Йен Макдональд – Чага (страница 8)
– Во мне течет кровь кельтов, – ответила тронутая этим Габи.
– А во мне – кровь финно-угров. Ну, по отцовской линии, через пару поколений. Могучий народ. Гордый народ. Смотри. – Она оттянула истрепанный ворот майки с надписью «Сибирск», открыв татуировку с двумя пересекающимися кругами на своей правой груди. – Младший шаман. Или шаманка?
– Ша-персона? Серьезно?
– Серьезно, Гахби Уммик-Азлан. У отца не было сыновей, и он раскрыл секреты старшей дочери. Мне. Оксане Михайловне. Я уже умею летать. Без проблем! Пройдет время – буду исцелять больных, заглядывать в сердца людей, говорить с голосами леса, принимать обличья духов и животных. Смотри. – Она оттянула ворот с другой стороны. На левой груди была вытатуирована маска волка. – Может, поэтому я и не верю в инопланетян, другие планеты, колонизацию и остальное. Я знаю, что Земля еще сильна, еще может нас удивить. Особенно здесь, в Африке, где все родилось. А! Мозес! Ты великий человек. Что будешь делать потом? – Великий Мозес выставил перед ними еще бутылки, и продолжил их выставлять, а две женщины продолжали их осушать, и болтали о мужчинах, и деньгах, и футболе, и пытались учить друг друга финно-угорскому и ирландскому, что, разумеется, заканчивалось смехом и расплесканным пивом, потому что они учили друг друга только скабрезностям.
– Иди спать, Габи Мак-Аслан, – сказала Оксана Телянина, когда шеренга бутылок дошла до края стойки. – У тебя завтра большой день: новый город, новая работа, новые коллеги. Нужен сон. И мне тоже. Завтра рано вылетать.
– После вот этого?
Оксана повернула правое предплечье тыльной стороной вверх. Постучала по бугорку под запястьем.
– Диффузионная помпа. Выгоняет бухло из крови с той же скоростью, с которой я пью. Ссу чистым алкоголем. Завтра полечу на Рувензори трезвая, как судья. Трезвее.
Рувензори. Лунные Горы. Белизна на карте Чернейшей Африки. Terra Incognita. После Килиманджарского инцидента картографы были вынуждены перерисовывать эти неизведанные регионы с пометками «Здесь водятся драконы».
– Повторим, да? – спросила Оксана. – Когда вернусь – бог знает когда. Я тут только потому, что бабуиню. Ушла с квартиры, чтобы подруга могла
– «СкайНет» этим занимается. Тебе придется оставить сообщение, чтобы я смогла тебя найти; мой номер снят всего на пару дней. Не знаю, где я буду потом.
– Я тебя найду. Вот увидишь. А, черт. Мозес, ты что, уже закрываешь? Слишком рано. Может, мы выпьем еще по одной, ага? Мозес!
Его сверкающие зубы ничем не выдавали, что только что откупорили четырнадцать бутылок «Таскера».
– Больших болтов и крепкой водки!
– Больших болтов и крепкой водки! – согласилась Габи Мак-Аслан.
Она проснулась бодрой, трезвой и решила добраться до работы пешком. Любой город, в котором Габи оказывалась, ей нужно было обойти на своих двоих, присвоить – как животному, которое помечает территорию собственным запахом. Она пересекла парк Ухуру и шоссе, ориентируясь на раскрытый цветок «Кеньятта-центра», поднимающийся из темноты в утренний свет. Что-то растет, подумала Габи.
Она засняла на камеру большую бронзовую эмблему ЮНЕКТА-Африка с рогами и горой в центре площади. Люди всех цветов, рас и национальностей торопливо проходили мимо, занятые Чагой. Как и она. Все – часть этой великолепной машины, проникающей в сердце великой тайны.
Габи пошла дальше.
Через три перекрестка она заблудилась. Каждый поворот приводил ее к одному и тому же индийскому книжному магазину. Время утекало. Она поймала бы такси, но они, похоже, не рыскали по этим улицам. Не было тут и полицейских, которые за взятку объяснили бы ей, куда идти. Пришлось выбирать между одетыми по уличной моде пацанами в джинсах клеш и кожаных куртках с заплатками, что ошивались у киоска своего приятеля, подрабатывавшего чисткой обуви, и похожими на студентов парнями в одежде смарт-кэжуал, которые ждали зеленого света. Она вспомнила недвусмысленное предупреждение Т. П. Костелло о шприцах с ВИЧ.
– Простите, вы не подскажете, как пройти на улицу Тома Мбойи?
Самый высокий из студентов широко улыбнулся.
– Конечно. Собственно говоря, мы и сами идем в ту сторону. Мы можем вас проводить; одинокой белой женщине ходить по улицам небезопасно.
На ходу они задавали ей вопросы: в отпуске она или работает здесь, откуда она прилетела, сколько здесь провела, бывала ли она раньше в Африке, какие у нее впечатления от Кении? Отвечать Габи мешали долгие обмены приветствиями и рукопожатиями с «друзьями», которые подходили к ним чуть ли не через каждую сотню метров. Через полкилометра троица разрослась до шестерки. Было непохоже, что они приближаются к зданию «СкайНет».
– Это короткая дорога, – сказал высокий бородач в дорогой одежде, который задавал вопросы. К компании присоединился друг номер восемь. – Я хотел спросить, – продолжил бородач, – не поможете ли вы нам, как мы помогаем вам. Вы журналистка, образованная женщина, вы поймете нашу проблему.
На объяснение проблемы потребовалось еще полкилометра пути. Их близкий друг, студент-политолог, влип в неприятности, выступив против коррупции в ЮНЕКТА.
– Сами знаете, когда американцы хлопают в ладоши, наше правительство пляшет. Оно не дозволяет никакой критики присутствия ООН в нашей стране – и поэтому нашему другу грозит серьезная опасность. Его жизни угрожали, навещали его жену и родных – вы понимаете, что я имею в виду. Даже мы сильно рискуем, разговаривая с вами. Вам ничего не будет, вы работаете на западную новостную службу, вас не тронут.
– Так чего вы от меня хотите? Чтобы я рассказала об этом в новостях?
– Боюсь, это подвергнет его еще большей опасности, – сказал бородатый студент. – Его единственный шанс – уехать вместе с семьей на юг, в Мозамбик, где продолжать борьбу безопасно. Он может сесть на корабль в Момбасе; к сожалению, времена теперь такие, что без
– Мы не станем просить у вас так много, – сказал плосконосый, очень черный парень, который до этого молчал. – Пятьсот шиллингов – уже хорошее начало. Это поможет ему с семьей добраться до Момбасы.
Габи остановилась посреди улицы. Восьмерка остановилась вместе с ней и окружила ее. Они казались такими большими, и стояли так близко. И она, и они знали, что это афера. Но никто этого не говорил.
– У меня нет таких денег, – соврала Габи, поджав пальцы в левом ботинке.
– Это неважно, – сказал плосконосый. – У вас есть дорожные чеки?
– Нет, – снова соврала она. – При себе нет. Они в гостинице.
– Тогда кредитка. Вы журналистка, у вас есть кредитка. Вы можете снять деньги в банкомате. Он тут недалеко. Мы вас отведем.
Габи осознала, что вымогательству сопутствует фатальная пассивность. Ты понимаешь, что происходит, и все же идешь на поводу, доигрываешь до конца, потому что другого способа остановить это нет. Они знают, что ты отдашь им пятьсот шиллингов, чтобы освободиться, и они вернутся на свой перекресток и расскажут ту же самую историю следующему лопуху, который спросит дорогу до улицы Тома Мбойи. Если бы они просто перерезали ремешки ее сумки и унеслись на мопеде, все было бы не так плохо. Они просто заметили бы удобный шанс и воспользовались им; это не было бы чем-то личным, в отличие от медленного вываживания, а потом группового изнасилования ее доверия.
Вот и банкомат, которым она может воспользоваться. Как они и говорили, до него было недалеко. Габи неловко выудила карточку из сумки. По улице шел белый мужчина в чинос и выцветшей джинсовой рубашке. Она не хотела, чтобы он увидел ее финальный позор. Мужчина смотрел на нее. Он направился к ней. Он улыбнулся ей. Широко.
– Милая! Вот ты где!
Незнакомец подхватил ее на руки и крепко поцеловал в губы.
– Когда ты не пришла, я отправился на поиски. Я знаю, как легко заблудиться в этом городе. – У него был американский акцент. Он стиснул руку Габи и повел ее прочь от вымогателей. – Простите, ребята, я надеюсь, вы не возражаете, мы немножко опаздываем.
Он не отпускал руку Габи, пока они не отошли на два квартала.
– Иисусе. Кем бы вы ни были, спасибо вам.
– История про руандского беженца, да? – спросил американец. Он был среднего роста, среднего сложения, средней привлекательности. У него был средний среднезападный акцент. Но в глазах его была та же синяя искорка, из-за которой первой любовью Габи стал Пол Ньюман, а с ней все среднее становилось превосходным.
Габи все еще ощущала вкус его поцелуя.
– История про студента, скрывающегося от правительства. Как вы поняли?
– Меня тоже так обдурили. Я только сошел с самолета, как у меня выманили сотню долларов. Мне было так стыдно, что я месяц никому не мог признаться.
Габи содрогнулась, как будто они ее облапали. Она понимала этот стыд.
– Я всего лишь спросила дорогу до улицы Тома Мбойи. Мне показалось, что они выглядят безопаснее, чем парни в странной одежде.
– Одежде как из старого блэксплотейшн-кино[18]? – Габи кивнула. – Надо было спрашивать у них. Это ватекни, они, может, немножко пофлиртовали бы, но обдирать бы точно не стали. Шерифы требуют, чтобы у членов их кланов были хорошие манеры.