Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 36)
«Все стремятся к небу, пытаясь ухватить предназначенную им звезду. Но мало кто знает, что именно ему предназначено. А что насчёт меня, Яна Вэнли? Разве могу я точно сказать, где моя звезда? Гонимый обстоятельствами, не потерял ли я её из виду? Или я с самого начала ошибался в том, какая из них моя?»
— Адмирал, — раздался рядом звонкий голос Юлиана.
— Что?
— Мы сейчас смотрели на одну и ту же звезду. Вон на ту, большую голубую.
— Хмм, эта звезда…
— Как она называется?
— Ох, на языке вертится…
Если бы он начал копаться в памяти, то, конечно, вспомнил бы ответ, но у Яна не было желания делать этого.
«Этому мальчику нет никакой надобности смотреть на те же звёзды, что и мне, — подумал он. — Человек должен стремиться к звезде, предназначенной лишь ему. Какой бы она ни была».
Глава 7. Интерлюдия
В доминионе Феззан интересы Империи представлял высший уполномоченный. В данный момент эту должность занимал граф Ремшайд.
Это седовласый аристократ был прислан с Одина почти в то же время, когда пришёл к власти Адриан Рубинский, и за спиной его называли «Белый Лис». Разумеется, это прозвище было придумано как отражение прозвища Рубинского «Чёрный Лис».
Местом, куда Рубинский в этот вечер пригласил графа, был не его правительственный офис, не официальная резиденция и даже не его частный особняк. Это было огромное искусственное озеро, расположенное на месте, где ещё четыре века назад, до начала терраформирования, находился чашеобразный провал в горных породах с отложениями тяжёлых солей. На его берегу стоял коттедж, юридически никак не связанный с Рубинским и принадлежащий одной из его многочисленных любовниц.
Когда кто-то спросил правителя Феззана, сколько же у него любовниц, он помедлил с ответом, всерьёз задумавшись, а потом с дерзкой улыбкой весело сказал: «Я могу считать их только десятками». Это, быть может, было некоторым преувеличением, но и неправдой не являлось. Жизнеспособность его ума и тела нисколько не опровергали впечатления, производимого внешним видом.
Рубинский придерживался философии, что надо жить полной жизнью. Выдержанные спиртные напитки, тающая на языке пища, красивая музыка и, разумеется, изящные, гибкие красавицы — он был большим любителем всего этого.
Однако, для него это являлось лишь развлечением. Главной же страстью было другое — хитросплетение политических и военных интриг, игра судьбами людей и народов… Ни вино, ни женщины не могли сравниться с тем трепетом, который это доставляло.
«Даже макиавеллистский обман, досточно утончённый, может быть искусством, — размышлял Рубинский. — Только низшие из низких прибегают к угрозам применения силы. Слова на их плакатах могут быть разными, но по сути Империя и Союз в этом мало различаются. Оба они — дети-близнецы чудовища по имени Рудольф, — подумал он со злобой, — и разделяют взаимную ненависть друг к другу».
— Что ж, раз ваше превосходительство решили пригласить меня сюда, несмотря на все трудности, очевидно, вы хотели что-то обсудить, — первым не выдержав затянувшейся паузы, сказал граф Ремшайд, ставя бокал на мраморный столик.
Довольный собой, Рубинский оглянулся на напряжённое лицо собеседника и ответил:
— Действительно, я думаю, эта тема вас заинтересует… Союз Свободных Планет намерен организовать масштабное вторжение на территорию Империи.
Имперскому аристократу понадобилось несколько секунд, чтобы переварить смысл сказанного.
— Ваше превосходительство хочет сказать, что Союз… — начал говорить он, но, осознав свою ошибку, тут же поправился: — Что мятежники собираются напасть на Империю?
— Похоже, после захвата гордости Империи, крепости Изерлон, Союз охватила жажда войны.
— Захватив Изерлон, мятежники получили отличный плацдарм для нападения. Это несомненный факт, — прищурился граф. — Но это ещё не означает, что они сразу же начнут тотальное вторжение.
— Как бы то ни было, очевидно, что Союз разрабатывает планы крупномасштабной атаки.
— Насколько «крупномасштабной»?
— По нашим сведениям, больше двадцати миллионов солдат. А возможно, их число превысит и тридцать миллионов.
— Тридцать миллионов… — почти бесцветные глаза аристократа сверкнули.
Даже Империя никогда ещё не мобилизовала столь огромной армии. Сложность была не только в численности, но и в организации, а также способности эффективно управлять ею. Обладает ли Союз такими возможностями? Так это или нет, подобная информация жизненно важна, но…
— Ваше превосходительство, а почему вы решили поделиться этим со мной? Каковы ваши цели?
— Я немного удивлён этому вопросу с вашей стороны, высший уполномоченный. Разве наш доминион когда-либо делал что-то, что могло бы навредить Империи?
— Нет, я не припомню такого. Разумеется, Империи полностью уверена в лояльности и верности Феззана.
Это был пустой обмен лицемерными заявлениями, о чём оба прекрасно знали.
Наконец граф уехал. На лице Рубинского, наблюдающего за перемещениями его ландкара, поспешно двигающегося к краю экрана, появилась жестокая улыбка.
Высший уполномоченный побежит в свою резиденцию, чтобы отправить срочное сообщение на Один. Сведения, полученные от Рубинского, нельзя было игнорировать.
После потери Изерлона подобная новость заставит побледнеть имперских военных, и они начнут готовиться к отражению нападения. Райнхард фон Лоэнграмм почти наверняка будет тем, кого пошлют навстречу врагу, но в этот раз Рубинский хотел, чтобы он победил для Империи, но не добился слишком большого преимущества.
Но если бы Райнхард не показался, это было бы большой проблемой.
Рубинский не стал сообщать имперцам, когда узнал, что Ян собирается атаковать Изерлон с половинным флотом. Во-первых, он никогда бы не подумал, что эта попытка может увенчаться успехом, а во-вторых, ему хотелось посмотреть, какую умную стратегию он придумает для этой безумной атаки.
Итог же оказался таким, что смог удивить даже Рубинского.
«Подумать только, у него в рукаве был такой трюк!» — правитель Феззана был искренне впечатлён.
Однако он был не в том положении, чтобы поддаваться этому чувству. Баланс военной мощи склонился в сторону Союза, и теперь его необходимо было слегка подтолкнуть в направлении Империи.
Ему нужно было, чтобы они сражались друг с другом — и ранили друг друга — всё больше и больше.
Маркиза Лихтенладе, государственного министра и исполняющего обязанности канцлера Империи, посетил как-то вечером в его поместье виконт Герлах, министр финансов.
Поводом для визита стало сообщение о завершении первой стадии борьбы с последствиями восстания Кастроппа. Передавать важные сообщения через помощников или по видеофону в Империи было не принято.
— Распределение земель и имущества герцога Кастроппа по большей части завершено. После ликвидации стоимость недвижимости составляет примерно пятьсот миллиардов имперских марок.
— А немало он накопил, да?
— Вы правы. Мне иногда становится даже немного жаль этого человека. Столько времени он копил деньги, чтобы в итоге все они снова оказались в казне…
Вдохнув насыщенный аромат красного вина из поставленного перед ним бокала, министр финансов сделал небольшой глоток. Канцлер же отставил свой бокал и сказал с другим выражением лица:
— Между прочим, я тоже хотел поговорить с вами. Есть один маленький вопрос, который я хотел бы обсудить.
— И что же это?
— Недавно я получил срочное сообщение с Феззана от графа Ремшайда. Он говорит, что силы мятежников планируют массовое вторжение на территорию Империи.
— Мятежники!.. — канцлер кивнул. Министр финансов неловко поставил недопитый бокал на стол, отчего вино плеснуло через край. — Это серьёзная проблема.
— Конечно. Однако это открывает также и некоторые интересные возможности, — канцлер скрестил на груди руки. — Мы сейчас тоже нуждаемся в сражении и победе. Согласно докладу министра внутренних дел, среди простолюдинов вновь начали витать революционные настроения. Похоже, слухи о потере Изерлона уже разошлись. Чтобы загасить всё это в зародыше, нам нужна победа над мятежниками, которая позволит восстановить репутацию власти. Пока же придётся бросить народу какую-нибудь кость. Амнистия для вольномыслящих, уменьшение налогов или снижение цен на спиртное… Что-нибудь в этом роде.
— Если слишком их разбаловать, они сядут нам на шею. Я видел листовки подпольщиков-радикалов — они полны возмутительных заявлений! «Права человека важнее обязанностей» и прочее. Вам не кажется, что помилование испортит их ещё сильнее?
— Всё так, как вы и говорите, но мы не можем управлять только палкой, — укоризненно промолвил канцлер.
— Да, верно, но потворствовать народу больше необходимого… Впрочем, сейчас не до этого. Это сообщение о готовящемся вторжении. Его источник — Адриан Рубинский?
Канцлер кивнул.
— Чёрный лис Феззана… — цокнул языком Герлах. — В последнее время у меня появилось чувство, что хапуги с Феззана представляют большую опасность для Империи, чем мятежники. Никто не знает, что именно они замышляют.
— Согласен, — сказал Лихтенладе. — Но в данный момент вторжение так называемого Союза — наша главная проблема. Кому нам поручить защиту границ?
— Щенок Лоэнграмм наверняка захочет сделать это. Так почему бы не отправить его?
— Не стоит принимать решения под влиянием эмоций. Предположим, мы позволим ему возглавить военные действия. Если он преуспеет, то его репутация возрастёт до совершенно нового уровня. Если же он потерпит неудачу, нам придётся сражаться с повстанцами в очень невыгодных условиях — в глубине своей территории, против огромной по численности орды, моральный дух которой будет невероятно высок после их победы.