Яцков Александр – Иногда летом такое бывает (страница 4)

Тяжело дыша, насквозь мокрые, мы смотрели, как медленно по течению уплывает пластиковая банка. А от ствола ольхи по земле в уже спокойную реку тянулась цепь к затопленной лодки.

– Ты… ты, ты чего меня сразу не вытащил?! – Сергей наконец пришел в себя.

– А ты вроде умел плавать. Чего тогда тонул?

– Я забыл, как это делается.

– Как вообще это можно забыть? Да ты просто не умел!

– Я испугался! – проорал во все горло брат и сразу же завертел головой по сторонам в испуге оттого, что его мог кто-то услышать.

В это уже легко верилось. Успокоившись, мы оба посмотрели на реку, на то место, где на дне теперь покоилась лодка.

– Да что же это такое! – в сердцах выдохнул я.

– Ерунда. Сама затонула, когда вода лилась через щели. Там же вода была.

Мне не хотелось слышать очередной чудный план. Как только у него это появляется в голове? Прошлым летом из этого ничего хорошего не вышло. Я нахмурился.

– Нет! – резко возразил я. – А ты не помнишь, как дед рассказывал о том, что он весной лодку промасливал? А вода там собралась от дождя.

Я встал с земли и подошел к реке. Вода была еще мутная, и лодку не было видно. Однако цепь тянулась вглубь, к ее носу.

– Надо ее вытаскивать.

Сергей вскочил, подбежал ко мне и тоже уставился туда.

– А как мы это сделаем? Позовем на помощь?

– Попробуем сами. пнул цепь.

Брату эта идея понравилась, появился шанс, как говорится, выйти из воды сухим. Он ободрился, его глаза округлились, морщинки со лба исчезли, появилась едва заметная улыбка. Не произнеся ни слова, мы схватились за цепь и потянули ее на себя. Но не тут-то было. Такое ощущение, что мы пытались вытащить корабельный якорь. Как только мы ее ни дергали, упирались ногами, тянули на счет три – ничего не выходило. Даже нос лодки не показывался. Это было неожиданно.

– очему она не вытаскивается?

– Потому что она с водой. А может в ил уперлась. – Мы еще раз попытались дернуть за цепь. – Давай так: я сейчас залезу в воду и попробую ее толкнуть, а ты бери за цепь и тащи на берег.

Я снял и так мокрую одежду, взял в руки цепь и по ней зашел в воду. Лодка на самом деле лежала неглубоко. Стоя по пояс в воде, я нащупал нос, к которому была пристегнута цепь, прошел вдоль борта и оказался за кормой. Глубина была мне по грудь.

Я устроился ногами покрепче, уперся руками в лодку. Вода стала практически по ноздри. Вытянув голову вперед, я дал брату команду. Сергей тянул изо всех сил, а я, как мог, толкал. Мне было очень неудобно: ноги проскальзывали, и я скрывался под водой. Ничего не выходило.

– Стой. – Я попытался отдышаться. – в воду, бери лодку за нос, приподнимай ее, потом тяни за цепь, а я буду толкать. Она в ил уперлась. Может хоть так получится.

И лодка сдвинулась. Сереге приходилось несколько раз запрыгивать в реку, поднимать нос и выскакивать обратно. Наконец лодка показалась на поверхности, и мне уже не требовалось толкать ее сзади. месте мы потянули ее на берег. Оттого что все стало получаться, мы даже рассмеялись. , что в любом случае избежим наказания, а заодно получилось искупаться. Пускай и в одежде.

Все же мы ее вытянули на берег перевернули лодку и слили всю воду. Потом вытолкнули ее на то место, где она изначально плавала, и оот усталости рухнули на траву.

– Нет, еще не все. – Сергей подскочил и опять зашел в воду. – Надо в лодку воды немного набрать. Как и было.

Он .

– Смотри, не перестарайся, утонет опять.

– Не, я немножко. Помог бы лучше.

– А банка уплылабудешь делать?

– Уплыла и уплыла. Мы про это ничего не знаем. Малоли кому она понадобилась.

Он закончил с водой и брался на берег.

Пока Серега одевался, я увидел у него на лодыжке черную полоску, то ли травинка, то ли грязь. Но когда он подошел ближе, я разглядел черную, толстую пиявку. Она медленно извивалась, вертелась, но держалась крепко.

Я впал в ступор. Мне было не страшно, больше противно. А вот если Сергей заметит на себе эту анаконду – будет катастрофа. Он ужасно боялся пиявок и, перед тем как залезть в воду, всегда интересовался, водятся ли они именно здесь. А когда мы тонули, он просто забыл о своих .

– Сань, ты чего? – Серега заметил озадаченность на моем лице.

– Братан, ты только в обморок не падай. Все будет хорошо. – я кивнул на пиявку.

И тут началось.

Сначала прозвучал истошный вопль, наверное, на все село. Он так долго орал на одном дыхании одновременно умудрялся менять обескураживающие гримасы на лице одна страшнее другой. Потом он начал шарахаться от своей же ноги, волоча ее за собой с протяжным стоном. В итоге он рухнул на землю, повертелся в агонии и затих, лежа на груди лицом в траву с вытянутыми вдоль тела руками.

– Серега, ты там живой? Вроде не так страшно, ее же можно отодрать и дело с концом.

Я попытался повернуть его на спину. Лицо исказилось в какой-то смертельной гримасе.

– Она еще там? – еле слышно пропищал Сергей, по-прежнему лежа лицом в траву.

Я глянул на ногу, утвердительно угукнул. Он тяжело простонал и приготовился умирать. Комедию ломать мой братец был мастер, и вывести его из этого состояния практически не представлялось возможным.

Делать нечего, пришлось тащить этого страдальца на себе. Вставать он не хотел, видимо рассчитывал, что я понесу его на руках или плечах. Однако я его бросил умирать на траве, развернулся и зашагал домой. Симулянт подорвался и быстренько захромал за мной.

– Как ты так можешь? – Он положил руку мне на плечо и запрыгал на одной ноге. – Я столько крови потерял, я чувствую, что это чудовище стало размером с мою ногу. Дотяни хотя бы до двора, не бросай.

Я обхватил брата за талию, руку закинул на плечи и потащил его дальше. Серега всю дорогу стонал, рассказывал, как он чувствует зубы и присоски смертоносной пиявки. Потом сетовал на то, что жизнь его заканчивается, а он так и не увидел море и настоящий шторм. Но при этом поинтересовался, водятся ли в море подобные чудовища. Потом он перешел к завещанию: поделил свои игрушки между мной и младшим братом. Велосипед ему отошел, а мне – какой-то клад, точное место которого он так и не назвал. Мимо нас по дороге проехал на велосипеде какой-то селянин и посмотрел с подозрением. От этого у Сереги отказали сразу обе ноги, а голова повисла на шее. Я пригрозил ему, что брошу прямо на дороге, и пускай его тащит кто-то другой. Он сразу оклемался.

Наконец мы приползли в наш двор, но никого не встретили. Судя по времени, все давно занимались хозяйством. Я не знал, куда тащить жертву покушения вампира из речных глубин. Подвел брата к забору загона с утками, где стояли деревянные стульчики. Однако несчастный садиться наотрез отказался, сетуя на большую потерю крови и невыносимое головокружение, и растянулся на земле.

Мне хотелось рявкнуть на брата за чрезмерную актерскую игру в жертву. Это начинало раздражать. Но моему взору предстала все та же пиявка, она на самом деле увеличилась в размерах, стала толще и уже не так извивалась, как раньше. К чувству отвращения добавилось чувство страха. Мне трудно было отвести от нее взгляд.

– Сане-е-к… – еле слышно протянул брат.

Я резко развернулся и побежал звать на помощь. Метнулся на кухню и громко позвал бабушку. Ответа не последовало. Тогда я выскочил обратно и тут же влетел на веранду дома. По отсутствующей на входе обуви понял, что и в доме никого нет. Помчался в сад. Мне наперерез игриво выскочил пес Бимка. Под яблоней сидели бабушка с дедушкой и о чем-то мирно беседовали. Бабушка в руке крутила полевой цветочек, а дед, опершись локтями о колени, курил сигарету. Я выскочил прямиком к ним. Остановился напротив, глубоко выдохнул и наконец выпалил: «Там… Серега… умирает…»

Почему я так сказал? Да он всю дорогу вел себя, как умирающий. В тот момент ничего другого на ум не пришло. Мне хотелось крикнуть, что все не так страшно, как кажется, но я не успел.

Дед незамедлительно швырнул сигарету в сторону, даже не стал ее тушить. Вскочил и убежал, как будто знал, куда. Бабушка глубоко охнула, схватилась за сердце и тяжело попыталась встать со стула. На лице ее читался нескрываемый испуг. Я подхватил ее под руки, помог подняться.

– Бабушка! Успокойся, все хорошо, там всего лишь пиявка. Просто Серега, как всегда, стонет, будто умирает. Я не хотел вас напугать, прости меня.

– Какая пиявка? – бабушка начала постепенно приходить в себя.

– Да к ноге присосалась. Она совсем небольшая. Пойдем, я покажу.

Мы вышли во двор. Дед уже стоял над братом, уперев руки в боки, кепку сдвинул на затылок. Он наблюдал комедию. Серега «в предсмертной агонии», как гусеница, лежал на земле на боку и медленно отползал с палящего солнца в тень каштанового дерева. Ногу, на которой еще висела пиявка, он держал в стороне и слегка потряхивал ей, как будто через нее проходил электрический ток. Руки его дрожали, а пальцами он хватался за кустики спорыша. Голова была как-то неестественно откинута назад, рот искривлен и слегка приоткрыт. Из него исходил тихий хрип. Глаза он закатил и даже не моргал. Однако как-то умудрялся подглядывать за собравшейся публикой. Мне казалось, сама пиявка уже была не рада тому, что присосалась именно к этому экземпляру.

Дед, видимо, устал смотреть на этот цирк, легонько толкнул носком ботинка ногу брата.

– Вставай, внучек, все поверили. Иначе за лекарством схожу, растет тут рядом, – напомнил дедушка про исцеляющие свойства куста сирени.