Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 39)
И еще Воронский, который вел у них на первых курсах вышмат. Появился из ниоткуда, когда Ри уже собиралась уходить, сухо попросил зайти на кафедру.
Ри даже немного оробела: желчный, очень язвительный дядька, который нещадно гонял их с матрицами, дифференциальными уравнениями и теорией вероятности, длинный и тощий, был пугалом всех первокурсников. Потом-то уже понимали, что зла в нем не было, и на экзаменах всегда было по-честному, без заваливания. Но сначала он у всех вызывал только страх и ужас.
И вот Воронский коротко кивнул ей и сказал, что для него было честью учить будущую королеву, и что его род некогда покинул неназываемые земли в знак протеста после убийства короля (и еще что у нее всегда было отлично по предмету, что не может его не тешить).
Ри ужасно растерялась – это было еще хуже, чем со старшекурсником, там-то они помялись, поговорили да разошлись после клятвы. Что сказать Воронскому? Ри еще некстати забыла его отчество, совсем неловко.
– Спасибо, – сказала она. – За верность.
И проглотила «Расскажу отцу, будет рад». Нельзя забывать, что некоторые вещи лучше не говорить.
– Мой род уже приносил клятву верности королям, – произнес Воронский, – поэтому мы не прибыли на коронацию в этот раз.
Ри глубокомысленно кивнула.
– А можно узнать, как вас звали… там? – спросила она, чтобы заполнить паузу.
– Мой род – Бользо. Меня же зовут Леире.
– Очень пр… – начала было Ри и запнулась. – Бользо?! Музыканты? Те самые, у которых музыка для дождя, и для солнца, и еще для битвы, и кого сманивали духи в подземелья, и…
Она остановилась, зажмурилась.
– Извините, – произнесла она. – Я про вас сказку в детстве слышала.
Тут Ри в первый раз увидела, как Воронский улыбается. Самым краешком губ, но улыбается.
– Ничего, – ответил он. – Я рад.
– Возвращайтесь в неназываемые земли, – неловко сказала Ри. – Ну, если захотите.
Воронский ничего не ответил, только снова кивнул.
На том и разошлись.
***
Ри вернулась в сады Аннургарны. Орели сказала, что Ленва часто о чем-то размышляет и бродит там, поэтому рядом с Ри постоянно кто-нибудь находился – на случай, если Лен вдруг снова потеряет голову.
Спустя несколько дней, когда волна интересующихся пошла на спад, посетителей в садах стало в разы меньше. Ри то учила алфавит неназываемых земель по детским прописям, то сидела на балюстраде галереи и смотрела на сад, то пыталась зубрить по выданным в университете методичкам.
Думала об Орне.
Однажды рядом с ней на балюстраду присел Ленва. Ри не сразу заметила, так тихо он двигался, но краем глаза уловила яркое пятно его клетчатой рубашки и неловко сказала: «Привет».
Лен кивнул.
– У тебя нет стража, – сказал он.
– Отошел куда-то, – ответила Ри, и снова вспомнила об Орне.
Они помолчали, глядя, как полыхающее солнце садится за купы опутанных паутиной деревьев сада.
– Мне говорили, что ты знаешь обо мне сказку, – сказал Лен.
– А мне говорили, что ты ненавидишь королевскую кровь и требуешь ее уничтожения, – рассеянно ответила Ри. Страха она не чувствовала.
Неловкость – это да. Неуверенность в его реакции.
Покосилась на него: все так же в джинсах и рубашке, и поверх кожаная перевязь с тисненым узором. Ветер шевелил короткие светлые волосы, и несмотря на разницу в возрасте, Ленва казался совсем юным.
«Он такой же, как я, – подумала Ри. – Еще не вырос, и к тому же провел все это время на
– Твой отец убил моего, – просто сказал Лен. – Что еще я мог требовать, когда услышал, что у безумного короля есть ребенок?
– Да… я знаю. Я слышала об этом, правда, не знала, что это было на самом деле. Я думаю… это было несправедливо. Ну, с твоим отцом.
Лен кивнул и хотел что-то сказать, но Ри прервала:
– Но моего тоже убили. Я так понимаю, что не в последнюю очередь из-за того случая. Так что, может быть, мы в расчете?
Лен повернул голову, озадаченно глядя на нее.
– Я не рассматривал проблему с этой стороны, – признался он. – Мне надо подумать.
– Хорошо, – сказала Ри. – Подумай.
Она хотела дать ему немного времени, но любопытство взяло верх.
– Скажи, – спросила Ри, – разве тебе не должно быть сейчас что-то около сорока лет? Ты выглядишь гораздо моложе.
– Мне должно быть тридцать пять, – не сразу отозвался Лен.
Он и правда задумался.
– Я спал все это время. Только не здесь, а там, у нас. Мне было плохо, и врач из общины положил меня в специальный сон. Должно было на несколько дней, но мне потом сказали, что истощение было очень большим, и меня не смогли разбудить.
– Ясно, – неловко сказала Ри. – Орна тоже спал.
Ленва поднял голову удивленно, потом кивнул:
– Да, Бронвалаттра.
Лен вздохнул.
– Расскажи мне о… Дараяне, – запнувшись, попросил он. – Что это такое?
Ри повернулась, чтобы видеть его лицо, пока еще только серьезное и сосредоточенное. Рассердится ли он? Расстроится? Как он мог все это забыть – ведь помнит же, что с его отцом случилось?
– Это твой дом, – сказала Ри. – Я не знаю, что это – замок или большое имение, но ваша семья… то есть род… там жили. Когда королевский отряд пришел захватывать Дараяну, ты вышел против них один. С мечом, в котором было немного магии. А когда они стали побеждать, ты запечатал Дараяну своей кровью и чарами. Ни один человек теперь не может найти ее. Она стала невидимой и недосягаемой.
– Ты многим запомнился тогда, парень, – сказал Родеберт, который незаметно подошел к ним.
Ри и Лен одновременно вздрогнули, оборачиваясь к нему.
Медвежья шкура пожал плечами и ухмыльнулся.
– Я был одним из тех, кто шел во втором отряде, но мы в сражении не участвовали. Я издалека видел, как ты стоял там – один, мелкий и тощий, с большущим мечом, – против всех. Я знаю, что многие после этого говорили «не отступают, как Ка-Джен», и имели в виду тебя.
Ленва молчал, и Ри показалось, что он побледнел. Рассердился? Пытается все в уме разложить?
– Ты хочешь ее найти? – спросила Ри. – Дараяну?
– Я не знаю, где она… – не сразу ответил Лен. – Я даже не помнил, что у меня было такое… Я просто не помнил. И я не знаю, куда идти.
– Родеберт, а разве нельзя определить хотя бы местность по старым картам или каким-нибудь спискам? Вот у нас… в смысле, на
Родеберт пожал плечами.
– У Йоро лучше спросить, или в общество хранителей истории пойти, – сказал он. – Я таким д… делами не интересуюсь.
Лен нахмурился, и Ри подумала, что юноша не очень рад просить кого-либо о помощи.
– Я попрошу Йоро, – сказала она. – Хотя бы пусть подскажет, где искать, пока мы не уехали к Серым камням.
И Лен, и Родеберт одинаково уставились на нее, потом отвели глаза.
Лен еще потом приходил, показывал, что им удалось найти в архивах Северного общества хранителей традиций. Просто так приходил, поговорить. Ри один раз тоже пошла с ним в архив, покопаться в старинных книгах и свитках, но заклинание-переводчик не срабатывало на защищенных магией документах, и Ри только картинки смотрела. Один из хранителей принес ей портреты родителей, и Ри со смешанным чувством разглядывала выполненные в очень странной манере картины.