете его чуть ли не в пособничестве врагу?

— Я лишь сделал общее заявление. И мне неприятно, что кто-то интерпретирует это как личное оскорбление, — Ян ясно видел, как подёргивается щека Форка. Было ясно, что извиняться он не собирается. — Изначальная цель этой кампании в том, чтобы осознать нашу великую и благородную цель — освободить двадцать пять миллиардов человек, страдающих под тяжестью деспотизма. И я говорю, что любой, кто выступает против этого, фактически встаёт на сторону Империи. Или я не прав? — собравшиеся в зале становились всё тише, обратно пропорционально становящемуся всё более пронзительным голосу Форка. Не то чтобы их трогали его слова, скорее, просто всеобщее настроение было окончательно испорчено. — Даже если враг имеет территориальное преимущество, большую силу войск или новое оружие невообразимой силы, это не может служить нам предлогом для бездействия! Если мы будем идти вперёд, думая о нашей великой миссии, как силы освобождающей и защищающей людей, то и жители Империи будут приветствовать нас и охотно сотрудничать!..

Поскольку речь Форка всё продолжалась и продолжалась, Ян погрузился в молчаливые размышления.

«Нового оружия невообразимой силы», конечно, не существует. Оружие, изобретённое и поставленное на вооружение одной из противоборствующих сторон, почти всегда создавалось и другой хотя бы на уровне концептуального решения. Космические корабли, танки, подводные лодки, ядерное оружие, лучевое оружие и всё прочее использовалось и Империей, и Союзом. Даже если в какой-то момент один из противников в чём-то уступал другому, то это выражалось не словами «Как такое возможно?!», а, скорее, «Я боялся, что такое может случиться!».