Йен Макдональд – Чага (страница 4)

– Простите, если буду богохульствовать, – сказал крупный, грузный чернокожий мужчина в соседнем кресле, когда самолет вывернул на главную взлетную полосу Хитроу и начал набирать ход. – Боюсь, я не очень хорошо переношу полеты. – Он вцепился пальцами в подлокотники и уткнулся взглядом в собственные ноги. Когда самолет оторвался от земли, он очень почтительно прошептал: – Иисусе.

Его звали доктор Дэниэл Олойтип. По виду не скажешь, но он был масаем.

– Я сделался городским созданием, гладким и мягким, – извинился он. – Но в первую очередь старым.

– Мне нравится ваше ухо, – сказала Габи, глядя на его правую мочку, которая была проткнута и растянута в кожаную петлю, свисавшую до линии подбородка. Доктор Дэниэл Олойтип достал из стоявшей под сиденьем сумки катушку пленки «Фудзифильм» и вставил ее в петлю.

– Это нынешняя мода. Их выбрасывают из сафари-автобусов тысячами. Не самый подходящий имидж для Агентства по международному развитию.

Доктор Дэн был политиком, членом парламента от избирательного округа Амбосели и южного Каджиадо. Он возвращался на свадьбу дочери из поездки по европейским столицам, где просил помощи. Пустая трата времени, считал он. Европейцы приняли его вежливо, но денег больше не будет. Они не станут давать в долг стране, которая, возможно, уже перестанет существовать к тому времени, когда подойдет пора первой выплаты по процентам.

– Иронично, что с чашей для подаяния послали меня, чей округ исчезнет первым. Половина уже потеряна, и немного утешает лишь то, что я стану первым в парламенте представителем другой планеты. К следующим выборам я буду вести агитацию среди пришельцев.

Доктор Дэн положил своего желтого пластикового жирафа в конце линии, шедшей по краю откидного столика. Габи попивала купленный им виски и представляла, как под брюхом самолета проносится Кения. Темная Африка в предрассветной мгле. Восхитительные имена: Эльдорет и Кисуму, Лонгонот и холмы Нанди, Ньери и Нгонг. Озеро Накуру, озеро Найваша, озеро Баринго. Гора Элгон и гора Кения; Абердэр, теперь называвшийся Ньяндаруа. Рифтовая долина. Эти места были среди первых, которым дали имена человеческие голоса. Могущественные, древние имена.

Она чувствовала снижение внутренними ушами. Продзыньдзынькал капитан. Мы приземлимся через такое-то время. Температура такая-то, скорость ветра такая-то. Пожалуйста, переведите часы на восточноафриканское время, пассажирам, не являющимся гражданами Кении, просьба приготовить для сбора миграционные карточки, также напоминаем, что согласно валютному законодательству любая иностранная валюта, ввозимая в страну, должна быть задекларирована по прибытии и что импорт любой кенийской валюты является незаконным. Спасибо за внимание.

Они снижались, и то предвкушение, что притворялось всего лишь тревогой из-за долгого перелета, сжалось в кулак возбуждения внизу ее живота. Большой самолет опускался ко всем этим сильным древним именам, к новому городу, новым друзьям, новой работе, новой жизни. К «СкайНет», и Найроби, и – чуть южнее, не так далеко, если смотреть по карте, но на самой границе воображения, – к Чаге. Как и Чагу, все это невозможно было остановить. Уже невозможно. Ее руки так сильно дрожали, что она едва смогла заполнить миграционную карточку. Доктор Дэн улыбнулся, увидев, как она пишет «Мультимедийная интернет-журналистка» в графе «профессия».

– Уроженцы Запада всегда приходили в мою страну ради чего-то, – сказал он. – Раньше – ради животных, ради побережья. Теперь – ради Чаги. Никто не приходит потому, что это Кения. К сожалению, этого, кажется, недостаточно. Будьте добры к моей стране, Габи Мак-Аслан: это хорошая страна. Мир должен знать это, раз уж не знает ничего другого.

Самолет слегка тряхнуло.

– О боже. – Доктор Дэн закрыл глаза и стиснул подлокотники. На лбу у него проступил пот. Снова заговорил капитан. Огни по левому борту – это Найроби. Наше место назначения. Самолет снова вздрогнул. Выпустил закрылки. Круто накренился. Габи посмотрела вниз, на желтые огни, разбросанные, как семена, по высокой темной равнине.

Самолет резко повернул вправо. Двигатели взвыли. Габи взвизгнула и вцепилась в спинку переднего сиденья. Доктор Дэн ухватился за раму иллюминатора, пытаясь взять себя в руки, но когда ты скользишь к земле со скоростью триста километров в час, держаться не за что. Все пластиковые жирафы попадали со столика. Стюардессы потеряли равновесие. Миграционные карточки разлетелись перепуганными птицами. Габи увидела, как в окне проступил силуэт, призрачно-бледное крылатое создание, пролетевшее куда ближе, чем было положено какому угодно силуэту. На мгновение огни второго самолета осветили салон, а потом он скрылся.

Габи и доктор Дэн уставились друг на друга. Это были взгляды людей, овеянных ветром от крыльев ангела смерти, что бел, и стремителен, и всегда ближе, чем ты думаешь.

– Я видела другой самолет, – прошептала Габи. – Большой белый самолет. Он летел прямо на нас.

Доктор Дэн кивнул.

– Едва разминулись, – прохрипел он. – Это был самолет ЮНЕКТА.

Капитан извинился по громкой связи и сказал, что произошло непредвиденное сближение, но все под контролем, и они будут на земле через три минуты. Судя по голосу, ему и самому не терпелось оказаться на земле. Включились знаки «Пристегните ремни»/«Не курить». Габи ощутила ободряющий рокот выдвинувшихся и зафиксировавшихся шасси. Три минуты спустя самолет приземлился. Он долго кружил, пытаясь найти место для остановки. Казалось, будто все они заняты огромными поспешно перекрашенными в белый цвет транспортными самолетами с синей горой и парой полумесяцев – символом ЮНЕКТА-Африка – на хвостах.

Габи и доктор Дэн дождались, пока самолет опустеет, прежде чем собрать вещи. На бетонке было холоднее, чем Габи ожидала от Экваториальной Африки. Полоски серого и тускло-красного света озаряли небо за главной башней. Спустившись по лестнице, доктор Дэн пожал Габи руку.

– Пусть свадьба удастся, – пожелала ему Габи.

– Почему-то я в этом сомневаюсь. Ее жених – не хороший мужчина. Впрочем, и моя дочь – не хорошая женщина. Так что, может быть, все устроится. А если нет, я потребую вернуть те пятьдесят голов скота, что отдал этому никчемушнику в качестве приданого. – Из-под пассажирского пирса выехал черный «мерседес». – Приятно было познакомиться, Габи Мак-Аслан. Несомненно, учитывая специфику наших профессий, мы встретимся вновь. Я буду с радостью ожидать этого. И совершенно точно никогда больше не воспользуюсь самолетным туалетом, не вспомнив о вас. – Он лукаво улыбнулся, и черный «мерседес» унес его прочь.

«Не уезжайте! – хотела закричать Габи, оставшись в одиночестве на посадочной площадке среди гигантских белых самолетов. – Не бросайте меня!»

Ее багаж потеряли. Она ждала его на выдаче, пока пришедший мужчина не выключил карусель. Он подсказал ей, где она может написать заявление, и посоветовал не беспокоиться. Сотрудник иммиграционной службы как раз устраивался вздремнуть, когда она пришла. Он поставил штамп в ее паспорте, проверил прививочный сертификат и с чудесной, щедрой улыбкой заверил, что ее чемодан очень скоро отыщется. Вот увидите. Элегантная женщина с очень хорошим английским, сидевшая за стойкой регистрации, одарила ее теми же заверениями и улыбкой. Чемодан доставят в ее гостиницу. Где она будет жить? В «ПанАфрик». Но только три дня, пока не отыщет более постоянное место.

Во всем большом зале прилета был лишь один человек. Невысокий полноватый мужчина средних лет в таком же мятом льняном костюме, какие носил весь мужской персонал в Восточной Африке. Спереди его черные волосы поредели, а сзади были длинными. Казалось, что у него сбился скальп. На его носу сидели круглые очки, которые в сочетании со всем остальным делали его похожим на филина в долгом отпуске. В руках он держал уже ненужную картонную табличку, на которой маркером было написано «Габриэль Мак-Аслан».

– Т. П. Костелло?

– Габриэль Мак-Аслан?

– Габи.

Они обменялись рукопожатием.

– Это все, что ты с собой привезла? – спросил коротышка. Он был шефом найробийского отделения «СкайНет-Ньюс», но так и не утратил акцента уроженца северного Дублина. Парень может покинуть Барритаун[11], но Барритаун парня не покинет никогда.

– Они потеряли мой багаж.

– Найдут. Вот что поражает в этой стране. Кажется, будто вокруг адский хаос, но дела все равно делаются.

На стоянке было даже холодней, чем на посадочной площадке. Дыхание Габи курилось паром. Серого света зари как раз хватало, чтобы сделать белые прожектора ослепительными и сюрреалистичными. Логотипы «СкайНет» на крыльях и капоте большой «тойоты-лендкрузер» сверкали.

«Я здесь, – сказала себе Габи Мак-Аслан, застегивая ремень безопасности. – Это со мной, это реально». Нет. Она не могла поверить. Между ней и реальностью того, что она находится в Африке, до сих пор оставалось похожее на телеэкран стекло.

– Хорошо долетела?

– Если не считать того, что я потеряла все свои мирские пожитки, а при снижении в нас чуть не врезался юнектовский самолет, – настолько хорошо, насколько это вообще бывает при дальних перелетах.

– Чертовы «Антоновы», – сказал Т. П. Костелло, вставляя кредитку в парковочный терминал. – Их должны были утилизировать еще двадцать лет назад, но ООН, как всегда, экономит на всем подряд. Должно погибнуть несколько сотен, чтобы они поумнели.