Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 43)
– А где Гленварт? – оглядываясь, спросил старый дракон.
– Он давно уехал – нашел что-то про свою ведьму и отправился искать.
– Как вовремя! – рявкнул Грамдульв. – Отыщите и его, в другой раз займется Селеной.
– Вот и я так думаю, – торопливо согласился Йоро. – Свяжусь с ним.
– Как… Печать? – спросил уже тише Грамдульв. – Ты, Родеберт, ездишь проверять?
– Езжу, – кивнул тот. – Она рассыпается… Я имею в виду – по-настоящему рассыпается, на материальном уровне.
– Королева королевой, – после паузы сказал Грамдульв, – но войска тоже надо собрать. Флам…
Фаукет обреченно кивнул.
Мурху потянул Эдду за локоть.
– Пойдем-ка, – шепнул он. – Пора искать Орну, а он тоже на той стороне. Пока в очереди отсидим…
***
Гленварт оставил в голове Орны длинный шип.
Снял блоки, убрал ограничения и очистил все указания, которые определяли поведение Орны последние…
…двадцать лет. Двадцать чертовых лет.
Хотя какая разница? Сто лет? Два десятка? Его жизнь давно забрали и раскромсали на куски – и сколько раз он бы не пытался начать все заново, его сбивало с ног, и прибой тащил его куда вздумается. Орна и не рад был вернувшейся памяти. Что она ему давала? Воспоминания о юношеских мечтах и планах? Кому они теперь нужны были? Перечень неудач, которыми неизменно заканчивались все его задумки?
И Гленварт еще… На что он надеялся, оставляя часть заклинания? Что Орна не заметит? Просто недооценил?
Осколок чар сидел глубокой острой занозой в голове, где-то за ухом, и отзывался привычной болью и онемением, которым прежде заканчивались все попытки поднять прошлое.
Орна исследовал его осторожно. Не то место, чтобы необдуманно ворошить и корчевать.
Остаться вдобавок ко всему прочему идиотом может и выглядело заманчиво – идиоту проще будет, – но все же не привлекало Орну.
На тоску и думы о растоптанной жизни его хватило ненадолго.
Сначала Орна взбесился, вернувшись в ту квартирку, что они снимали вдвоем с Мурху. Это было больше похоже на тюремную камеру, в которой он сидел при короле Энио. Это даже не жилье, а конура для собаки. И вот тут-то они жили?..
Он пнул хлипкую облезлую тумбочку, и книги с нее рассыпались по полу, загремел ноутбук, который лежал под ними, и Орна остановился. Накатилась усталость – да так, что руки ощутимо затряслись, и голова пошла кругом.
Мысли зато стали ясны как никогда.
«Я ведь не сломан, – подумал он. – Я цел, и на мне больше нет клейма. Я – это снова я, только вытащить, что там Гленварт оставил. Мне не нужно возвращаться в неназываемые земли, и я могу просто… жить?»
После этого он проспал больше суток, без всяких снов.
Орна решил, что ему не нужны короли, и королевы, и дела их, и королевства, и прочее. Свобода неожиданно опьянила его: он вдруг понял, что может делать что хочет. Братья когда-то смеялись, потому что он не практиковался в магии, пропускал уроки фехтования, а шел на задний двор мастерить из дерева и железа крылья дракона и метательные машины.
А теперь?..
Орна может отправиться на учебу и стать… как тут говорят, инженером? Конструктором? Да кем угодно, найти бы возможности.
Он вернулся на старую работу и начал искать, нет ли в общине выходцев неназываемых земель грантов на учебу. Решил идти сначала по более простому пути, а если не выйдет, попытаться устроиться самому.
***
Ри не ждала его.
Орна помнил, как она сказала ему в спину, что будет приходить в ту кофейню, и день назвала – но не пришла. Орна тоже не ходил, так, пару раз оказывался рядом, заглядывал внутрь, в освещенное теплым светом пространство, где ее не было.
Разочарование плеснуло тогда желчью, но Орна не смог разозлиться. Наоборот, появилось стойкое дурное предчувствие, и эхом заныл шип за ухом.
Девчонка могла быть обманщицей, пустословной дурочкой, могла быть – какая-нибудь другая девчонка, не Ри.
Поэтому Орна даже приехал к ее дому, чтобы посмотреть, там ли она. Вероятность была небольшая, но вечер был свободен, а плохие предчувствия не отпускали.
Злился на себя, и перво-наперво проверил, нет ли дозорных у дома – не хватало еще потом отвечать на вопросы, за каким чертом он пришел… или что хуже, если Ри доложат о его приходе.
Встав напротив ее окон под прикрытием деревьев, Орна смотрел, как в сумерках зажигаются и гаснут огни дома.
Ри зажгла свет везде. Потом задернула шторы, и Орна видел ее тень – девушка прошлась по комнате и легла спать.
Прислонившись к стволу старой липы, Орна глядел на ярко освещенные окна ее квартиры и думал о том, что и прежде она боялась темноты, но не настолько. Потом проверил, нет ли вокруг подозрительного, обновил защиту на доме и поехал к себе.
Спустя пару дней ему написал Мурху. В сообщении было всего одно слово: «Перезвони», и подпись: Мурху. Изрядно озадаченный этим посланием – Вил обычно не пользовался электронными средствами связи, – Орна перезвонил практически сразу. Едва не оглох: Мурху, как всегда, говорил громко, да еще и был раздражен.
– Ты знаешь, что никто не может с тобой связаться уже неделю?!
Орна не думал об этом. Он вообще не хотел ни о чем думать, кроме того, что касалось его планов.
Остальное мешало – и могло снова разбить его жизнь.
Вил помолчал.
– Орна, – сказал он. – Ри больше не возвращается в неназываемые земли. Она вбила себе в голову, что мы ей приснились, а теперь она вроде как проснулась, и нас больше нет.
– Что? Какого черта? – изумился Орна, вспоминая горящий в ее окнах свет. Потом осекся.
– Чародеи Совета рвут на себе волосы, – сказал Мурху, и в его голосе мало было сочувствия. – Им нужно какой-то ритуал запечатывания провести, у Серых камней, а малявка к ним больше не идет.
Орна отвлекся от разговора, кольнуло за ухом. Потом с досадой сказал:
– Меня это не касается, ты же знаешь.
Мурху хмыкнул и отключился, бросив на прощание «До встречи».
***
– Привет! – Ри просияла, увидев гостей. – Заходите! Я так рада, что вы пришли.
– Рада? – с подозрением переспросила Эдда. – Точно? Ты помнишь, кто я?
– Ты что! – засмеялась Ри, и Эдда с потрясением увидела в ее глазах слезы.
Ри быстро справилась, несколько раз вдохнув-выдохнув.
– Проходите, – сказала она. – Только придется достать из кладовки стулья и чашки, на кухне есть только мои.
Мурху подтолкнул Эдду вперед, потому что она стояла, не двигаясь в проеме двери, растерянно оглядывая и Ри, и квартиру за ее спиной. Осеннее солнце заливало чистый пол, играло в желтых листьях за окном. Стояла тишина, и Эдда поняла, что тут больше не тикают часы.
– Это я, – на всякий случай сказала Эдда. – Почему ты убрала мою кружку? Ты же всегда держала ее на кухне.
Вдруг это показалось ей важным. Она шагнула вперед, чтобы Мурху тоже мог зайти и прикрыть дверь.
Ри стояла и смотрела на нее снизу вверх, жалобно и устало.
– Прости, – ответила она и не нашлась, что более сказать.
– Мы принесли пирожные, какие ты любишь, – влез между ними Мурху. – И мороженое, так что давай доставай свою посуду.
Глаза Ри с некоторым сожалением скользнули по пакету, который он протягивал, и Эдда сразу все поняла.
– Ты сейчас думаешь, что спишь? – вспылила она. – Ну скажи, да? Думаешь? И сейчас такая расстроилась, что это мороженое во сне, да?