Йен Мур – Смерть и круассаны (страница 42)

— В таком случае я, пожалуй, сделаю то же самое, мсье le juge, — кротко сказала Валери и выложила достопамятную «беретту» рядом с пистолетом судьи.

— Я знал, что не ошибся, доверившись вам: все еще неплохо сужу о человеческой натуре, — сказал он с превосходством.

— Как вы узнали, что мы там? — Ричард положил свой фонарик рядом с двумя пистолетами, подчеркнув этим, что по его части больше битвы без оружия.

Старик хихикнул.

— Ха! Я приладил звонок к той двери, что под лестницей. Очень просто и действенно.

— И вы ждали нас? — поинтересовалась Валери.

— Я ждал кого-нибудь. Там мог оказаться любой из вас; вы все искали его. Сомневаюсь, что вы первыми проникли в дом. Однако туннель нашли только вы. Отличная работа.

— Моя, — похвалился Ричард, но его проигнорировали.

— Знаете, это не я, — торопливо заговорил судья, — я его не убивал! — Он снова начал задыхаться: очевидно, силы его были на исходе. — Если хотите выпить, наливайте себе сами. Я буду виски.

— Я тоже, — поддержал Ричард, подумав, что это вполне приемлемо. — Валери?

— Нет, спасибо.

— Я нашел его таким. Там, в туннеле. Спасибо, — сказал он Ричарду, когда тот протянул ему стакан с виски. — От души налил, как положено.

— И он был мертв, когда вы его нашли?

— Мертвее некуда. Сердечный приступ; он давно болел, так что это не стало неожиданностью. К счастью, скончался внизу, и я смог запихать его в тот холодильник. Сам все настроил, — гордо добавил он. — Не так уж трудно превратить обычный холодильник в морозилку, всего-то и пришлось, что подключить новый термостат к компрессору и реле.

— Но зачем? — спросила Валери, заставив Ричарда ощутить прилив благодарности за то, что не он один ничего не понимает в происходящем.

— А, — старик поболтал виски в бокале, сделал глоток, довольно причмокнул, а затем признался торжествующе: — Все это было частью плана. — Он закрыл глаза, и Ричард на мгновение испугался, что старик уснул или даже хуже. — Извините, — произнес тот, внезапно открывая глаза, — я очень устал.

— Вы собирались рассказать нам про план, — подсказала Валери.

Он улыбнулся.

— План был очень прост. — Он медленно перевел взгляд с одного собеседника на другого. — Его суть заключалась в том, чтобы обеспечить Мари. Однако смерть забрала брата раньше, чем ожидалось; мы еще не были готовы.

— Готовы к чему? — спросил Ричард.

— Готовы завязать.

— Завязать с чем? — Ричард начинал выходить из себя. Каждый ответ был таким расплывчатым, что вызывал кучу новых вопросов, как при разгадывании криптокроссворда[83], а Ричард их терпеть не мог.

— Вы работали с вашим братом? — спросила Валери тихо, словно только что это поняла.

— Все верно, дорогая моя, — он хихикнул. — На публике мы с братом были злейшими врагами. Я непримиримо ненавидел его незаконную деятельность, а он терпеть не мог торжество закона.

— Но зачем? Я имею в виду: для чего так утруждать себя?

— Это было также его идеей. «Они опасные люди, — говорил он. — Так зачем нам двоим рисковать, если что-то пойдет не так? Никто не уходит из мафии, — были его слова, — разве что в деревянном ящике». Поэтому, хотя нас и было двое, наши итальянские коллеги все время видели лишь одного. «Две головы — одно лицо», как говаривал мой братец.

— И вы построили туннель для тайных встреч. Непростая работенка. — Ричард был действительно впечатлен. — Как вам удалось сохранить это в секрете?

— Парни из лагеря переселенцев. Трудяги сделают все что угодно за деньги и, — он покачал пальцем, — ни одной живой душе не расскажут, если обойтись с ними честно.

Они посидели в тишине несколько минут, затем Ричард встал и начал мерить шагами комнату, пытаясь сложить из кусочков всю картину.

— Я все еще не понимаю, при чем тут Мари, — сказал он.

— Вы оба на ней помешались. — С уверенностью кивнула Валери.

— Помешались? Наверное, да, но не так, как вы подумали. Мы оба любили ее; а я и сейчас люблю. И, уверен, мой брат — тоже, где бы сейчас ни находился. — Он поднял глаза к небу, что Ричарду показалось слегка наигранным с учетом того, что покойник был прямо под ними, в переделанной из холодильника морозилке. — Он считал себя отцом Мари, — добавил судья легко.

Валери сразу заметила двусмысленность.

— Только считал?

— О да, считал. Он вовсе не был ее отцом, но это, так сказать, полностью соответствовало нашим планам.

— Потому что отцом Мари были вы, но из-за выбранной вами роли не могли это показать.

— Именно. Вы очень умная женщина. — Он улыбнулся и снова закрыл глаза. — Ее мать держала гостиницу в нашем городке. Она была подобна самой природе. Способная исцелять и разрушать, любить и ненавидеть. Не было на свете более свободолюбивой души, но она бы сделала что угодно, чтобы защитить свою дочь. Как и мы.

— М-м-м… — Ричард подыскивал слова, чтобы потактичнее спросить об очевидном. — Но откуда у вас появилась уверенность, что именно вы отец Мари?

Старик уставился в пространство затуманенным взглядом.

— Она сама мне сказала, — коротко ответил он. Ричард и Валери с сомнением переглянулись.

— Мари вам сказала?

— Нет! Ее мать, Антуанетта, она сказала мне. А Мари ни за что не должна узнать! Антуанетта заставила меня поклясться в этом. И я знаю, что от брата она потребовала того же. Мари не должна узнать!

Стоя позади мсье Граншо, Ричард кинул на Валери взгляд, несомненно, означавший, что старик с большой долей вероятности бредит. Валери даже не шевельнулась в ответ, но было ясно, что она абсолютно такого же мнения.

— Значит, ваш план заключался в том, чтобы Мари поверила, что сама заработала себе денег, а не получила в наследство от вашего брата.

Граншо медленно кивнул.

— Я знаю, что вы думаете, мадам: что мы два помешанных на юности и красоте старика.

— Да, — отрезала Валери, — именно так я и думаю.

Он снова хихикнул.

— Возможно. Я оставил около полудюжины конвертов для Мари. Знал, что ее преданность моему брату и любопытство заставят отправить их, а в ответ ей пришлют деньги известным способом: в винных бутылках, наполненных банкнотами в пятьдесят евро.

Внезапно его лицо потемнело.

— Красота и любопытство достались ей от Антуанетты. Вместе с ее жадностью.

— Но вы не подозревали, что она сама начнет паковать и отправлять конверты?

— Именно, мсье. У нее теперь достаточно денег, чтобы жить с комфортом, и дом записан на ее имя; брат сказал ей, что это налоговая махинация. Но, как и ее матери, ей этого оказалось недостаточно. И когда Боннивал сообщил, что в городе появились подозрительные личности, итальянцы, но не родня Бруно…

Ричард с Валери снова переглянулись, и Ричард одними губами спросил у нее: «Бруно?».

— Я знал, что должен как-то это остановить. Остановить ее, пока она не увязла слишком глубоко.

— Вы имеете в виду, что вашему мертвому брату пришла пора умереть? — Тут Валери поднялась и отхлебнула виски из стакана Ричарда. Старик кивнул. — Но сначала вам нужно было вернуть его к жизни, чтобы Мари ни в чем не заподозрили.

Он улыбнулся ей: очевидно, впечатленный ее проницательностью.

— Но кое у кого возникла такая же идея. Кто-то еще изображал моего брата одновременно со мной!

Казалось, эта мысль приводит его в ярость.

— Это вы останавливались у меня? — спросил Ричард, надеясь, что его вопрос не сочтут попыткой вернуть восемьдесят пять евро или оплатить испорченные обои. — Те обои были весьма недешевыми, — пробормотал он себе под нос.

— Наверное, я уже запутался. Везде, где бывал, я старался оставить своего рода визитную карточку.

— Кровавый отпечаток?

— Да. Или что-то вроде этого. Я хотел, чтобы итальянцы решили, что меня забрали их конкуренты. Надеялся, что они бросят поиски, решив, что опоздали. — Он хмыкнул себе под нос. — Братец от души посмеялся бы над моей наивностью.

Несколько мгновений они сидели в тишине.

— Но вам удалось навести их на след в надежде, что люди начнут поиски с истоков.