Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 26)

Ян закончил играть с беретом и надел его на голову.

— Короче говоря — то, на что я действительно надеюсь, это мир на ближайшие десятилетия. Но даже такой недолгий мир будет в миллион раз лучше войны. В моём доме живёт четырнадцатилетний мальчик. И я не хочу видеть, как он уходит на войну. Вот и всё.

На какое-то время установилась тишина. Потом Шёнкопф сказал:

— Прошу прощения, адмирал… Вы либо самый откровенный человек на свете, либо софист уровня Рудольфа Великого, — командир розенриттеров усмехнулся. — Как бы то ни было, этот ответ лучше, чем я мог надеяться. В таком случае и я приложу все силы… Ради мира, пусть и не вечного.

Ни один из двух мужчин не был настолько эмоционален, чтобы хлопать друг друга по плечам или жать руки, придя к согласию, так что они сразу перешли к обсуждению деловых вопросов, уточняя детали операции.

На Изерлоне находились два адмирала вооружённых сил Империи. Первый, Тома фон Штокхаузен, был комендантом крепости, другой же, Ганс Дитрих фон Зеект, командовал базирующимся на Изерлоне флотом. Обоим было около пятидесяти, оба отличались высоким ростом, только в талии Зеект заметно превосходил Штокхаузена.

Отношения между ними не были дружескими, но это было скорее в силу традиции, чем личной неприязни. Два равных по рангу начальника в одном и том же месте не могли ужиться по определению, так что бодались они по любому поводу.

Их конфликт распространился и на войска под их командованием. С точки зрения гарнизона крепости, флот был несносным приживалой, сражающимся снаружи, но как только запахнет жареным, прибегающим прятаться в безопасное место. Флотские же, в свою очередь, считали солдат гарнизона «космическими кротами», играющимися в войну, сидя в безопасном убежище.

Лишь две вещи узкими мостиками объединяли их: гордость «защитников неприступной крепости Изерлон» и желание сражаться с «проклятыми мятежниками». И действительно, во время нападений врага они сообща упорно сражались, несмотря на взаимное презрение и проклятия. И это приводило к огромным военным успехам.

Всякий раз, когда в руководстве армией поднимался вопрос об объединении должностей и назначении единого командующего, предложение проваливалось. Это происходило из-за того, что уменьшение командирских мест представляло проблему для высокопоставленных должностных лиц, а также потому, что существующие конфликты между комендантом крепости и командиром флота никогда ещё не приводили к фатальным результатам.

14 мая по стандартному календарю.

Двое командующих, Штокхаузен и Зеект, находились в своём конференц-зале. Первоначально это была часть салона для офицеров высшего звена, но из-за удачного расположения на середине пути от рабочих кабинетов командиров его перестроили в полностью звуконепроницаемый зал совещаний. Такая мера была принята потому, что друг к другу командующие ходить не любили, а постоянно пользоваться видеосвязью, находясь в одной крепости, было неудобно.

В течение последних двух дней коммуникации в непосредственной близости от крепости были сильно искажены, не позволяя связаться с кем-либо снаружи. Не было сомнений, что мятежники готовят очередное нападение. Тем не менее, пока что никаких признаков врага обнаружить не удавалось. Командиры встретились, чтобы обсудить положение дел, но повернуть разговор в конструктивное русло никак не удавалось.

— Вы говорите, что мы должны выступить первыми, так как противник наверняка близко. Но как мы можем сразиться с ними, если не знаем, где именно они находятся? — сказал Штокхаузен.

— Именно поэтому мы и должны вывести флот из крепости, — возразил ему Зеект. — Нужно выяснить, где они скрываются. Раз мятежники готовятся к атаке, они наверняка собирают большие силы.

На это комендант самоуверенно пожал плечами.

— Какие бы силы они ни собрали, всё закончится как обычно. Шесть раз они приходили сюда и шесть раз были побиты. Даже если они намерены напасть снова, это значит лишь то, что число их поражений достигнет семи.

— Да, эта крепость поистине невероятна, — тон командира флота явно подразумевал, что заслуга в победах над мятежниками не в каких-то особых способностях гарнизона и его командующего. — Как бы то ни было, тот факт, что враг где-то рядом, не вызывает сомнений. Так что я хотел бы мобилизовать флот и найти их.

— Но если вы не знаете точного местоположения противника, найти его можно лишь случайно. Давайте ещё немного подождём.

Начавший ходить по кругу разговор прервал звонок от дежурного офицера связи. Он доложил, что была получена странная передача.

Несмотря на сильные помехи и перерывы в трансляции, удалось установить следующее: лёгкий крейсер класса «Бремен», направляющийся с Одина на Изерлон с жизненно-важным сообщением, подвергся атаке мятежников в Изерлонском коридоре и в настоящий момент пытался скрыться от преследования и попасть под защиту крепости.

Командующие переглянулись.

— Их местоположение до сих пор неясно, но теперь у нас нет другого выбора, кроме как отправиться навстречу! — прорычал Зеект.

— Но действительно ли это хорошая идея?

— О чём это вы?! Мои войска отличаются от космических кротов, заботящихся лишь о собственной безопасности! Мы не боимся врага!

— Что вы хотите этим сказать?!

Бросив переругиваться, они разошлись по своим местам на разных концах зала. Зеект стал отдавать подчинённым ему офицерам приказы готовить флот к вылету. Штокхаузен отвернулся в другую сторону, пока он объяснял ситуацию.

Когда Зеект закончил говорить, поднялся один из офицеров его штаба.

— Пожалуйста, подождите, ваше превосходительство.

— А, капитан Оберштайн… — с неприязнью пробормотал Зеект. Он ненавидел этого недавно назначенного офицера. Эти пепельно-серые волосы, бледное, бескровное лицо, эти искусственные глаза, загоравшиеся время от времени недобрым светом… Он ненавидел всё это, думая, что слишком уж капитан странен, настоящий портрет мрака. — Вы хотите что-то добавить?

По лицу Оберштайна не было видно, чтобы он обратил внимание на равнодушный тон своего начальника.

— Да.

— Ну хорошо, давайте послушаем, — неохотно сказал Зеект.

— Мне кажется, что это ловушка.

— Ловушка?

— Так точно. Чтобы выманить флот из крепости. Поэтому мы не должны выступать. Нужно ждать развития ситуации.

— То есть, вы хотите сказать, — Зеект презрительно фыркнул, — что если мы выйдем навстречу противнику, то будем разгромлены?

— Это не то, что я имел в виду…

— А что же тогда?! Мы солдаты, и сражаться — наш долг! Вместо того, чтобы заботиться о своей безопасности, мы должны думать, как пораньше уничтожить врага! И что ещё более важно, как мы можем бросить в беде наших товарищей!

Адмирал чувствовал неприязнь к Оберштайну, ещё более усиливавшуюся тем, что Штокхаузен наблюдал за ними с иронической улыбкой. Ганс Дитрих фон Зеект был из тех командиров, которые терпеть не могут ждать, когда противник прямо перед ними. Не в его характере было отсиживаться в крепости. Он искренне верил, что в таком случае вся его боевая карьера была бы напрасной.

— В словах вашего офицера есть смысл, адмирал Зеект. Мы не знаем ни где находится враг, ни где находятся союзники. Опасность слишком велика. Разумнее будет подождать.

Слова, сказанные Штокхаузеном, в итоге и решили дело. Зеект, не колеблясь больше, отдал приказ готовиться к вылету.

Наконец флот Изерлона, состоящий из пятнадцати тысяч судов разных классов, начал покидать доки. Штокхаузен наблюдал за отправлением флота на мониторе в командном пункте крепости. Вид линкоров с огромными боевыми башнями и хищных линий крейсеров, строящихся в боевые порядки и готовящихся отправиться на поле боя, был поистине великолепен.

— Хмф! Надеюсь, тебя хорошенько проучат, — пробормотал комендант себе под нос. Но даже в шутку он не мог заставить себя сказать слова «погибнешь» или «проиграешь». Адмирал всё же умел разделять личное и общее, проявляя умеренность.

Прошло около шести часов, и от имперского крейсера было получено новое сообщение: «Мы наконец достигли крепости, но мятежники всё ещё преследуют нас. Запрашиваем артиллерийскую поддержку для прикрытия».

Приказав артиллеристам готовить орудия, Штокхаузен с горьким выражением на лице подумал о том, где носит этого ненормального Зеекта. Хорошо говорить о большой игре, но быть не в состоянии помочь союзнику, оказавшемуся в одиночестве?

— Корабль вошёл в зону действия радаров! — закричал один из следящих за приборами офицеров.

Командующий отдал приказ увеличить изображение.

Лёгкий крейсер класса «Бремен» приближался к крепости, шатаясь, словно пьяница. Множество точек на заднем плане были, несомненно, кораблями противника.

— Приготовиться открыть огонь! — скомандовал Зеект.

Однако, как раз перед тем, как подойти на дальность стрельбы основных орудий крепости, корабли Союза остановились. Они несмело замерли у невидимой границы, а когда заметили, что лёгкий крейсер готовится войти в крепость, ориентируясь по сигналу диспетчера крепости, и вовсе отступили.

— Похоже, чему-то они всё-таки научились. Поняли, что нападать на нас безнадёжно! — среди имперских солдат раздались смешки. Их уверенность была столь же непоколебима, сколь неприступна крепость.

Пришвартовавшийся в доке с помощью магнитных полей крейсер представлял собой трагическое зрелище. Одного взгляда хватало, чтобы увидеть не меньше дюжины крупных повреждений. Белая шоковая пена торчала, затыкая пробоины, словно вывалившиеся кишки какого-нибудь животного, а количество мелких трещин невозможно было сосчитать на пальцах рук и ног и сотни солдат.