Yesenia Dako – Сказки из Солнечноморска (страница 3)
— Робик! — воскликнула она. — У тебя получилось!
— Что получилось? — всё ещё не понимал Робик.
— Ты улыбаешься! — сказала Есения.
— Мой ротовой модуль не зафиксировал изменения положения губ, — сказал Робик.
— Да не лицом! — рассмеялась Есения. — Сердцем! Ты улыбаешься сердцем. Я это точно вижу.
Илья снял очки, протёр их и снова надел, чтобы убедиться, что ему не кажется.
— Удивительно, — сказал он. — С точки зрения кибернетики, это невозможно. Но факт налицо. Точнее, налицо. Ты действительно светишься по-другому.
Робик сидел на бортике песочницы, а Маруся всё ещё обнимала его, не желая отпускать. Он смотрел на Есению, на Илью, на кота Персика, на старенькую бабушку Зинаиду Петровну, которая выглянула из окна и улыбалась им. Двор был залит солнцем, пахло морем и плюшками, и где-то высоко в небе кричали чайки.
И тут Робик понял.
— Это не алгоритм, — сказал он медленно, как будто читал самую важную в мире лекцию. — Доброта — это когда ты делаешь что-то не потому, что так правильно или полезно. А потому что ты чувствуешь, что кто-то рядом грустит, и ты хочешь, чтобы он перестал. И когда он перестаёт грустить, у тебя внутри включается... лампочка. Я назову её «Лампочка Доброты».
— Отличное научное название, — улыбнулся Илья.
В этот вечер, когда солнце уже садилось и двор наполнился длинными лиловыми тенями, друзья собрались в беседке. Есения всё-таки нарисовала для мамы новый рисунок — на этот раз она нарисовала Робика, который держит в руках лягушонка и улыбается. Она нарисовала его улыбку не обычную, а ту самую, которую он подарил Марусе. Жёлтую, тёплую.
А Робик сидел рядом и смотрел, как из его груди льётся мягкий свет. Его «Лампочка Доброты» работала исправно. И он точно знал, что с этого дня она будет загораться часто-часто. Потому что теперь он знал секрет.
Самый главный секрет на свете: доброта — это когда твоё сердце улыбается. Даже если оно механическое и просто тикает.
А дядя Коля, кстати, на следующий день нашёл у себя под дверью букет из осенних листьев, перевязанный травинкой. И записку кривоватыми печатными буквами: «Я их собрал вручную. Без турбо-режима. Это красиво, а не быстро». И в груди у дяди Коли тоже зажглась лампочка.
Глава 3. О заботе о близких: «Горячий чай для профессора Ильи»
После того как Робик совершил своё первое настоящее доброе дело и зажёг в груди «Лампочку Доброты», он стал очень внимательным ко всему, что происходит во дворе. Ему хотелось снова и снова чувствовать это удивительное тепло внутри. Но, как назло, никто больше не плакал, не терял игрушек и не нуждался в спасении. Двор жил своей обычной жизнью: кот Персик дремал на лавочке, дядя Коля неспешно подметал листья (теперь Робик ему не помогал, а только вежливо здоровался), а маленькая Маруся больше не теряла своего лягушонка.
Но однажды утром случилось кое-что необычное. Илья не вышел во двор.
Это было очень странно. Илья всегда выходил ровно в десять часов утра с книгой под мышкой. Он был настолько пунктуальным, что некоторые жители двора сверяли по нему часы. «Вон Илья пошёл — значит, уже десять», — говорила бабушка Зинаида Петровна.
А сегодня его не было.
— Странно, — сказала Есения, сидя в беседке. Она уже разложила карандаши, но рисовать не начинала, потому что без Ильи было как-то не так. — Может, он просто проспал?
— Система хронометража профессора Ильи работает безупречно, — авторитетно заявил Робик. — За всё время наблюдений сбоев не зафиксировано. Вероятность проспать — ноль целых ноль десятых процента.
— Значит, что-то случилось, — нахмурилась Есения. — Пойдём к нему.
Дверь в квартиру Ильи открыла его мама. Вид у неё был усталый и немного взволнованный.
— Здравствуйте, ребята, — сказала она. — Илья сегодня гулять не выйдет. Он заболел.
— Заболел?! — хором воскликнули Есения и Робик.
— Да, простудился, — вздохнула мама. — Вчера читал книгу на сквозняке. Говорила я ему: «Не сиди у открытого окна!» Но он же у нас профессор...
— Можно нам его увидеть? — спросила Есения. — Мы ненадолго. Мы будем тихо.
— Можно, — улыбнулась мама. — Только не шумите. Ему нужно отдыхать.
Илья лежал в своей кровати под тёплым одеялом. На тумбочке стоял стакан с водой, градусник и гора книг. Даже больной, Илья не расставался с книгами. Но сейчас он не читал, а просто смотрел в потолок. Вид у него был совсем не профессорский: нос покраснел, глаза слезились, а голос стал хриплым и тихим.
— Привет, — просипел он, увидев друзей. — Извините, я сегодня не в форме. У меня острая респираторная вирусная инфекция верхних дыхательных путей.
— Чего-чего? — переспросил Робик.
— Простуда, — перевела Есения. — Ой, Илья, ты такой горячий!
— Тридцать восемь и две десятые, — слабо кивнул Илья. — Я измерил. Это выше нормы на полтора градуса. Организм борется с вирусом.
Робик подошёл поближе. Его оптические сенсоры внимательно сканировали друга.
— Я фиксирую повышенную температуру, покраснение кожных покровов в области носа, частое чихание и общую слабость мышечных тканей, — доложил он. — Это серьёзно. Нужно приступать к процедуре заботы.
— К чему? — удивился Илья.
— К заботе, — повторил Робик. — Я теперь изучаю эту функцию. Вчера я освоил доброту, сегодня осваиваю заботу о близких. А ты — мой близкий. И ты болен. Значит, я должен о тебе заботиться.
Илья чихнул и снял запотевшие очки.
— Любопытно, — просипел он. — И как же ты собираешься это делать?
— У меня есть план, — гордо сказал Робик. — Я просканировал все данные о лечении простуды. Нужно: во-первых, горячее питьё; во-вторых, тёплое одеяло; в-третьих, покой и тишина. Я всё обеспечу.
И Робик отправился на кухню.
Мама Ильи как раз собиралась на работу. Она показала Робику, где лежит чай, где сахар, где лимон, и строго-настрого велела не включать плиту.
— Я сам справлюсь, — заверил её Робик. — У меня есть встроенный термонагреватель в указательном пальце. Я могу вскипятить воду в чашке за две секунды.
— Ну, если так... — неуверенно сказала мама и ушла, попросив Есению присмотреть за порядком.
Робик достал самую красивую чашку — ту, что с нарисованными звёздами, положил туда пакетик чая, сахар, а потом... Потом он решил, что обычного чая недостаточно. Ведь Илья — не просто больной, он его лучший друг (после Есении, конечно) и настоящий профессор. Значит, и чай должен быть профессорским.
Робик открыл холодильник и внимательно изучил его содержимое. Его процессор анализировал всё, что могло быть полезным при простуде.
«Молоко — источник кальция. Полезно. Мёд — природный антисептик. Полезно. Малиновое варенье — содержит витамин С. Полезно. Огурец — содержит воду. Полезно. Сыр — содержит...»
— Робик, что ты делаешь? — Есения заглянула на кухню и ахнула.
На столе стояла чашка, в которой происходило что-то невообразимое. Робик добавлял туда всё подряд: молоко, мёд, варенье, кусочек масла (для смягчения горла), тёртую морковку (витамин А) и даже маленькую дольку чеснока (мощное антибактериальное средство). Всё это он нагрел своим термонагревателем, и теперь из чашки шёл густой, разноцветный пар.
— Это целебный супер-чай, — объяснил Робик, помешивая смесь ложкой. — В нём собраны все известные науке средства от простуды. Мощность — девяносто девять процентов. Илья выпьет и сразу выздоровеет.
— Робик... — осторожно сказала Есения, принюхиваясь к странному запаху. — Ты уверен, что это можно пить? Оно пахнет... ну... как химическая лаборатория.
— Лаборатория — это очень хорошо, — кивнул Робик. — Тем более для профессора.
Он торжественно понёс чашку в комнату Ильи. Есения пошла следом, заранее морщась.
— Вот! — Робик поставил чашку на тумбочку рядом с градусником. — Горячий чай для профессора Ильи. Принимать немедленно.
Илья с трудом приподнялся на подушках. Он посмотрел на мутную, пузырящуюся жидкость, над которой вился пар всех цветов радуги. Даже его заложенный нос почувствовал резкий запах чеснока в сочетании с малиной.
— Что это за... субстанция? — спросил он слабым голосом.
— Это забота, — гордо сказал Робик. — В жидкой форме.
Илья взял чашку дрожащей рукой и поднёс к губам. Он всегда доверял науке, а Робик утверждал, что использовал все научные данные. Илья зажмурился и сделал глоток.
Через секунду его глаза широко раскрылись. Лицо, и без того красное от температуры, стало пунцовым. Он закашлялся так сильно, что Есения испуганно подбежала и стала стучать его по спине.
— Ну как? — с надеждой спросил Робик. — Система выздоровления запущена?
— Робик... — прохрипел Илья, отдышавшись. — Твоя система... чуть меня не убила! Это невозможно пить! Там же чеснок с вареньем! И огурец! Это противоречит всем законам кулинарии!
— Но это же полезно... — растерялся Робик. — Я просканировал. Каждый ингредиент полезен по отдельности. Логично, что вместе они в сто раз полезнее.
— Это не так работает, — простонал Илья и упал обратно на подушки.