Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 42)
После завтрака убрала за собой, заодно и все эти дополнительные кружки и тарелки в кладовую. Покосилась на стену, которую украшали вырезки из газет и картинки, подумала, что надо бы сменить: многие уже выцвели от времени.
Этот сон она не стала записывать. Он был слишком длинным, и сколько она ни старалась, все не могла вспомнить, с чего там начиналось.
Потом вдруг как мороз по коже пробрал, уже позабытым чувством, когда Ри подумала: а что вообще было сном? Она позвонила на всякий случай маме и немного успокоилась, слушая ее жалобы на отчима, который все никак не мог собраться починить кран на кухне, и на братьев, которые совсем забросили учебу и не слушаются. Отлегло от души.
По крайней мере, семью она не выдумала. С тех пор как они стали жить раздельно, эта мысль ее пугала чаще – то, что на самом деле Ри всегда была одна.
Дыхание перехватило, когда она взяла сотовый телефон, чтобы позвонить Эдде. Ни в списках вызовов, ни в адресной книге, ни в сообщениях не было ее имени. Будто Эдда никогда не звонила и не писала ей. Будто ее не было.
Ри набрала по памяти ее городской номер, долго слушала гудки. Потом поехала на учебу.
Ледяной холод полз по спине, когда она стояла в автобусе, держась обеими руками за поручень.
Это ведь не могло быть?..
Эдда не могла быть сном. Ее было много: и в детских играх, и в общих поездках, и в ежедневной болтовне по телефону. Ри помнила последнего парня, с которым встречалась подруга, знала, что ей нравится пурпурный, а сиреневый – нет, знала, что та любит сумочки и не любит глупых мужчин. Знала, какие ей нравятся фильмы, и многие из них смотрела вместе с ней. И все… просто приснилось?
Последним ударом было то, что на факультете, где училась Эдда, о ней слыхом не слыхивали. Ри притворилась, что перепутала что-то и ищет не там, но тяжелого разочарования скрыть не могла.
Такого еще не было. Так крупно она еще не запутывалась.
На лекции Ри сделали несколько замечаний: сначала она пыталась что-то разузнать у сокурсниц, потом откровенно не слушала, отвернувшись к окну. Обычно преподаватели довольно равнодушно относились к подобному поведению: на экзаменах всем аукнется по заслугам, но сегодня Ри, видимо, перегнула палку.
И потом еще препод с первого курса по вышмату остановил ее в коридоре.
– Арина, – сказал он. – У вас что-то случилось? Подобное поведение обычно вам не свойственно.
«Почему мне снилось, что он меня знает?» – удивленно думала Ри, глядя в его холодное и недовольное лицо. Она пожала плечами, пробормотав, что все отлично и она просто не выспалась, и попыталась проскользнуть мимо. Обычно подобные трюки легко удавались: ее маленький рост позволял обходить высоких людей без труда, но тут Воронский неожиданно цепко схватил ее за плечо и заглянул в глаза, подозрительно хмурясь. Она заморгала мелко и отпрянула.
– Ну… идите, – мрачно сказал Воронский и, резко отвернувшись, зашагал дальше, четко печатая шаги по серым плиткам пола.
Ри показала ему в спину язык, потом ее мысли снова вернулись к Эдде и она расстроилась. Это никак не укладывалось в голове.
Никак.
Зачем вообще такая правда, если Ри совсем одна? Нет ни выдуманных земель, ни подруги, ни… кого? Кто еще там был? Орна, Грандольв… нет, Грамдульв, Орелия, Мурху… она с трудом вспоминала их имена, путаясь в произношении. Воспоминания о сне меркли, стирались из памяти. Они становились такими же серыми и плоскими, как и все другие сны.
Придется жить дальше. Это просто этап взросления, когда ты понимаешь, что надо смотреть только на реальный мир. Что надо быть ответственнее, что нельзя верить во всякую чушь. Над такими смеются, они несерьезны и им трудно жить. Ри такой не будет. Она поиграла и хватит.
Ри замерла, прогоняя мысли. Нельзя снова возвращаться в это состояние, когда ты не знаешь, что есть явь, а что сон. Она приедет домой и запишет, что бывает на самом деле, а чего нет. И больше не будет вести дневники снов – они только отвлекают.
Сказки закончились.
Глава четырнадцатая,
в которой Орну не ждут, а в Эдду не верят
Хронометр на стене сухо и громко щелкал, отсчитывая время.
Эдда слишком сильно была раздражена, чтобы не обращать на него внимание.
Здесь время измерялось немного иначе, и эта небольшая разница почти не ощущалась… если не вслушиваться в проклятые щелчки… чуть дольше пауза, иной, совершенно непонятный циферблат – не круг, а несколько разновеликих фигур, вписанных в друг друга, с разными насечками. Три щелчка короче, потом пауза – пять щелчков с длинными задержками, пауза-щелчок-пауза, и снова три коротких… Центр циферблата – как глазное яблоко, в которое воткнуто две изогнутые рамки, двигающиеся по кругу.
Успокоиться не получалось.
Дома Эдда иногда концентрировалась на тикании часов, чтобы унять гнев.
Как тут концентрироваться?!..
Она вдохнула-выдохнула, а потом рявкнула так, что Мурху вздрогнул, а Родеберт оскалился от неожиданности.
– Она в меня не верит! Я что, Дед Мороз какой-то, мать вашу?! Что вы делать собираетесь?! Уже неделя прошла, как она не возвращается!
– Эдда, успокойтесь, – устало сказал Фаукет. – Вы это третий раз говорите. Я вам уже объяснял…
– А я не поняла, – прошипела Эдда. – Попробуйте еще раз! Я вернулась из поездки, и тут она мне говорит: как хорошо, что ты приснилась, я скучала… Я!.. Приснилась! Вы что-то задумали! Это магия, да? Зачем?!
Родеберт медленно поднялся, напряженный и злой не менее Эдды. Уперся руками в стол, на котором Флам раскладывал донесения и карты, и сквозь зубы процедил:
– Это не магия, это безмозглая малявка вообразила себе, что все ей приснилось… и догадайся, что случилось, когда она попробовала связаться с тобой?.. Ты же, блин, попросила эту курицу чары наложить?
Он кивнул на Орели, но та, против обыкновения, не огрызнулась: сложив руки на груди, чародейка откинулась на спинку кресла с замученным видом.
– И что? – с вызовом спросила Эдда. – Мне нужно было, чтобы меня отпустили без проблем, но я же не королева, чтобы мне можно было выбить несколько дней освобождения от учебы! Орели сказала, что обо мне временно позабудут, а как вернусь, так чары будут сняты… получается – что? Орели не сняла чары? И Ри подумала, что я ей приснилась? Что меня не существует?
Орели дернула изящным плечом в широком вырезе блузки, и ничего не ответила.
– Орели, – позвал Фаукет.
– Что? – сварливо отозвалась чародейка. – Я не накладывала чары на королеву. Я что, дура? Я знаю, что за это руки отрубают. Не знаю, почему она так думает. В смысле, почему королева так думает. А чары уже не действуют. Как Эдда вернулась, так и не действуют.
Она снова пожала плечами и отвернулась.
Фаукет посмотрел на нее с упреком, но ничего говорить не стал.
Последние дни выжали его почти досуха, и чародей сильно осунулся, так что даже Родеберт его не трогал. Прежде не упускал возможности подколоть за бледность и мешки под глазами (где, по мнению Родеберта, Фаукет складывал сэкономленные средства).
Сам Родеберт выглядел не лучше: бледное до синевы лицо, всклокоченные волосы и борода. Не спал уже третий день.
Йоро и Грамдульв пропустили начало совещания и вошли после того, как все успели переругаться.
Йоро собственноручно сгреб бумаги в сторону, чтобы следовавшие за ним слуги поставил кувшины с вином, хлеб с сыром и кубки.
– Что у вас? – спросил Грамдульв. – Я ничего не понял из того письма, что Флам прислал. Что значит – мелкая пропала?
– Королева больше не приходит, – сказал Мурху, потому что остальные угрюмо молчали, даже Эдда. – Она ушла на
– Что "вообще"? – нервно спросил Грамдульв.
– Она действительно не верит в нас. Я разговаривал с ней и брал с собой второй раз амулет правды – и она не лжет. Она думает, что мы все ей снились.
– Даже я, – буркнула Эдда и потерла лицо руками, не замечая, как смазывает румяна.
– Это еще не все, – невнятно сказал Йоро, падая в кресло и вытягивая ноги. – Сегодня с нами связались с
Щелчки хронометра показались слишком громкими в наступившей тишине. Лицо Родеберта вытянулось, а Эдда в ужасе раскрыла глаза, пытаясь понять, не шутка ли это.
– Что за… тип? – наконец с трудом спросил Грамдульв.
Прошел к столу и тоже сел в кресло, до хруста сжимая тонкие подлокотники.
– Из Бользо. Ну, эти…
– Музыкантишки, – с презрением прервал его Фаукет. – Они, может, и роялисты без меры, но не лжет ли? Мы обследовали ее: ни зерна безумия. Она здорова была…
– Или мы искали плохо, – отрубил Грамдульв. – Достань Орну. Может, она его послушает. Эдда, возвращайтесь к ней, не оставляйте – вдруг эта дурь пройдет.
– Она думает, что мы ей снимся, и даже радуется, когда мы приходим, – Родеберт сплюнул. – Йоро предложил не спорить и уговорить ее прогуляться через портал сюда. Вроде как во сне. Ну и эффектов добавить для зрелищности. Я думаю, так и надо сделать.
– Давай, – напряженно сказал Фаукет. – Прямо сегодня. Время уже на исходе.