Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 28)
Они нажали на кнопки, активируя стрельбу по заранее заданным целям, и стали наблюдать, как рой ярко-белых искр помчался навстречу и обрушился на светящиеся точки вражеских кораблей.
Более сотни судов, шедших в авангарде имперского флота, были мгновенно уничтожены лобовым ударом. Огромная температура и избыток энергии даже не дали им времени, чтобы взорваться. Все органические и неорганические вещества испарились, не оставив после себя почти ничего.
Взорвались те корабли, которые шли во втором ряду, а также на флангах авангарда. Корабли, оказавшиеся на периферии, снесло с курса и закружило. Даже те корабли, которые не попали в зону атаки, всё равно были задеты её последствиями.
Панические крики заняли каналы связи этих кораблей, уцелевших после первой атаки:
— Почему они стреляют по своим?!
— Нет, всё не так! Наверняка это те, кто поднял мятеж!
— Что нам делать?! Мы не можем сражаться с ними! Нужно как-то выйти из-под огня крепостных орудий!
Внутри Изерлона солдаты и офицеры Союза поражённо замолкли, их глаза были прикованы к экранам. Многие впервые видели дьявольскую разрушительную силу орудий крепости.
Весь флот Империи был объят ужасом. «Молот Тора», так долго бывший могучим оружием их божественного стража, превратился в чудовищную дубину в руках злого духа, обрушившего её на них.
— Контратакуем! Все корабли, нанести слаженный залп из основных орудий! — разъярённый рёв адмирала Зеекта был подобен грому.
Каким-то образом этот крик смог восстановить дисциплину среди испуганных подчинённых. Бледные канониры вернулись за свои управляющие консоли, синхронизировали автоматические системы наведения и нажали кнопки на сенсорных экранах.
Сотни прямых линий потянулись от кораблей к крепости через пустоту космоса.
Однако мощности корабельных орудий было недостаточно, чтобы повредить внешней оболочке крепости Изерлон. Ракеты не могли пробить даже наружного слоя, а лучи просто отражались, рассеиваясь в пространстве.
Ужас, унижение и беспомощность, испытанные солдатами Союза в прежние времена, теперь сторицей отражались на имперцев.
Пушки крепости вновь извергли лучи вдесятеро толще любых выпущенных с кораблей, сея смерть и разрушение. В построениях имперского флота появилась огромная дыра, украшенная по краям остовами покорёженных кораблей и мелкими обломками.
После ещё двух залпов силы имперцев оказались парализованы. Выжившие утратили всякую волю к борьбе, они с трудом удерживались от того, чтобы пуститься наутёк.
Ян оторвал взгляд от экрана и потёр грудь. Он понимал, что не зайдя так далеко, победить было невозможно, но всё же удовольствия происходящее ему не доставляло.
Позади него полковник Шёнкопф нарочито громко откашлялся.
— Это нельзя назвать сражением, господин командующий. Это просто массовое убийство.
Ян обернулся и сказал, ничуть не рассердившись:
— Я знаю. Вы совершенно правы. Но мы не будем вести себя как имперцы. Попробуйте предложить им сдаться, полковник. Если не захотят, то пусть отступают, скажите, что мы не станем их преследовать.
— Слушаюсь! — Шёнкопф с интересом посмотрел на молодого старшего офицера. Другие могли бы тоже предложить врагу сдаться, но мало кто зашёл бы так далеко, чтобы позволить бежать. Было ли это силой или слабостью самого удивительного из тактиков, Яна Вэнли?
На мостике флагмана флота Империи офицер связи обернулся и крикнул:
— Ваше превосходительство! Получено сообщение с Изерлона!
Зеект покрасневшими от крови глазами взглянул на связиста и тот продолжил:
— Изерлон занят войсками Союза… то есть, мятежниками. Их командующий, контр-адмирал Ян Вэнли, передаёт следующее: «В дальнейшем кровопролитии нет смысла. Сдавайтесь!»
— Сдаваться?!
— Да. И ещё: «Если не хотите сдаваться, то отступайте, мы не станем вас преследовать».
На мгновение лица собравшихся на мостике озарились. Сбежать! Наконец-то умный вариант! Но это живое выражение было быстро стёрто с их лиц свирепым криком:
— Как будто мы можем так поступить! — Зеект со злостью топнул по полу ногой в тяжёлом форменном ботинке. Отдать мятежникам Изерлон, потерять почти половину флота и вернуться к его величеству императору с поражением?! Это предлагает ему командир мятежников? Для Зеекта подобное было невозможно. Как говорится, лучше разбиться драгоценным камнем, чем жить бесполезным булыжником. Честь, последнее, что у него осталось, и была для адмирала таким драгоценным камнем.
— Связист, передай мятежникам ответ!
По мере того, как офицеры и члены команды, окружающие Зеекта, слушали содержание его сообщения, краски сходили с их лиц. Яростный свет в глазах командующего прожигал их насквозь.
— По моей команде все корабли двинутся на таран. Уверен, ни один солдат Империи не дрогнет в такое время!
На мостике царило молчание.
Никто не ответил ему.
Тем временем в крепости Шёнкопф сообщил Яну о получении ответа от имперцев. Лицо полковника было хмурым.
— «Вам не понять сердца воина. Лучше мы умрём со славой, чем будем жить в бесчестии».
— Хмм… — Ян задумался.
— Он хочет сказать, что бросит на нас все свои корабли, чтобы погибнуть во славу императора.
— «Сердце воина», да?!
Стоящая рядом с командующим Фредерика Гринхилл почувствовала в его голосе горький гнев. Ян и вправду был взбешён.
«Хочешь умереть, чтобы искупить вину за поражение в бою? Дело твоё! Но если этого хочешь ты, то зачем тянешь за собой подчинённых?! — думал он. — Именно из-за таких людей эта война и не заканчивается. Я немало таких повидал».
— Вражеские корабли приближаются! — крикнул оператор.
— Канониры! Сконцентрируйте огонь на вражеском флагмане! — впервые в жизни Ян вкладывал в приказ столько эмоций. Фредерика и Шёнкопф молча смотрели на него, каждый со своим выражением лица.
— Это последний залп. Потеряв флагман, остальные отступят.
Артиллеристы с большой аккуратностью нацеливали орудия. Приближающиеся имперцы продолжали выпускать по крепости бесчисленные стрелы света, но не могли причинить никакого вреда.
Наконец прицел был выверен идеально.
В этот момент от кормы флагмана отделился маленький шаттл и, мелькнув серебряной вспышкой, растаял во тьме.
Заметил ли его кто-нибудь? Со следующим ударом сердца широкие столбы света пронзили мрак космоса в третий раз.
В их фокусе был флагман имперского флота и, сойдясь на нём, лучи превратили флагман в мельчайшую пыль. Адмирал Зеект с его сердитым голосом и неповоротливым телом был размельчён на частицы, измеряемые лишь в микронах вместе со своими злосчастными штабными офицерами и всей командой флагманского линкора.
Когда командиры уцелевших имперских судов поняли, что произошло, они один за другим стали разворачивать свои корабли, уходя из зоны поражения орудий крепости. Так как командующий, призывавший их к красивой и благородной смерти, исчез, у них не осталось никаких причин продолжать безрассудный бой, вернее, одностороннюю бойню.
Среди них улетал и шаттл, несущий сбежавшего капитана Оберштайна. Переведя свой корабль на автопилот, он бросил взгляд назад, где виднелся уменьшающийся с расстоянием шар гигантской крепости.
«Успел ли адмирал Зеект в миг перед смертью воскликнуть «Слава императору»? В любом случае, это полная глупость, — думал Оберштайн. — Лишь тот, кто остался жив, может отомстить».
Если бы он имел навыки лидерства и силу, чтобы заставлять всех действовать так, как нужно ему, он мог бы вернуть Изерлон в любое время. Или можно оставить Изерлон мятежникам, но когда их Союз падёт, он перестанет иметь какое-либо значение.
Раз сам он не имеет таких способностей, то нужно присоединиться к кому-то, у кого они есть. Кого же ему выбрать? Среди высших аристократов ни у кого нет таланта. Должен ли он тогда выбрать того молодого светловолосого парня, графа Лоэнграмма? Похоже, других кандидатур и нет…
Тихо скользя между побитых, отступающих кораблей своих товарищей, шаттл улетал прочь…
Внутри же крепости Изерлон, напротив, бушевал вулкан радости и волнения. На каждом открытом участке пространства звучали песни и смех. Спокойствие сохраняли лишь ошеломлённые пленные, ещё не до конца проснувшиеся и осознавшие, в какой ситуации оказались, а также режиссёр представления, Ян Вэнли.
— Лейтенант Гринхилл?
Когда Фредерика повернулась к нему, молодой черноволосый адмирал спрыгнул наконец с командирского стола и попросил:
— Свяжитесь со штабом. Передайте им, что всё закончилось, мы каким-то образом победили, но если прикажут сделать это снова, я не смогу. Позаботьтесь об остальном. А я поищу свободную каюту и посплю…
— Волшебник Ян!
— Чудотворец!
Буря приветствий встретила Яна Вэнли, когда он вернулся на Хайнессен.
Крупное поражение, которое Союз недавно потерпел при Астарте, было забыто, а гениальная стратегия Яна и мудрое решение адмирала Ситоле, назначившего его, восхвалялись до такой степени, как это только могли изобрести велеречивые языки. На тщательно подготовленной церемонии и последовавшем за ней банкете Яну пришлось поддерживать сфабрикованный для него образ, от которого его тошнило.