Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 27)
В док уже примчались работающие на водороде автомобили, набитые людьми. Это были солдаты флота, а не гарнизона, и они сочувствовали от всего сердца, увидев жалкое состояние корабля.
Люк на борту крейсера открылся, и оттуда показался моложавый офицер с белой повязкой на голове. Это был красивый мужчина, но его бледное лицо пятнали засохшие капли чего-то бурого.
— Благодарим вас за помощь. Я капитан 1-го ранга фон Ракен, командир этого корабля. Я должен немедленно увидеться с комендантом крепости.
Он говорил на официальном языке Империи чётко и членораздельно.
— Есть, сэр! — ответил один из офицеров техобслуживания. — Но что же всё-таки происходит?
Ракен разочарованно вздохнул.
— Мы только что прибыли с Одина, так что сами толком ничего не знаем. Очевидно, однако, что каким-то образом ваш флот был полностью уничтожен врагом.
Услышав ропот и увидев недоверчивые взгляды солдат наземной службы, капитан Ракен крикнул:
— Да! Похоже, мятежники нашли какой-то новый способ прохождения коридора! Это ставит под угрозу не только Изерлон, но и всю Империю! Скорее ведите меня к командующему!
Адмирал Штокхаузен поднялся со своего стула, увидев пятерых офицеров с лёгкого крейсера, вошедших в зал в окружении сотрудников службы безопасности.
— Доложите обстановку. Что происходит?
Голос Штокхаузена, широкими шагами идущего навстречу капитану, поднялся выше обычного. Он уже был проинформирован о том, что повстанцы нашли новый способ прохождения коридора. Это означало, что само значение существования Изерлона оказывается под сомнением, и нужно разработать новый способ противодействия противнику.
«Изерлон с места не сдвинуть. Именно для таких случаев здесь и базируется флот. А этот дикий кабан Зеект увёл его в самый неподходящий момент!» — Штокхаузен с трудом удерживал на лице спокойное выражение.
— Всё дело в том…
Голос Ракена был негромким и слабым, поэтому Штокхаузен, чувствуя нетерпение, приблизился к нему.
— …В том, что вы, ваше превосходительство, у нас в плену!
Казалось, на мгновение застыл сам воздух, а когда охранники с проклятьями вскинули наконец бластеры, рука капитана Ракена уже охватывала шею Штокхаузена, а невидимое для систем безопасности керамическое оружие было приставлено к его голове.
— Почему ты… — с побагровевшим лицом зарычал руководитель службы безопасности коммодор Леммнар. — Так вы друзья этих мятежников! Как вы посмели сотворить столь возмутительное…
— Постарайтесь вспомнить меня, — прервал его человек, называвший себя Ракеном. — Я — Вальтер фон Шёнкопф, командир полка розенриттеров. К сожалению, у меня заняты руки, и я не могу стереть с лица грим, чтобы поприветствовать вас должным образом, — он хохотнул, словно не замечая направленных на него стволов оружия. — Честно говоря, я не думал, что всё пройдёт настолько гладко. Удостоверение личности было подделано так хорошо, но его никто даже не проверил… Это хороший урок — как бы ни были надёжны системы, всё зависит от людей, которые ими управляют.
— И для кого же этот урок, хотелось знать? — с этими зловещими словами Леммрар направил бластер на обоих, Штокхаузена и Шёнкопфа. — Вы, должно быть, планировали захватить заложника, но не думайте, что солдаты Империи такие же как вы, мятежники! Его превосходительство командующий страшится позора больше смерти! Он не позволит прикрываться им как щитом!
— Кажется, его превосходительство злится, что его так переоценивают.
Шёнкопф пренебрежительно улыбнулся и бросил взгляд на одного из четверых окружавших его мужчин. Тот достал из-под имперской формы маленький керамический диск, умещающийся в руке.
— Вы ведь знаете, что это такое, не так ли? Это эмиттер зефир-частиц, — все вздрогнули, словно бы от слов Шёнкопфа по залу пробежал электрический разряд.
Зефир-частицы были названы по имени их изобретателя, Карла Зефира. Видный исследователь в области прикладной химии, он синтезировал частицы для добычи руды и строительных работ планетарного масштаба. Если описывать коротко, то это был газ, реагирующий на определённое количество тепла или энергии и взрывающийся в пределах контролируемого диапазона. Человечество, однако, всегда адаптировало промышленные технологии для военных целей.
Лицо коммодора Леммнара потемнело ещё сильнее. Бластеры, стреляющие энергетическими лучами, только что стало невозможно использовать. Если кто-то выстрелит, все присутствующие вместе отправятся в ад. Зефир-частицы в воздухе, воспламенившись от луча, мгновенно обратят в пепел всех присутствующих в командном центре.
— К-командующий… — голос одного из охранников, попытавшегося что-то сказать, сорвался на визг. Коммодор Леммнар же молча сверлил взглядом Штокхаузена.
Когда Шёнкопф немного разжал руку, комендант пару раз судорожно вздохнул, а затем просипел:
— Ты победил… У нас нет выбора, мы сдаёмся.
Командир розенриттеров облегчённо вздохнул.
— Отлично. Вы все знаете, что надо делать.
Подчинённые полковника принялись за дело. Программы управления портом были изменены, защитные системы отключены, и по всей крепости через систему кондиционирования воздуха был пущен усыпляющий газ. Техники, скрывавшиеся внутри крейсера, выгрузились и теперь выполняли все эти операции быстро и эффективно. В то время, когда лишь небольшая группа людей знала, что происходит, Изерлон был будто поражён раковой опухолью, теряя одну за другой свои функции.
Через пять часов, проснувшись, имперские солдаты с ужасом осознавали, что схвачены и взяты в плен. Персонал боевых, технических, медицинских служб, а также служб связи, снабжения и управления — число пленных достигало полумиллиона. С его гигантскими заводами по производству пищи и других продуктов первой необходимости, Изерлон был оборудован так, чтобы быть в состоянии содержать всё население, включая и солдат флота, числом больше миллиона человек. Намерение Империи сделать Изерлон «вечной крепостью» как по названию, так и по существу, действительно было видно.
Тем не менее, теперь здесь распоряжались всем офицеры и солдаты Союза Свободных Планет.
Крепость Изерлон, в прошлом словно вампир поглотившая кровь миллионов солдат армии Союза, перешла из рук в руки без малейшего кровопролития.
Приписанный к Изерлону имперский флот обследовал коридор, пытаясь обнаружить врага.
Офицеры связи изо всех сил пытались выйти на связь с крепостью. Когда им наконец удалось преодолеть помехи и выйти на связь, они сразу же, побледнев, вызвали адмирала Зеекта. Полученная из крепости передача гласила: «Среди солдат вспыхнул бунт. Запрашиваем немедленную помощь».
— Бунт в крепости? — Зеект прищёлкнул языком. — Неужели этот Штокхаузен настолько некомпетентен, что не способен даже контролировать собственных людей?
Чувство превосходства Зеекта приятно пощекотала вежливость просьбы о помощи. Мысль о том, как здорово было бы оставить коллегу в большом долгу перед собой, приводила его в восторг всё сильнее и сильнее.
— Погасить пожар у наших ног — первоочередная задача! Всем кораблям направиться в крепость!
— Подождите, ваше превосходительство, — раздался чей-то голос рядом с адмиралом. Голос был настолько тих, что едва поколебал воздух, но всё же приковал к себе внимание всех, находящихся на мостике. Когда Зеект увидел вышедшего вперёд офицера, на его лице появилось выражение неприкрытой ненависти. Эти волосы цвета перца с солью, эти мертвенно-бледные щёки… снова капитан Оберштайн!
— Не припоминаю, чтобы интересовался вашим мнением, капитан.
— Я знаю об этом. И всё же, можно мне сказать?
— …Чего ты хочешь?
— Это ловушка. Мне кажется, что нам лучше не возвращаться.
Зеект молчал довольно долго.
Наконец командующий выпятил нижнюю челюсть и злобно взглянул на неприятного подчинённого, который говорил неприятные вещи неприятным голосом.
— По-моему, это вы видите ловушку в любой мелочи, попадающейся вам на пути.
— Ваше превосходительство, прошу вас, послушайте меня…
— Довольно! Все корабли направятся к Изерлону на второй боевой скорости! Это отличный шанс, чтобы эти космические кроты оказались у нас в долгу! — он повернулся к Оберштайну своей широкой спиной и отошёл в сторону. — Мелкие людишки, которые полны злобы, но не имеют мужества, не стоят того, чтобы с ними говорить.
Адмирал выплюнул эти слова с холодным презрением, и Оберштайн, повернувшись на каблуках, двинулся прочь с капитанского мостика. Никто не пытался его остановить.
Зайдя в специальный лифт, реагирующий лишь на голосовые метки офицеров, Оберштайн стал спускаться вниз сквозь массивный корабль, высота которого равнялась высоте шестидесятиэтажного здания, направляясь на самый нижний уровень.
— Вражеский флот подошёл на дистанцию огня!
— Орудия крепости заряжены и готовы к залпу!
— Цели захвачены! Мы можем выстрелить в любое время!
Напряжённые голоса наполняли воздух командного центра крепости Изерлон.
— Подпустите их ещё немного ближе.
Ян сидел на столе Штокхаузена. Сидел не в кресле командующего, а на самом столе, скрестив ноги и из этого неподобающего его статусу положения наблюдая за россыпью светящихся точек, заполняющих гигантский экран тактического дисплея. В конце концов, он глубоко вздохнул и сказал:
— Огонь!
Приказ был отдан негромким голосом, но система связи донесла его до всех артиллеристов.