Йен Мур – Смерть и круассаны (страница 45)

— Почему вы в этом так уверены, мадам?

— Так вон же он, смотрите! — Она указала на другую сторону площади, где стоял сгорбленный старик.

У Ричарда челюсть отвисла, и он резко обернулся, уставившись на Валери. Стоящий в дверях пивной Бруно перекрестился, а Мари уронила несколько тарелок. Даже Мелвил был потрясен. Боннивал тут же подскочил, но старик скрылся за углом, не успел полицейский кинуться вслед за ним. Он все равно побежал и вернулся на замершую террасу несколько минут спустя.

— Должно быть, мы все ошиблись, — сказал он, снова запыхавшийся и ничуть не убежденный. Затем сел и взял свой стакан. — Наверное, это старик Левре, они всегда были похожи.

Медленно и молча, но все в пивной вернулись к своим делам, а Ричард наполнил свой стакан.

— Это была Мари, — настойчиво повторила Валери.

— Мадам… при всем уважении…

— Она дочь своей матери, разве нет?

Боннивал кинул взгляд на Мари, снова появившуюся в дверях, и улыбнулся.

— Да, — протянул он, — она такая.

— Такая же красивая, полная жизни.

— И это тоже.

— Вероломная, изворотливая, жадная.

Боннивал повернулся к Валери, и Ричард ощутил, как он напряжен.

— Она убила Полина.

— Она не могла, — прошипел Боннивал. — Зачем ей это?

— Это же очевидно, мсье. Из-за денег. Она зарабатывала деньги на делишках Граншо с момента его исчезновения.

— Я знал об этом; но я за ней присматривал. Следил, чтобы она не зашла слишком далеко.

— Однако она зашла, не так ли? Она действительно зашла слишком далеко.

— Но это не значит, что она могла убить Полина; зачем ей вообще это делать? Она и так получила достаточно. — Мужчина говорил тихо, сквозь сжатые зубы, не угрожая, а, скорее, отчаянно боясь потерять контроль.

— Если она дочь своей матери, ей не бывает достаточно, и вам об этом известно. — Боннивал собирался сказать что-то еще, но Валери ему не позволила. — Как давно вы знаете, что она ваша дочь, мсье?

Боннивал закрыл глаза, затем откинул назад голову и посмотрел в вечернее небо.

— Поверить не могу; он опять тут!

Ричард подавился своим напитком, увидев в отражении окна Венсана Граншо, но на этот раз пересекающего площадь. Не успел он дойти до другой стороны, как еще один Венсан Граншо прошмыгнул в противоположном направлении. Боннивал вскочил, потянувшись рукой к пистолету. Но было уже слишком поздно, поскольку оба Граншо скрылись из виду до того, как он успел хоть что-то сделать, к тому же он отвлекся, когда видевшая все это Мари упала в обморок, прямо в руки Мелвила.

Ричард схватил pichet[85] красного вина, все еще стоявший на столе, и налил себе полный стакан. Он никак не мог понять, что вообще происходит.

Боннивал бережно устроил Мари в кресле внутри пивной, отодвинув Мелвила в сторону.

— У нее шок, — сказал он сердито, возвращаясь к столу, но так и не присев. — Не знаю, что за игру вы ведете, мадам, но это ни капельки не смешно.

— Мсье, это не игра. Спрошу еще раз: как давно вам известно, что Мари — ваша дочь?

Боннивал наклонился через стол, сначала посмотрев на дверь и убедившись, что Мари ничего не услышит.

— Перед самой своей смертью Антуанетта сама рассказала мне. Я и до этого кое-что подозревал, но не был уверен. Теперь я замечаю сходство.

Ричард оглянулся на пришедшую в себя Мари, затем незаметно перевел взгляд на великана рядом с собой, но ничего такого не заметил.

— Антуанетта заставила меня пообещать, что я пригляжу за ней, позабочусь, чтобы с ней ничего не случилось и чтобы она ничего не узнала.

— Но?.. — мягко подтолкнула Валери.

— Но я же не могу разорваться! — Он злился, правда, не на Валери, а на то, как сложилась ситуация. — До меня слишком поздно дошло, что она ввязалась в игры с мафией, в игры Граншо. — Он практически выплюнул это имя. — Я всегда закрывал глаза на делишки Граншо, потому что судья просил меня об этом: он сказал, что, если я раскрою его брата, это подорвет и его положение, и я оставил того в покое. Признаюсь, я радовался тому, что он пропал, пока не узнал, чем занимается Мари. Я не смогу тягаться с мафией, мадам; с моими ресурсами я едва справляюсь с…

— Но затем она убила Полина, и на этом все закончилось.

— Она никого не убивала, мадам; она на это просто неспособна. — Он говорил медленно, пытаясь сохранять спокойствие.

— Но даже сделав это, она не смогла бы потребовать два миллиона евро. Не тот человек, — заметил Ричард.

— Два миллиона? — Боннивал повернулся к нему.

— Вы не знали? — Ричард вжался в спинку стула, грея в руках бокал с вином.

— Неудивительно, что девочка лишилась чувств! — Боннивал был в ярости. — Да еще сегодняшний фарс. Вы доведете ее до предела; она попытается прикончить Граншо, если сможет его найти.

Он поднялся, готовый немедленно броситься на поиск старика или стариков — Ричард до конца не понял.

— Я так не думаю, мсье. — Валери была само спокойствие.

— А почему вы так уверены? — Боннивал угрожающе навис над ней, но она не дрогнула.

— Потому что он ее отец.

— Это ложь! — прохрипел он. — Этот негодяй, этот подлец не мог быть отцом Мари! — Теперь его лицо было в нескольких дюймах от невозмутимой Валери. — Я бы сам его убил, будь он тут!

— Сделайте одолжение, — сказала Валери и сорвала фетровую шляпу со спящего судьи, на месте которого, однако, обнаружился жутко улыбающийся Венсан Граншо, который, похоже, так и не раскаялся до самого конца. Боннивал отшатнулся и всадил три пули в грудь старика. Тело того едва шевельнулось. Он выстрелил еще трижды, с тем же эффектом. Потрясенный, он нагнулся, и тут вышедший из тени синьор Риззоли повалил его на землю, а синьора Риззоли сделала несколько снимков несомненно мертвого Венсана Граншо.

Ричард снова наполнил бокал вином из своего pichet, и в этот момент появились Мартин и Дженни Томпсон, оба одетые как Венсан Граншо.

— Можно надеяться, что на этом беготня закончилась, старик? — выдохнул Мартин.

— Я так сто лет уже не бегала, — подхватила Дженни, — это так возбуждает.

Ричард и им налил выпить. Не отвлекись он на это, наверное, сам упал бы в обморок.

Глава тридцать шестая

— Ну и кто в итоге оказался отцом? — спросила мадам Таблье, старательно сохраняя равнодушный вид.

— Не знаю, — ответил Ричард, — кандидатов множество. Вероятно, даже Бруно.

— Мужчины! — выплюнула она, озадачив Ричарда своим видением ситуации.

Прошла неделя с признания Боннивала. Как только Риззоли исчезли с доказательствами смерти Граншо — к счастью, не с кистью или целой рукой, а всего лишь с тем, что, по их мнению, удовлетворило бы их боссов, — пришло время вызова властей. Каждый рассказал свою историю без запинок: Валери, судья Граншо, Бруно, Мари и Мелвил; все подготовились просто блестяще. Мартин и Дженни быстро убрались и не участвовали в разбирательствах, а Ричард свою роль слегка подвыпившего случайного участника событий сыграл просто гениально, во многом благодаря тому, что он им и являлся. Он участвовал в подмене судьи на его подмороженного брата, а больше ни в чем, и теперь с трудом скрывал свое разочарование.

— Ты правда считала, что мне ничего нельзя рассказать, вообще ничего? — тихо спросил он у Валери намного позже тем же вечером, по пути домой. Его терзала нешуточная обида.

— Но, Ричард, ведь именно ты разобрался во всем этом первым! — воскликнула Валери.

— Серьезно? — спросил он угрюмо, затем, осознав, что она сказала, повторил доверчиво: — Правда? Я?

— Да! Ты сказал: Cherchez la femme...

— В смысле, Мари?

— В смысле, Антуанетту.

— Антуанетту, конечно. — Он все еще ничего не понимал.

— Ей удалось собрать потрясающую команду защитников для дочери, которой, как она понимала, вскоре придется остаться одной, и как же она это провернула? Убедив их всех, что они ее отцы.

— Но это значит…

— Да, Ричард.