Йорг Маурер – Убийственная лыжня (страница 3)

После того как машина «скорой помощи» уехала, Юсуф опустил бинокль и расслабился. Он осознавал, что там снаружи произошел несчастный случай, а здесь внутри для его нынешнего объекта никакой угрозы не было. Анализ ситуации положительный. Отбой. Степень боеготовности понизить. Ему платили за безопасность Калим аль-Хасида, а больше ни за что. Он отвернулся от окна и наблюдал за взволнованным сборищем примерно сотни ВИПов, находящихся здесь в помещении. Юсуф знал многих из них по другим делам, знал и их телохранителей и соответственно их способности. Относительно безопасности здесь в помещении он был совершенно спокоен, задействованы были только самые лучшие. Его взгляд переместился к двери. Там президент Рогге проталкивался внутрь зала, подняв тюрингский символ вверх как эстафетную палочку, а может быть, даже как олимпийский факел, во всяком случае, у Рогге это выглядело так. И хотя сейчас против него упиралась половина баварского кабинета министров, президент МОК благополучно прошел вперед и почувствовал твердую почву под ногами. Не исключено, дело было в том, что он когда-то играл в регби. А из комнаты ему уже махал Калим аль-Хасид.

Курортный городок, который хотел избавиться от неприятного привкуса зимних Олимпийских игр 1936 года, снова подал заявку на проведение Игр в 2018 году. Собственно, официальным претендентом был Мюнхен, но на это протискивание вперед главного города федеральной земли многие жители курорта вообще не обращали никакого внимания. Во всяком случае, речь шла об одном — о деньгах, точнее говоря, об очень больших деньгах. Поэтому здесь был премьер-министр Баварии, председатели правления некоторых из конкурирующих между собой пивоваренных заводов, производители сельхозмашин, автомобилей и мясной продукции, деятели культуры этой возвышенной местности, близкие к Альпам члены баварского ландтага, но были также и международные знаменитости, как, например, министр внутренних дел Гессена. Некоторые местные политики в обязательных национальных лоденовых костюмах, два высоких спортивных функционера, Франц Беккенбауэр (без телохранителя, ведь кто же осмелится обидеть короля!), звездный парикмахер неопределенного пола, две знаменитых поп-звезды и один богемный маклер по продаже земельных участков выбежали наружу, в вестибюль, а может быть даже, и на открытый воздух, где не было защиты, чтобы отправить смс, позвонить или вызвать шофера. Потом несколько человек снова вошли в помещение, так что в нем возникли встречные и непросматриваемые движения. Непросматриваемые движения — это такие случаи, от которых профессиональные телохранители приходят в ужас. Но Юсуф сохранял спокойствие, его взгляд стал жестким, он сканировал помещение. На некотором отдалении Жак Рогге и машущий ему Калим аль-Хасид протискивались друг к другу. Там позади стоял генеральный прокурор ФРГ (с тремя телохранителями), шефиня одного широко известного газетного издательства (два телохранителя) и, как уже было сказано, Беккенбауэр, без охраны, но с сигарой за двести евро в руке. И вдруг Юсуф увидел что-то очень странное.

За Калим аль-Хасидом протиснулся какой-то человек, мужчина в лыжной куртке с капюшоном с надписью «СК-Риссерзее», это то, что он смог разобрать сквозь протискивающиеся тела. Мужчина был скорее худощавый и изящный. Он теребил свою куртку, расстегнул молнию. На груди висела кобура для пистолета, пустая, как сразу заметил Юсуф. Но такого не может быть! Действительно, в руке этот мужчина держал огнестрельное оружие, но на расстоянии Юсуф не мог определить, что это было за изделие. Это мог быть маленький «глок-17» или пистолет фирмы «Хеклер и Кох», Юсуф не готов был держать пари. Это также мог быть и пистолет «берета» 80-й серии, или даже пистолет «вальтер» со спуском двойного действия, все было возможно, но за какие-то мгновения разве разберешься. Оружие было направлено вниз, внезапно мужчина другой рукой схватил Калим аль-Хасида за плечо и сильно дернул его. Юсуф не мог бы сказать, заговорил он с ним или нет, так как лицо вооруженного обладателя лыжной куртки было закрыто от него толчеей и давкой в помещении. Но сейчас Юсуф отчетливо увидел, что мужчина поднял оружие и что ствол был направлен в спину Калима. Юсуф среагировал молниеносно. Он вытащил свой пистолет, специальной разработки, фирмы «Карлетто», с совершенно бесшумным корпусом, при стрельбе он издает действительно едва слышный хлопок, что-то вроде «сссрит!», и так как кричать здесь в шумной сутолоке, например, «Бросьте оружие на пол!» было бессмысленно, Юсуф выстрелил в мужчину в спортивной куртке.

4

Почему-то всегда думают, что журналисты день и ночь заняты только тем, чтобы гоняться за фактами. Но факты всегда одни и те же: несчастные случаи, проигрыши и поражения подкрепляются конкретными цифрами. Но журналисты хотят большего. Они хотят знать обстоятельства, подоплеку, причины и взаимосвязи. Так же обстояло дело и на этом курорте у собравшихся здесь спортивных репортеров со всего мира. Оге Сёренсен еще не совсем закончил свое падение, а первые уже начали искать в Google, что только можно: когда во время прыжков с трамплина был последний несчастный случай, когда первый, сколько несчастных случаев произошло уже на таком трамплине К-125 подобно этому, сколько во время новогодних прыжков. Сколько погибших, самый старый из погибших, самый молодой, первая погибшая неевропейская женщина и как вообще обстояло дело в прыжках на лыжах в плане безопасности по сравнению с такими видами спорта, как велогонки или айсшисен[1]. Итак, они искали информацию в Интернете и расспрашивали по телефону, скрупулезно занося результаты в свои ноутбуки и сочиняли свои комментарии «это-как-раз-то-о чем-мы всегда-предупреждали».

И действительно, историю прыжков на лыжах с трамплина можно составить на статистике трагических падений. В 1808 году, когда в норвежской провинции Телемарк вошло в моду прыгать через занесенные снегом хижины пастухов на горном альпийском пастбище, мировой рекорд составлял 9,5(!) метров, установленный датчанином(!) Олафом Рюе. А первый погибший случился уже в 1811 году — канадец Жан-Батист Гарно погиб в Брисбое под Калгари при прыжке через насыпанный снежный холм. В 1830 году, когда еще прыгали с лыжными палками, норвежец Ингер Фальдбаккен вогнал одну из них себе в тело. Швейцарец Ромулус Винкли, построивший в 1841 году в валейской деревушке Тэш первый швейцарский трамплин, погиб при его испытании. Француз Рене Дюпре в 1842 году сломал себе шею в Шамони, когда попытался не грести руками, как это тогда было принято, а разработать новый, обтекаемый стиль и прижать руки к туловищу. В 1902 году в центральном финском городе Ювяскюля во время прыжков с трамплина произошла массовая драка с двумя убитыми, а в следующем году обрушилось основание лыжного трамплина в городе Мюрццушлаг в Штирии (да, там тоже прыгают с трамплина) — в целом оплакивали четыре жертвы, после чего конструктор, тайный советник, старший инженер Флориан Плэтчгайгль, чувствовавший свою ответственность за их гибель, покончил жизнь самоубийством. В 1911 году (мировой рекорд составлял уже 41 метр) получил тяжелые повреждения при падении американец Грегори О’Коннан. Он еще принял участие в торжественном награждении победителей, дотащился до пьедестала почета, но после исполнения национального гимна замертво упал — поистине американская судьба. В 1946 году произошел странный несчастный случай в шведском Сисслебеке, когда прыгун удачно приземлился, но на выкате столкнулся с одним из зрителей, который торопился к своей семье на другой стороне трассы. Лыжник пережил столкновение, а отец семейства — нет.

«Прыжки с трамплина — это тебе не хальма[2]».

Этим хорошо продуманным экспромтом Свен Оттингер, председатель Федерации лыжного спорта Верхней Баварии, стал широко известен, он имел обыкновение произносить его при каждом случае. Оттингер был единственным, кто был доступен после несчастного случая, так что он дал первое интервью по поводу случившегося. И на сей раз тоже не обошлось без острого словца, и чтобы несколько смягчить неловкость, изображение перевели на Большой олимпийский трамплин, грозно высившийся на заднем плане. Служивший обычно символом для иностранного туризма, сегодня он стал скорее лейтмотивом чего-то жуткого. Камера перемещалась во все стороны.

— Господин Оттингер, имеет ли вообще смысл допускать такие небольшие, неопытные лыжные страны, как Дания, с их недостаточно тренированными прыгунами, к публичным выступлениям?

— Это могло случиться и с опытным прыгуном, прыгуном из большой страны.

Телекомментатор не смог удержаться, чтобы не упомянуть, что Дании принадлежит только один-единственный лыжный трамплин, и тот находится в Гренландии. Камера перевела картинку на клинику и остановилась на входе. Но тут, что совершенно не соответствовало драматизму событий, вышел кашляющий пациент с ХОЗЛ (хроническое обструктивное заболевание легких) в последней стадии, чтобы покурить у двери. Конечно, это нужно было вырезать.

Датчанин лежал там в какой-то палате огромного комплекса. Наружу не поступало практически никакой информации, известно было только, что он еще жив. Администрация больницы не дала разрешения на съемки, не разрешалось и навещать Сёренсена, впустили только датского тренера Андерссона, при этом уже в предварительных сообщениях большинство газет обычно ставили слово «тренер» в кавычки. Затем в объектив попал местный авторитет. Это был член правления общины Тони Харригль, второй председатель фракции своей партии, третий председатель местного клуба гонок на рогатых санях и он же участник еще пятидесяти других почтенных объединений. Оператор навел камеру на лицо Тони, репортерша поднесла микрофон к его губам, как будто бы она собиралась вводить ему желудочный зонд.