Yesenia Dako – Сказки из Солнечноморска (страница 1)

Сказки из Солнечноморска

Глава 1. В которой дует очень странный ветер

В самом уютном городе на всем черноморском побережье, который называется Солнечноморск, жила-была девочка. Звали ее Есения, и было ей целых пять лет. Волосы у Есении были светлые-светлые, как морская пена на закате, а глаза — голубые, словно кусочек неба в тихой заводи.

Есения очень любила свой город. А как его можно не любить? В Солнечноморске даже воздух был особенным: он пах солью, нагретым на солнце асфальтом и сладкими плюшками из маленькой пекарни на первом этаже их дома. А еще в этом воздухе всегда кружились чайки. Они кричали так громко и весело, будто рассказывали друг другу удивительные морские новости. Иногда они садились прямо на перила балкона, и Есения могла разглядывать их совсем близко.

Есения жила в высоком-превысоком доме на улице Морской. Дом был такой большой, что в нем помещалось, наверное, сто детей, а может, и двести. Он был кремового цвета, а его крыша упиралась прямо в небо. Но самое любимое место Есении было не на крыше, а во дворе. Их двор был особенным — не просто квадрат асфальта, а целая страна. Там росли три раскидистых платана, стояла большая деревянная беседка, увитая виноградом, и была детская площадка с настоящим пиратским кораблем, качелями и горкой в виде дракона.

В это самое утро Есения сидела на лавочке в беседке и рисовала. Она разложила на деревянном столе свою коробку с цветными карандашами. Каждый карандаш был похож на маленького волшебника. Красный умел рисовать самую сладкую черешню, зеленый — листья платанов, трепещущие на ветру, а желтый — жаркое солнце, от которого на асфальте пляшут прозрачные лужицы-миражи. Сейчас Есения старательно выводила синим карандашом море. Оно у нее получалось живое, с белыми барашками волн. Из-за соседнего дома выглядывал краешек настоящего моря, и Есения сверялась с ним, чтобы цвет был точь-в-точь.

— У тебя море как настоящее, — раздался за спиной важный, немного скрипучий голос. — Только с точки зрения физики цвет воды на горизонте должен быть немного темнее из-за преломления световых лучей.

Есения обернулась и улыбнулась. Конечно, это был Илья. Он жил в соседнем подъезде на пятом этаже, и ему было уже семь лет, он целый месяц как ходил в первый класс. Из-за этого Илья знал всё на свете. Или почти всё. За это его во дворе называли профессором.

Илья поправил на носу круглые очки, которые всегда немного сползали, и присел на лавочку рядом. Он держал под мышкой толстую книгу, которую читал для общего развития.

— Привет, профессор Илья, — сказала Есения. — А я и не знала, что лучи преломляются. Я просто рисую так, как вижу с нашей площадки.

— Это потому что у тебя врожденная наблюдательность, — авторитетно заявил Илья. — Между прочим, знаешь ли ты, что если чайка кричит очень громко и низко летает, это к перемене погоды?

Илья поднял голову, чтобы показать на чаек, но договорить не успел. Прямо над их двором, задевая верхушки платанов, вдруг пронесся странный порыв ветра. Он был резким, холодным и каким-то... нездешним. Листья на платанах зашелестели не своим обычным шелестом, а будто зашептались. И вместе с этим порывом ветра со стороны старого маяка, который виднелся вдалеке, у самого края порта, донесся необычный звук.

Это был не скрип качелей, не стук мяча и не крик чайки. Это было звонкое «ДЗ-Ы-Ы-НЬ!», а потом глухое «БУМ!». Звук эхом прокатился по соседним дворам и затих.

Есения и Илья замерли. Даже мальчишки, игравшие на пиратском корабле, на секунду перестали шуметь. Чайки на крыше их дома встрепенулись и затихли.

— Ты слышал? — шёпотом спросила Есения, откладывая синий карандаш.

— Слышал, — так же шёпотом ответил Илья, и его глаза под очками стали круглыми и серьезными. — С точки зрения акустики, это был резонансный удар металла о твердую поверхность с последующим...

— Пойдем! — Есения не дослушала. Она схватила Илью за руку и потянула его из беседки. Альбом с недорисованным морем остался лежать на столе, прижатый камушком, чтобы не улетел.

Они выбежали со двора мимо клумбы с яркими георгинами, которые высаживала бабушка с первого этажа, мимо лавочки, на которой дремал старый рыжий кот Персик, и помчались по улице, ведущей к маяку. Их звонкие шаги гулко отдавались от стен высоких домов. В окнах мелькали горшки с геранью, на балконах сушилось белье, а из открытой форточки на втором этаже доносилась знакомая мелодия — у кого-то работал телевизор. Все было как всегда, но теперь в привычную жизнь их двора ворвалось что-то неведомое.

Сердце Есении колотилось. Ей было чуть-чуть страшно, но гораздо больше — невероятно любопытно. Она знала — в Солнечноморске не бывает просто так. Если дует странный ветер и раздается загадочный «Дзынь-бум», значит, прямо сейчас начинается самое настоящее приключение. А Илья, который на бегу поправлял очки и бормотал что-то про «аномальные звуковые волны», думал точно так же.

Дорога к старому маяку была пыльной и неровной. Чем ближе ребята подходили, тем больше вокруг становилось непонятных вещей. Валялись старые, проржавевшие шестеренки, спутанные мотки проволоки и какие-то металлические пластины. Илья то и дело нагибался, поднимал то одну, то другую и бормотал себе под нос умные слова вроде «ферросплав» и «оксидирование». Есения не понимала этих слов, но ей казалось, что они пахнут пылью и временем.

— Смотри, Есения, это же настоящая обмотка от микроэлектродвигателя! — воскликнул Илья, поднимая что-то, похожее на медное колечко с волосками.— Тише! — вдруг остановилась Есения и приложила палец к губам. — Слышишь?

Из кустов дикого шиповника, что разрослись у самого подножия маяка, доносился странный звук. Не звон и не грохот, а тоненькое, жалобное жужжание. Как будто большой майский жук попал в банку и не может выбраться. Жужжание прерывалось тихим, едва слышным писком.

— Там кто-то есть, — прошептала Есения, и ее голубые глаза стали огромными. — И ему, кажется, больно.

Не раздумывая ни секунды, она решительно шагнула в колючие заросли. Ветки царапали ее голые коленки, но она не обращала внимания. Она думала только о том, что кому-то нужна помощь. Илья, вздохнув, полез следом, стараясь уберечь свои очки.

И тут они его увидели.

В небольшой ямке, полузасыпанный сухими листьями и песком, сидел мальчик. Но какой-то совершенно необыкновенный. Он был небольшого роста, примерно как сама Есения. Одет он был в странный серебристый комбинезон, который тускло поблескивал на солнце. Но самое удивительное было не это. Одна рука мальчика была сделана из прозрачного пластика, и внутри нее переливались маленькие разноцветные огоньки, как в новогодней гирлянде. А один глаз, вместо того чтобы быть обычным, светился мягким голубым светом и издавал то самое жужжание. Мальчик тер его здоровой рукой и тихонько всхлипывал.

Илья открыл рот и тут же его закрыл. Он хотел сказать что-то про кибернетику и андроидов, но не смог произнести ни звука.А Есения просто присела перед мальчиком на корточки и ласково спросила:— Привет. Ты кто? Тебе больно? Как тебя зовут?

Мальчик вздрогнул и поднял голову. Его обычный глаз был серым и очень испуганным. Он посмотрел на Есению, на Илью, потом снова на Есению. Светящийся глаз мигнул, жужжание стало тише.— М-меня зовут Робик, — сказал он дрожащим голосом. Он говорил немного отрывисто и необычно, как будто радио. — Модель РБ-7, но можно просто Робик. Я я упал с транспортировочного корабля. Меня потеряли. И теперь я, кажется, сломался.

— Ты не сломался! — твердо сказала Есения. Она, как и все дети, точно знала: сказать «ты сломался» — это самое обидное, что можно сказать живому существу. А в том, что Робик — живой, она ни капельки не сомневалась. — Ты просто немножко разладился. Мы тебя починим. Правда, Илья?

Илья, наконец, справился с оцепенением. Он поправил очки и, стараясь говорить как можно увереннее, произнес:— Разумеется, починим. С технической точки зрения, это не выглядит как критическое повреждение. Скорее, как нарушение контакта в оптическом нерве модуля «глаз-М». Нужна тонкая настройка.

Робик перевел взгляд с одного на другого. Его нижняя губа перестала дрожать. Ему было всего четыре года по времени активации, он был смелым искателем приключений, но оказаться одному в незнакомом месте было очень страшно.— Вы вы правда мне поможете? — тихо спросил он. — Я боялся, что меня никто не найдет. Или найдут и испугаются.

— Мы не из пугливых! — гордо сказала Есения и улыбнулась своей самой солнечной улыбкой. — Пойдем. Мой папа точно знает, что делать. Он у меня вообще всё чинит: и утюги, и часы, и даже старый приемник. А ты, значит, с корабля упал Ничего себе! Ты, наверное, инопланетянин?

— Я киборг, — Робик впервые чуть-чуть улыбнулся. — Это почти как человек, только с очень полезными дополнительными деталями. Я умею быстро бегать, высоко прыгать и сканировать цветы. Хотите, просканирую вот этот, желтый?— Это одуванчик, — рассмеялась Есения. — Пошли, Робик-киборг. Будем с тобой дружить. Да, Илья?— Дружить? — Робик посмотрел на свою светящуюся руку. — А вы разве будете дружить с тем, кто немного отличается?

Есения переглянулась с Ильей.— Конечно, будем! — хором сказали они.