Ярославна Крюкова – Обретая дом. Интинка (страница 14)

Потом повернулась и пошла обратно в гостиницу.

Шла и думала о том, как он её держал. Одну секунду. Может две.

Глава четырнадцатая. Пять лет

Ира позвонила в понедельник утром.

— Таня, у нас в пятницу Машин день рождения. Пять лет. Придёшь?

— Это же семейный праздник, — сказала Таня.

— Ну и что, приходи, будет весело.

Таня хотела отказаться — по привычке, из вежливости, потому что чужой праздник — это чужой праздник. Но вспомнила баню, кухню, собаку у ног, варенье из морошки.

— Во сколько?

— В шесть. Маша сказала, чтобы обязательно в нарядном. Она проверит.

* * *

Таня пришла в нарядном.

Не в рабочем костюме — в тёмно-синем платье, которое возила с собой на случай, который обычно не наступал. Теперь наступил.

Дом на Деповской светился всеми окнами. Из-за двери слышался детский смех и музыка — громкая, с какой-то песней про зверей. Буран встретил её у калитки и завилял хвостом — узнал.

Дверь открыла Маша.

Пять лет, тёмные косички, платье с блёстками, сверху теплая шубка. Она посмотрела на Таню — оценивающе, снизу вверх.

— Ты красивая, — сказала Маша.

— И ты красивая, — сказала Таня.

— Я знаю. Заходи.

* * *

Гостей было много.

Таня не ожидала — человек двадцать, не меньше, и это не считая детей, которых было отдельно человек десять и которые создавали шума за троих взрослых каждый. В гостиной сдвинули столы, на кухне что-то шкворчало, из коридора доносился смех. Пахло едой, мандаринами, детским праздником — тем особым запахом, который бывает только когда в доме много людей и все они счастливы.

Ира встретила её в прихожей — раскрасневшаяся, в фартуке, с полотенцем в руках.

— Пришла! Хорошо. — Она сразу потащила её в гостиную. — Вот, знакомьтесь — это Таня, из Москвы, в банке работает.

Таня познакомилась с Антоном и его женой Наташей, с семьёй Ковалёвых — муж, жена, двое мальчиков лет семи и девяти, — с соседкой Валентиной Петровной, которая пришла с внучкой и принесла три банки варенья, с коллегой Димы Игорем, с Верой и её мужем Костей — широким, смешливым, который сразу начал рассказывать что-то про рыбалку. Таня кивала, улыбалась, запоминала имена — их было много, они перемешивались, но никто не требовал от неё ничего особенного. Вот ты, вот мы, садись, выпей, ешь.

Она села. Выпила. Ела.

Вокруг шумело, смеялось, двигалось. Дети носились между взрослыми, как маленькие торнадо — то появлялись, то исчезали. Маша командовала ими с той серьёзностью именинницы, которой сегодня всё позволено. Дима нёс из кухни блюда — улыбаясь, — и все тянулись за добавкой, и он нёс ещё.

Таня сидела и смотрела.

В Москве она не была на таком празднике давно. Там праздники были другими — ресторан, заранее забронированный стол, правильный подарок из списка, разговоры о работе и ценах на квартиры. Всё хорошо, всё вежливо, всё правильно — и все расходились ровно тогда, когда нужно.

Здесь никто не смотрел на время.

* * *

Анатолий пришёл в половине восьмого — с другом, которого Таня раньше не видела. Высокий, рыжеватый, громкий — полная противоположность Анатолию. Ввалились в прихожую, рыжий тут же загремел, заговорил со всеми сразу, Маша налетела на Анатолия как маленький снаряд.

— Толя! — закричала она и обхватила его ноги.

Он наклонился, подхватил её — легко, привычно, как берут детей люди, у которых это получается само собой.

— С днём рождения, — сказал он. — Сколько лет?

— Пять! — Маша показала пять пальцев прямо в его лицо.

— Серьёзный возраст, — сказал он серьёзно.

— Очень, — согласилась Маша. — Я теперь большая.

— Вижу, — сказал он.

Таня наблюдала это из гостиной — через открытую дверь, не специально.

Анатолий поставил Машу, достал из кармана куртки небольшой свёрток. Маша схватила, стала разворачивать — медленно, с той мучительной сосредоточенностью, с которой дети разворачивают подарки. Внутри оказался маленький деревянный зверёк — медведь, вырезанный из дерева, с круглыми ушами и добродушной мордой.

— Сам сделал? — спросила Маша.

— Сам.

— Ты умеешь из дерева?

— Немного.

Маша рассмотрела медведя со всех сторон.

— Он добрый? — спросила она.

— Добрый, — сказал Анатолий. — Но только для хороших девочек.

— Я хорошая, — сказала Маша твёрдо.

— Я знаю, — сказал он.

* * *

Вечер шёл своим чередом.

Анатолий сел за стол с другом, разговаривал, смеялся — Таня видела его краем глаза, не смотрела специально. Он поймал её взгляд один раз, кивнул, она кивнула в ответ. Всё.

Потом дети устали от беготни и перешли в другой режим — сонный, просительный. Несколько из них приползли к взрослому столу и пристраивались на коленях у родителей. Маша ходила по гостиной с медведем в руках и искала, кому ещё его показать.

Нашла Анатолия.

— Толя, расскажи про медведей.

— Каких медведей?

— Настоящих. — Она забралась к нему на колени без спроса, как забираются дети к людям, которым доверяют полностью.

Он чуть подвинулся, устраивая её удобнее. Натурально, без усилия.

— Настоящие медведи сейчас спят, — сказал он.

— Почему?

— Потому что зима. Они так устроены — зимой спят, летом ходят.

— А им не скучно так долго спать?

— Им снятся сны.

— Какие?