Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 41)

Некоторое время бродил, не узнавая ничего.

Бесполезно. Разве что на ощупь: вдруг руки упрутся? Или может быть, надо попросить Ри – вдруг она сможет увидеть сквозь чары?

Он пару раз оглядывался, чтобы проверить направление по Орели, но в какой-то момент потерял фигуру чародейки из вида.

Походил еще и остановился, почувствовав нечто… странное.

Угрозу? Переносица заныла, как перед ударом, и Лен потер ее, оглядываясь. Ничего особенного вокруг: небольшая возвышенность впереди, чуть сбоку видна дорога.

– Ты же почти дошел, – прозвучал тихий голос за спиной. – Почему остановился?

Ленва развернулся резко, всем корпусом, – и едва не столкнулся нос к носу с Йоро.

Темные глаза чародея снова рассеянно глядели поверх плеча Лена.

– Я должен вернуться, – твердо сказал Лен.

Это решение пришло на лету, не обдуманное, не проверенное, и оно было верным. Почему-то и дышать стало легче, будто с этими словами Лен выплюнул тяжесть, давившую на горло изнутри.

– А что вы здесь делаете? – спросил он, вдруг осекшись.

Орели не говорила, что кто-то еще с ними отправится. И самой ее почему-то не видать.

Йоро Ланне сделал шаг, тесня юношу назад. И еще шаг.

Лен невольно положил руку на эфес меча и тут же отдернул. Йоро – не враг.

Должно быть, его странное поведение чем-то объясняется. Йоро довольно логичен и разумен, как заметил Лен, наблюдая за собраниями Совета.

Наверно, и сейчас у него… есть какое-то дело?

– Жаль, что ты отказался ее казнить. Это бы все упростило, – ровно сказал Йоро, все так же наступая на него и не глядя в глаза.

Спина Ленвы прикоснулась к чему-то твердому, тонкой стене, зазвеневшей тысячей струн…

Дараяна!..

– Вот ты ее и нашел, верно? – спокойно сказал Йоро. – Тут мощнейшие чары, защитный контур

Лен качнулся, едва не упав – его тело зазвенело в резонансе, – и вдруг струны зазвенели громче, взвыли, как шквальный ветер…

И дыхание закончилось.

Лен медленно опустил голову, чтобы увидеть, как из его груди торчит серебряный трехгранный стержень.

Время замедлилось – но все равно утекало, утекало, а Лен смотрел на рунные узоры, опоясывающие стержень, не мог оторвать глаз…

…крови не было.

И вдруг струны лопнули – зазвенели разом, громко-громко, – и лопнули.

Лен повалился назад, потому что тело его больше не слушалось, а стена позади исчезла.

– Ты не умрешь, – рассеянно сказал Йоро. – Не могу убивать, несовершенны чары. Хозяин противится.

Лен глядел в небо над головой, а этого человека едва слышал.

Было очень досадно, что небо затянуто блеклыми сизыми тучами. Без туч разве не красивее?

На самой границе зрения, сверху… нет, это получается не сверху, а сзади, если бы Лен стоял… почему же он упал?.. не вспомнить. Сзади виднелось что-то темное.

Я сломался, подумалось Лену. И сломал щиты Дараяны, теперь я вижу ее стены. Почему мне не больно? Разве так умирают?

– Чары все еще висят, – издалека донесся чужой голос. – Надо же. Я думал, твоей крови будет достаточно, но пал только первый контур.

Он замолчал, и тишина запела вокруг Ленвы.

«Я вернулся», – сказал он небу. И Дараяне, которую смог закрыть и защитить. «Я вернулся, возьмите меня к себе. Я долго ходил, но для меня нигде нет места. Ни в этом мире, ни в том, никто не рад мне, никто не ждет меня. Примите меня к себе. Я вернулся насовсем».

– Тебе здесь понравится, – прервали его, и Лен понял, что говорил вслух.

Оцепенение не проходило, но юноша начал осознавать, что с ним произошло что-то неправильное. Дальше этого разум не шел, а мысли только ползли по кругу, будто намотанные на серебряный стержень в груди.

Темный человек ходил вокруг него, что-то делал, но Ленва не мог следить за ним, не получалось сосредоточиться. На небо смотреть было легче.

Его тело подняли и перенесли на другую поверхность, более твердую и ровную, а потом все вместе рывками поднялось в воздух.

Лен немного чувствовал руки и ноги – они были привязаны, а грудь все так же пронзало холодное. Он был пришпилен как бабочка к щиту.

К щиту над воротами.

– Тебе должно понравиться, правда? – с беспокойством спрашивал стоящий внизу человек в черном.

У него были странные зрачки – один маленький, другой большой, во всю радужку. Человек растянул руки в стороны, управляя воздушными потоками, и ветер временами ласково касался щеки Лена.

Со скрежетом щит встал на место, и Ленва повис, чувствуя, как натянулись путы. Боли не было, не было удивления, не было страха. Тихонько только царапала непонятная неправильность во всем. Что-то происходило не так, как нужно, но бедный Ленва уже не мог этого постичь.

– Теперь ты навсегда останешься здесь и будешь защищать свою Дараяну, пока не истлеешь, – очень серьезно сказал черный человек, и глаза его заметались, будто он позабыл что-то.

И тогда Ленва успокоился совсем. Вот это было правильно. Он на защите Дараяны. Да, так и должно быть.

***

– А где мальчишка? Я вас тут жду-жду. Ты все передал? Почему при мне нельзя было сказать? – спросила Орели, и Йоро досадливо вздохнул.

Потом махнул рукой, а чародейка весело приподняла тонкие брови, ожидая историю об очередной выходке Ленвы.

– Сказал мне, что я ему мешаю, и раз я всё передал, то дальше он сам. Ни благодарности, ни хотя бы вежливости…

– То есть – что?.. А обратно как доберется без нас?

– Никак, – отозвался Йоро, прищуриваясь на небо, потом на землю: составлял чары для перехода. – Он собирается искать Дараяну, пока не найдет, а как найдет, так в ней и будет жить.

Чародейка кивнула глубокомысленно, потом нахмурилась.

– А мне не нравится это, – сказала она. – Хоть бы попрощался. Ри расстроится.

– Идем, – ответил Йоро. – Со мной пройдешь или сама? Ничего, думаю, как проголодается, так вернется.

Продолжая хмуриться, Орели подала ему руку, и все оглядывалась, но потом все же решила, что и ее мальчишка не поблагодарил, и вообще с трудом терпел, что о нем думать, потеряется, так ему и надо.

***

Этим утром маленькая Ри проснулась, и все закончилось.

Она как-то сразу поняла, что сон завершился.

Даже внутренний голос, который тут же начал зудеть о том, что так и должно было быть, она не слушала.

Ее квартира снова была пуста. Ри сидела на своей кухне, как обычно подтянув колени к подбородку. Ей было холодно, как и всегда.

Я и раньше была одна, напомнила она себе. Почему же именно сейчас это так странно и больно?

Какой длинный и… сложный на этот раз был сон.

Так жаль, что он закончился.

Ри недоуменно покосилась на лишнюю посуду, которая стояла в сушилке. Зачем она ее доставала?