Йен Мур – Смерть и круассаны (страница 43)

— Да, это было удачное стечение обстоятельств, мадам. Я ждал. И, как уже говорил, сам не знал, кого дождусь. Прийти мог любой из полудюжины людей. Я рад, что пришли вы, мадам.

Ричард почувствовал, что здесь его заслуги остались недооцененными.

— Полагаю, смерть мсье Полина замедлила процесс: все перестали искать вашего брата — живого или мертвого.

— Бедный Шарль. Меня это ужасно огорчило. Мы ведь все вместе и служили, и росли. По понятным причинам я не разговаривал с ним много лет, но мой брат часто мне рассказывал, каким он стал бесхитростным. Да, он пристрастился к выпивке, но был совершенно безобидным.

— Да, и я его запомнил таким же.

— Помню, решил, что бедняга Шарль станет для меня выходом из положения. Кто-то снес ему все лицо, одет он был в вещи брата…

— Но вы забыли о номере?

— Я не забыл о нем, моя дорогая, просто не подумал, что итальянцы будут такими дотошными да и что они вообще знают об этом. Я их недооценил. Кто-то взял руку покойника, все сверил и понял, что это вовсе не мой брат. Я скорблю по Шарлю; мой брат его любил и заботился о нем. Он бы не хотел, чтобы того прикончили лишь ради спасения нашего бизнеса.

— Давайте вернемся к исходной точке.

— Да. Чтобы прекратить все это, мне нужно, чтобы брата нашли. Снова.

— И убили. Снова.

— Да, моя дорогая. — Он посмотрел на них со смесью надежды и отчаяния. — Само собой, деньги достанутся вам, — добавил он. — Пять сотен тысяч евро. — Ричард внимательно посмотрел на Валери, но та приняла совершенно невинный вид. — Вы, конечно, не обязаны, решать вам, но я был бы благодарен, если бы вы поделились с Мари.

— Думаю, она не станет возражать.

— Но что, если Мари убила Шарля Полина? — Валери пыталась задать этот вопрос как можно деликатнее, но у нее не совсем получилось. — Она определенно выдавала себя за вашего брата.

— Ты уверена? — Ричард был поражен.

— О да, стоит только взглянуть на ее руки.

На лице старика отразилась печаль.

— Мне приходило это в голову, и я бы не хотел, чтобы награду за голову брата получил убийца Шарля. — Он покачал головой, из глаз его текли слезы. — Как вы поступите? — спросил он прерывающимся голосом.

Немного погодя Ричард и Валери вернулись по подземному коридору назад в подвал, чтобы замести следы, и ненадолго задержались, возвращая на место покрывало, спрятавшее леденящую улыбку Венсана Граншо.

— Значит, они оба считали себя отцами? — Ричард покачал головой, стараясь разговорить молчаливую Валери. Это сработало.

— Они оба сами напросились, — фыркнула Валери сердито. — Тщеславие — отличный рычаг для управления, особенно если речь о мужчинах определенного возраста. — И она обогнала его на пути к лестнице.

— Наверное, так и есть, но здесь классический случай cherchez la femme…[84] — заметил он, пытаясь сравнять счет.

Валери медленно кивнула, распахнув глаза, и очень тихо, неслышно для Ричарда, прошептала:

— Гениально!

Глава тридцать четвертая

Он всегда жаждал тихой жизни. Проснуться, похлопотать, немного поискать информацию, написать пару сотен слов; aperitif поздним утром с последующим обедом — это всегда было для Ричарда идеальным началом дня. Именно так проходил его день до этого момента, а потому — в теории — ему следовало бы наслаждаться им намного больше, чем сейчас. Он задумчиво налил себе очередной бокал белого вина, чтобы отвлечься, но это ничуть не помогло выкинуть из головы навязчивый вопрос, хаотично и бесцельно носящийся там, словно воздушный шарик, который надули, но завязать не успели.

Что она задумала?

Он прекрасно понимал, что, когда речь шла о планировании, его не включали в комитет, насколько ему известно, состоявший из двух членов: Валери и Паспарту. Но они столько пережили вместе, стольким делились, что ему казалось, он имеет право быть в курсе событий, оттого особенно обидно было осознавать: судя по всему, в его услугах больше не нуждаются. За завтраком Валери была очень тиха, большей частью глядя в телефон, затем ушла к себе, «сделать пару звонков», а час спустя он услышал, как она уезжает в своей обычной манере автогонщика, и на этом все.

В голове мелькнула мысль, что на самом деле ему стоит побеспокоиться о ней, но он не мог вообразить себе такой сценарий, при котором Валери попадала бы в беду. Риззоли были нейтрализованы; лишь он и Валери знали о том, что Граншо спрятан в холодильнике… На первый взгляд, все было под контролем.

Ну и что же она задумала?

«Да к черту все эти игры в солдатиков, — подумал он, одним глотком допивая вино, — лучше уж я немного поработаю» — и направился к полкам, чтобы выбрать фильм. Провел пальцем по корешкам дисков, расставленных по жанрам и разбитых по алфавиту внутри категорий сложной системы, включающей даты выпуска и студии. Наконец остановился на комедии «Дорога в Утопию» 1945 года студии «Парамаунт». Хватит с него простаков из фильмов-нуар; пора немного посмеяться.

Он включил фильм, немного повозился в любимом кресле, затем встал, взял бутылку вина и снова занял свое место. Жалюзи были опущены, а телефон — отключен; его ждал идеальный послеполуденный отдых.

— Так и знала, что найду тебя здесь.

Валери вошла в комнату: как всегда, с Паспарту на руках. Сначала она включила свет, затем подняла жалюзи и распахнула окна. Ричард не шевелился, замерев с наполовину поднесенным ко рту стаканом. Она посадила Паспарту ему на колени — песику, по крайней мере, хватило такта принять виноватый вид, — забрала у него стакан, сама сделала глоток и поставила на стол вне его досягаемости. Он тоскливо посмотрел туда.

— Могу ли вам чем-нибудь помочь, мадам? — спросил он сухо.

— Конечно, можешь! — воскликнула она. — Я не справлюсь без тебя, Ричард.

Его лицо судорожно пыталось отразить всю череду переживаемых в данный момент эмоций. Сначала появилась улыбка, затем в глазах вспыхнуло недоверие, за которым последовало негодующее сжатие губ и трепетание ноздрей, затем брови изогнулись в подозрении. Он выглядел так, словно участвовал в конкурсе на лучшую гримасу.

— Правда? — спросил он, голосом выражая то же, что и бровями.

— Правда, — подтвердила она, не колеблясь.

— А где ты пропадала все утро?

— Мне нужно было кое-что проверить — к примеру, наших друзей, Риззоли. Они в порядке, немного не в форме, но в порядке. И еще так, всякие мелочи.

Внезапно в ее голосе прорезалось смущение.

— А что ты хочешь, чтобы я сделал? — Он все еще не был готов расстаться со своими подозрениями.

— Хочу, чтобы ты отвез меня пообедать, — заявила она тоном, который подразумевал, что он мог бы и сам догадаться.

— Хорошо. — Он решил просто плыть по течению. — Мне заказать столик?

— Я уже заказала, — ответила она, подхватывая Паспарту.

— И куда я тебя веду?

— К Бруно. — В глазах ее вспыхнуло лукавство. — На самом деле это, скорее, вечеринка.

— Вечеринка?

Ему ужасно захотелось, чтобы она хотя бы раз выдала ему всю информацию сразу, а не заставляла его все время чувствовать себя болваном.

— Да, там будут Мари, Мелвил, судья Граншо, Бруно, само собой, мы с тобой — в общем, все.

Ричард прищурился.

— Ты что-то затеваешь, и я бы хотел узнать, что именно.

— Я знаю, кто убил мсье Полина, — призналась она, и он собрался перебить ее. — Ну, в действительности думаю, что знаю, кто убил мсье Полина, и мне нужно, чтобы ты помог это доказать.

— Кто?

— Не хочу говорить, пока все не станет ясно.

— Но тогда и говорить не придется.

— Да, тут-то ты все и узнаешь.

— Да, но почему я не могу узнать сейчас? То есть если тебе нужна моя помощь и все такое.

Она принялась нервно расхаживать по комнате.

— Ричард, ты чудесный человек, и я считаю нас отличной командой, правда?

— Да-а-а. — Казалось, ему уже доводилось участвовать в подобных беседах, причем неоднократно. Обычно в итоге ему приходилось стоически выслушивать высказывания вроде того, что его любят «как брата», и так далее.

— Но ты слишком честный. Если я все тебе расскажу, ты не сможешь ничего скрыть. — Он снова сжал губы. — Ты смотришь на актеров, — она указала на экран, где все еще шла «Дорога в Утопию», — но сам играть не умеешь.

Он не смог скрыть легкой обиды и в то же время был вынужден признать, что она права. Как-то они с Клер вступили в бридж-клуб — это была идея ее босса, — но всего после нескольких партий жена отказалась быть его партнером.

— У тебя лицо не как открытая книга, Ричард; это чертова витрина!