Ярославна Крюкова – Обретая дом. Интинка (страница 11)
— Вы часто бываете одна? — спросил Анатолий.
Она подняла взгляд.
— Просто спрашиваю, — сказал он без праздного интереса — без того московского интереса, за которым всегда что-то стоит.
Она помолчала.
— Всегда, — сказала она наконец.
Он не ответил. Не сказал: это плохо, это хорошо, как же так, надо что-то менять. Принял — как принимают погоду. Она сказала, он услышал.
Они дошли до гостиницы.
Анатолий остановился у входа.
— Пришли, — сказал он.
— Спасибо, — сказала она. — Спасибо, что проводили.
— Не за что.
Он не сделал шага навстречу. Не потянулся, не намекнул, не задержался дольше нужного. Стоял — в своём свитере под расстёгнутой курткой, со снегом на плечах.
— Завтра вьюга сильнее будет, — сказал он. — Оденьтесь теплее.
— Хорошо, — сказала она.
Он кивнул и пошёл обратно в темноту. Она смотрела, как его силуэт растворяется в снегу — ровный, неторопливый, свой в этой ночи.
Она зашла в гостиницу.
В холле было тепло. Женщина на ресепшн подняла глаза.
— Холодно на улице?
— Холодно, — сказала Таня.
— Чай поставить?
Таня остановилась.
— Да, — сказала она. — Пожалуйста.
Она села в кресло у окна, пока грелся чайник. За стеклом шла вьюга — белая, бесконечная, небо совсем исчезло за ней.
Она думала про его вопрос. Вы часто бываете одна?
Никто не спрашивал её об этом. Никогда. В Москве одиночество было личным делом каждого — неприлично спрашивать, неприлично признавать. Одиночество там было либо выбором, либо слабостью. В любом случае — твоё.
Он спросил прямо. Как спрашивают про здоровье — не из вежливости, а потому что человеку важно.
Женщина принесла чай — в той же настоящей чашке, с блюдцем.
— Спасибо, — сказала Таня.
— Пейте, — сказала женщина. — Согревайтесь.
Таня взяла чашку двумя руками. За окном выла вьюга.
Глава двенадцатая. Оттепель
Командировка должна была закончиться в пятницу.
В среду Таня написала руководителю — коротко, по-деловому: есть ещё несколько моментов, требующих проверки, предлагаю задержаться до следующей недели. Руководитель ответил через час: хорошо, держите в курсе.
Она закрыла ноутбук и посмотрела в окно.
За стеклом шёл снег. Ровный, неторопливый, без ветра — не та вьюга, что была три дня назад, а другой снег, оседлый. Такой, который падает и остаётся.
Она не стала думать о том, зачем задержалась.
Задержалась — и всё.
* * *
Люба позвонила в четверг вечером.
Таня не сразу поняла, как у неё оказался её номер — потом вспомнила: на том ужине обменялись — между делом, как обмениваются люди, которые рассчитывают ещё увидеться.
— Таня, мы с Ирой завтра идём в баню. Пойдёшь?
— В баню?
— Ну да. У Иры своя, при доме. Хорошая. Мы раз в две недели ходим. — Пауза. — Ты же москвичка, наверное, думаешь, что баня — это спа какое-нибудь. Нет, это настоящая. Дровяная.
— Я знаю, что такое баня, — сказала Таня.
— Ну вот. Придёшь?
— Приду, — сказала Таня.
Она не знала, почему согласилась так быстро. Согласилась — и всё.
* * *
Ира жила на Деповской — Таня шла по адресу и не сразу нашла нужный дом: она искала что-то поскромнее. Дом стоял в глубине участка — двухэтажный, крепкий, обшитый тёмным деревом, с высокими окнами, которые светились изнутри тёплым жёлтым светом. Вокруг — пятнадцать соток, всё под снегом, но угадывались грядки, дорожки, деревья. У ворот стояла собака — большая, лохматая, которая встретила их у калитки и сразу полезла знакомиться.
Таня потрепала её за ухом, не отстраняясь.
— Это Буран, — сказала Ира, открывая ворота. — Не бойся, он добрый.
— Я не боюсь.
Они прошли через двор. Баня стояла отдельно — тоже деревянная, тёмная от времени, с трубой, из которой шёл дым.
— Я с утра топила, — сказала Ира. — Как раз.
Таня остановилась у крыльца основного дома и посмотрела вверх.
Двести пятьдесят квадратных метров. Два этажа. Своя баня. Своя земля.
В Москве она прожила в однушках. Сначала двадцать четыре метра на Войковской — кровать, стол, узкая кухня, в которой двоим не разойтись. Потом чуть больше, потом снова меньше — в зависимости от того, где нашлось и сколько осталось денег. Всегда чужое, всегда съёмное, всегда с чьей-то мебелью и чьими-то обоями.
А здесь — Ира. Обычный бухгалтер в местной администрации. Дом в двести пятьдесят метров с добротным ремонтом, собственной баней и пятнадцатью сотками земли.
Таня не завидовала. Это было что-то другое — острое, похожее на узнавание. Как будто она поняла, что всю жизнь жила неправильно. Не плохо — именно неправильно. Выбирала не то.
— Заходи, чего встала, — сказала Ира из дверей.
* * *
Внутри дома было просторно и тепло.
Таня вошла в прихожую — высокие потолки, деревянный пол, тёплый свет. Слева — лестница на второй этаж, широкая, с резными перилами. Прямо — гостиная, большая, с диваном, камином в углу, полками с книгами. На подоконнике — цветы, много, в глиняных горшках.
Она стояла и смотрела.
— У вас красиво, — сказала она.