Ёсики Танака – ЛоГГ. Том 1. Рассвет (страница 25)
Сам же молодой адмирал сосредоточился на одном: как захватить крепость Изерлон. Когда он впервые рассказал свой план офицерам штаба, Мураю, Фишеру и Патричеву, они пришли в недоумение.
Фишер, приближающийся к пожилому возрасту, с седыми волосами и усами; Мурай, худой, нервный человек, близкий по возрасту к Фишеру; Патричев, с длинными баками на круглом лице и с формой, казалось, готовой лопнуть под напором тела. Все трое на какое-то время застыли и просто смотрели на своего молодого командира.
Момент прошёл, а затем Мурай задал очевидный вопрос:
— А что, если это не сработает?
— Тогда всё, что нам останется — бежать, поджав хвост.
— Но если мы сделаем это…
— То что? Не переживайте об этом. Наше задание с самого начала выглядело невыполнимым. Вам никто и слова не скажет, если флот потерпит фиаско. За всё будут отвечать лишь два человека: я и начальник Центра Ситоле.
Отпустив офицеров, Ян вызвал своего адъютанта, лейтенанта Фредерику Гринхилл.
Будучи личным помощником, Фредерика первой узнала план Яна, но не высказала никаких возражений и не проявила ни малейшей обеспокоенности. Нет, даже не так. Она предсказывала успех с уверенностью большей, чем у него самого.
— Почему вы так уверены в успехе? — Ян не удержался от вопроса, хотя и понимал, что с его стороны он прозвучит странно.
— Потому что восемь лет назад, на Эль-Фасиле, вы добились успеха, адмирал.
— Это всё же несколько надуманная причина.
— Может, и так… Но тогда вы заронили зерно непоколебимой веры в душу одной маленькой девочки.
Ян насмешливо поднял брови.
— Я была на Эль-Фасиле вместе с матерью, там жила её семья, — пояснила девушка с золотисто-каштановыми волосами своему сомневающемуся начальнику. — И хорошо помню молодого лейтенанта, командовавшего эвакуацией. Он жевал всухомятку бутерброд, так как у него не было толком времени, чтобы поесть. Но лейтенант, должно быть, давно забыл четырнадцатилетнюю девочку, которая принесла ему бумажный стаканчик с кофе, когда он подавился этим бутербродом.
Ян не смог сходу придумать ответ.
— И, наверное, он не помнит, что сказал после того, как этот кофе спас ему жизнь?
— …Что же он сказал?
— «Терпеть не могу кофе. Лучше бы вы принесли мне чаю».
Ян закашлялся, пытаясь скрыть смех.
— Я в самом деле сказал такую грубость?
— Да, сказали. Сжимая в руках пустой стаканчик.
— В-вот как? Прошу прощения. Хотя вам стоило бы найти лучшее применение вашей блестящей памяти.
Слова были разумны, но излишни. Фредерика уже успела доказать возможности своей памяти, обнаружив несовпадения на шести из четырнадцати тысяч изображений Изерлона.
— Вызовите полковника Шёнкопфа, — попросил Ян.
Ровно через три минуты полковник Вальтер фон Шёнкопф уже стоял перед ним. Он был командиром розенриттеров, «Рыцарей Розы», полка, относящегося к наземным войскам Союза. Возраст чуть за тридцать, высокий, с благородными чертами лица, из тех, о ком другие мужчины отзываются как о «надменном сукином сыне». Рождённому в семье имперских аристократов, ему бы больше пошло стоять на капитанском мостике в форме адмирала Империи.
Розенриттеры были созданы в основном из потомков имперской знати, бежавшей в Союз, полк имел полувековую историю. Эта история была частично написана золотом, а частично — состояла из чернильных пятен. До настоящего времени у полка было двенадцать командиров. Четверо из них погибли в бою, сражаясь за свою новую родину. Двое дослужились до генеральского звания и вышли в почётную отставку. Шестеро же перешли на сторону Империи — кто-то тихо, а кто-то и прямо в разгар боя.
Вокруг нынешнего, тринадцатого по счёту командира, постоянно витают слухи: не станет ли и он перебежчиком? Согласия по этому поводу не было, как и по поводу того, почему число тринадцать несчастливое. Одна из теорий гласила, что причиной стало то, что термоядерная война, практически уничтожившая жизнь на планете Земля (и послужившая толчком для того, чтобы полностью отказаться от этого оружия) длилась тринадцать дней. Другая утверждала, что всё потому, что основатель древней, давно забытой религии, был предан тринадцатым учеником.
— Полковник Вальтер фон Шёнкопф прибыл!
Уважительный тон его голоса плохо согласовался с насмешливым выражением лица.
«Должно быть, он намеренно ведёт себя так, прощупывая собеседника, — подумал Ян, глядя на этого бывшего гражданина Империи на три-четыре года старше него. — Хотя большого доверия это не вызывает».
— Мне нужно кое-что обсудить с вами, полковник.
— Что-то важное?
— Думаю, да. Речь о захвате крепости Изерлон..
Несколько секунд Шёнкопф осматривал глазами каюту. Наконец он сказал:
— Да, это действительно очень важно. Но нормально ли спрашивать мнения младшего офицера вроде меня?
— Именно ваше мнение меня очень интересует. Вот послушайте, — Ян начал описывать план.
Через пять минут Шёнкопф закончил слушать объяснения Яна, и в его карих глазах появилось странное выражение. Казалось, он изо всех сил старается скрыть крайнее потрясение.
— Предупреждая ваш ответ, скажу сам, полковник: я знаю, план не назвать грандиозным, это скорее уловка, причём не слишком сложная, — сказал Ян, снимая свой чёрный форменный берет и вертя его на пальце. — Но иначе неприступный Изерлон взять не получится. Если это не сработает, я ничего другого придумать не смогу.
— Вы правы, вероятно, другого пути нет, — Шёнкопф задумчиво потёр острый подбородок. — Чем больше люди полагаются на неприступность крепости, тем больше рискуют ошибиться сами. Шанс на успех существует. Однако…
— Однако?
— Слухи прочат меня на роль седьмого предателя. В этом случае всё было бы бесполезно. И что бы вы тогда стали делать?
— Тогда у меня были бы проблемы.
Шёнкопф болезненно улыбнулся, видя смертельно-серьёзное лицо Яна.
— Да уж, ещё те проблемы. Но всё-таки? Неужели вы не думали о каком-то альтернативном плане, как выкрутиться из этой ситуации?
— Думал.
— И?
— Не смог придумать ничего толкового. Если вы нас предадите, останется только бежать оттуда со всех ног.
Берет соскользнул с пальца и упал на пол. Бывший имперец поднял его и, смахнув несуществующую пыль, вернул старшему офицеру.
— Прошу прощения.
— Не думайте об этом. Итак, вы говорите, что абсолютно мне доверяете?
— Честно говоря, не совсем, — прямо ответил Ян. — Но иначе план закончится не начавшись. Так что остаётся только довериться вам. Поставим на предположение, что вы нас не предадите.
— Понятно, — сказал Шёнкопф, хотя выражение его лица не говорило о том, что он однозначно принял слова Яна. Розенриттер задумчиво смотрел на своего молодого командира, то ли пытаясь разгадать его истинные намерения, то ли понять собственные чувства. — Могу я задать один вопрос, адмирал?
— Спрашивайте.
— Полученный приказ практически невыполним. Вам дали плохо подготовленный флот вдвое меньше стандартного по количеству кораблей и сказали захватить с ним крепость Изерлон. Никто не стал бы винить вас, если бы вы отказались. Конечно, у вас есть этот план, но всё же… Что вами движет? Жажда славы? Стремление получить высокий пост? — пристальный взгляд Шёнкопфа пронизывал насквозь.
— Не думаю, что дело в желании получить высокий пост, — ответил Ян безразличным голосом, словно он говорил о себе со стороны. — Мне более чем достаточно того, что люди называют меня «превосходительством» в неполные тридцать. Больше всего, если нам удастся остаться в живых по окончании этой битвы, я хочу уйти в отставку.
— В отставку?
— Да, именно. Буду получать неплохую пенсию с прибавкой за чин. На спокойную жизнь мне и ещё одному человеку вполне хватит.
— Хотите уйти на пенсию в таких обстоятельствах?
Ян улыбнулся, услышав голос Шёнкопфа. Было слышно, что он правда пытается понять.
— Насчёт обстоятельств… Если наши силы займут Изерлон, то отрежут единственный, по большому счёту, путь, по которому имперцы могут нападать на нас. Если Союз не сделает какой-нибудь глупости, вроде того, чтобы использовать крепость в качестве базы и самим вторгнуться в Империю, война утихнет. Во всяком случае, не будет больших сражений.
Шёнкопф молча слушал.
— Дальше всё будет зависеть от дипломатических умений наших политиков. Получив преимущество в военном отношении, можно заключить мирный договор на неплохих для нас условиях. Тогда-то я и смогу с чистой совестью уйти в отставку.
— Но будет ли этот мир вечным?
— За всю историю человечества вечного мира не существовало никогда, так что я не строю иллюзий по этому поводу. Тем не менее, случались отрезки мира и процветания, длящиеся по нескольку десятков лет. Если мы должны оставить какое-то наследие для будущего поколения, то лучшее, что мы можем для него сделать — подарить мир. И будущее поколение будет нести ответственность за этот мир перед следующим. Если каждое поколение будет помнить об этой ответственности перед следующими, то долгая эпоха мира может стать реальностью. Если же они забудут и разбазарят унаследованное от предков, род человеческий вернётся на круги своя. Но это тоже в порядке вещей.