Ярославна Крюкова – Обретая дом. Интинка (страница 7)
Она убрала мысль и открыла рабочий файл.
Но мысль вернулась вечером. И на следующий день. И ещё через день.
Не он конкретно — что-то в нём. Что-то в том, как он стоял на перекрёстке. Ровно, никуда не торопясь, без лишнего.
Она не умела назвать это словом.
* * *
Письмо от руководителя пришло в четверг.
«Татьяна, есть необходимость повторного выезда в Инту. Система даёт сбой, местный персонал не справляется. Вы свободны на следующей неделе?»
Она прочитала письмо дважды.
Потом написала ответ — коротко, по-деловому: «Да, могу выехать в понедельник».
Отправила. Закрыла ноутбук.
Встала, прошла на кухню, поставила чайник.
И только там, стоя у окна и глядя в серый московский двор, позволила себе то, что держала весь день — негромкую, почти детскую радость. Не потому, что интересная задача. Не потому, что хорошие командировочные.
Потому что она возвращалась — к глубокому северному небу, к Люде с пирожками, к городу, который остался собой, когда все вокруг менялись.
И ещё — она не призналась себе в этом до конца, только почувствовала где-то на краю сознания — к перекрёстку. К человеку в тёмной куртке, который показал дорогу и не попросил ничего взамен.
Чайник закипел.
Она улыбнулась. Никому.
Глава восьмая. Второй приезд
Поезд пришёл в шесть утра.
Таня вышла на перрон — и остановилась на секунду. Без причины. Вдохнула.
Воздух был тот же — чистый, сухой, с морозом, который не давит, а держит. Снег лежал плотнее, чем в прошлый раз, небо было тёмным ещё — полярная ночь взяла своё, рассвет приходил поздно и ненадолго.
Николай стоял у машины с той же невозмутимостью, с которой встречал её в первый раз.
— Приехали, — сказал он. Не вопрос — констатация.
— Приехала, — ответила она.
Они ехали молча. Таня смотрела в окно на знакомые улицы — кирпичные пятиэтажки, сталинки с тёмными арками, фонари вдоль дороги. Всё то же самое. Как будто она не уезжала.
Гостиница встретила её запахом дерева и тепла.
За стойкой сидела та же женщина в вязаном жилете. Посмотрела на Таню — и кивнула, как кивают знакомому.
— Вернулись.
— Вернулась.
Женщина достала ключ — тот же номер, третий этаж — и протянула через стойку.
— Люда с утра спрашивала, будете ли вы на завтраке.
Таня взяла ключ.
— Буду, — сказала она.
* * *
В отделении её ждал сюрприз.
Система действительно давала сбои — не критичные, но регулярные, в одном и том же месте. Таня разобралась за первые два часа: ошибка была в настройках, которые она сама же и делала в прошлый раз. Небольшая, легко исправимая.
Она могла уехать уже через три дня.
Галина Ивановна смотрела на неё через стол.
— Разобрались?
— Да. Это несложно.
— Хорошо. — Галина Ивановна помолчала. — Значит, у вас будет время.
— Какое время?
— Время, — сказала Галина Ивановна. — Здесь не обязательно всегда работать.
Таня открыла рот — и закрыла. Фраза была странной. В её мире время всегда было под что-то — под задачу, под встречу, под результат. Время само по себе не существовало.
— Я посмотрю по ситуации, — сказала она наконец.
Галина Ивановна кивнула с той же полуулыбкой, что и в первый день.
* * *
Анатолий появился на следующее утро.
Таня шла из гостиницы в отделение — привычным уже маршрутом, три квартала прямо — когда увидела его у подъезда соседнего дома. Он стоял и разговаривал с пожилой женщиной в тёплом платке — та что-то объясняла, показывала руками, он слушал внимательно, не перебивая. Форма была простая, без пафоса. Лицо — то самое, спокойное, открытое.
Она бы просто прошла мимо, но он поднял взгляд.
— Доброе утро, — сказал он. — Снова приехали.
— Доброе. — Она остановилась. — Вы меня помните?
— Помню. Я всех помню.
Пожилая женщина посмотрела на Таню с любопытством — открытым, без стеснения, как смотрят дети и очень честные люди.
— Это к нам приехала? — спросила она Анатолия.
— В банк, — сказал он.
— А, — женщина кивнула удовлетворённо, как будто это объясняло всё. — Из Москвы, наверное?
— Из Москвы, — подтвердила Таня.
— Холодно у нас? — спросила женщина.
— Нет. Нормально.
— Вот и хорошо, — сказала женщина и снова повернулась к Анатолию, продолжая объяснять что-то про соседа с третьего этажа.
Таня пошла дальше.
На полдороге поймала себя на том, что думает о нём — о том, как он стоял и слушал эту женщину. Терпеливо, всем телом, как будто у него не было ничего важнее этого разговора.
В Москве так не слушают, подумала она.
И тут же одёрнула себя.
Хватит сравнивать.