Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 38)
– Я не танцую, – неловко ответил ей Лен, но сбежать не удалось.
Орели удивленно уставилась на него, видимо, позабыв, что сама только что об этом спрашивала, и поджала губы.
– Забери у меня, – сказала она и сунула ему сверток с пончиками. – А то все съем.
Тут Лену пришла в голову не очень здравая, но довольно-таки полезная мысль – расспросить чародейку о королеве подробнее. И о походе в Аннургарну (все же он жалел, что провалялся без сознания и не участвовал в походе).
Они присели у одного из длинных столов, и Лен попробовал сначала исподволь расспросить, но он не особо умел намекать, да и чародейку несло все куда-то не туда, она жаловалась на то, что никто ее всерьез не принимает, не любит и не ценит… так что Лен просто спросил в лоб, что она думает о королеве.
– Смешная! – тут же сказала Орели. – Жалко, что Селена не стала ее магии обучать и вообще не подготовила толком. Ты представляешь? Она ей сказки про нас рассказывала. Ну, будто мы все герои сказок.
– Сказки?
– Ну как деткам на ночь, чтоб спали наконец, – пояснила Орели. – Про меня рассказывала, и про тебя тоже.
– Что – сказку про меня? – удивился Лен.
И вспомнил – как девчонка пыталась у него узнать… что она спрашивала? «Ты вспомнил?» и еще «Ты нашел Дараяну?»
Это имя вдруг снова отдалось гулкой болью в груди, и Лен пошатнулся.
– Ты чего? – прищурился Орели. – Опять падать будешь? Так и знай, я тебя поднимать не стану.
Но Лен ее уже не слушал, он вставал, чувствуя, что решение его вопроса – вот оно. Надо только как следует его обдумать.
На исходе следующего дня он встретил Йоро в саду Южных террас и сказал ему:
– Я тогда голосовал за ее смерть. Я считаю, что был неправ, и хочу сказать всем, что ошибался. На самом деле, я вообще не уверен, что у нее есть какое-либо значение для…
Йоро сначала кивнул, а потом застыл, мутно глядя куда-то вдаль.
Лен даже обернулся посмотреть: ничего, только за оградой сада, где они стояли, сияли огни столицы. Они были на галерее Южных террас, откуда ночью открывался прекрасный вид, но Лена красоты мало трогали.
– Что значит – ошибался? – тихо спросил Йоро. – Мне казалось, что ты лучше кого-либо понимал и понимаешь, что наилучшим выходом будет ее смерть. Не удалось загнать ее в башни, где это было бы легче провести… значит, придется действовать иначе.
– О чем вы? – спросил Лен, давя желание схватиться для спокойствия за рукоять меча.
– Я о том, что ты единственный из нас, кто не связан клятвой крови, и сможешь это сделать.
– Это неправильно, – сказал Лен. – Я долго думал и теперь понимаю, что это неправильно.
Йоро повернул к нему голову, так что его помертвевший взгляд скользнул по лицу Лена и остановился чуть дальше, будто чародей не совсем управлял его направлением.
– Нет, – ответил он. – Это ты не понимаешь, мальчишка.
– Она не знала своего отца, – упрямо сказал Лен. – Она не безумна, и…
– Это вопрос времени, – прервал его Йоро, но договорить не успел.
Громко окликнув их, на галерею поднялся Грамдульв.
– Заговоры плетете, молодежь? – добродушно спросил он. – Идем, нас уже ждут на собрании.
Они молча последовали за ним в одну из гостиных с укрепленными противомагическими щитами, где обычно совещались.
– Ты должен понимать, что выступать против решений совета нельзя, – тихо сказал Лену Йоро, когда они шли по коридору.
Лен точно помнил, что в том решении не было ничего из того, что сегодня говорил Йоро, но не успел возразить.
– Ты умрешь, если не будешь подчиняться, – спокойно произнес Йоро.
Он первый шагнул в гостиную и вздрогнул от яркого света, заморгал, оглядываясь. На юношу он уже не обращал внимания.
Слова Йоро не напугали Лена, только озадачили. Почему умрет? Что значит – «дело времени» касательно безумия?
Он решил, что Йоро просто хочет надавить на него, погрозив смертью, но про себя Лен давно решил: сначала он найдет Дараяну. Чем бы или кем это ни оказалось.
Поэтому никакие угрозы и интриги совета его уже не интересовали. Ленва был рад, что первоначальное решение избавиться от королевского дитя не прошло общее одобрение, и он не испачкал руки бессмысленной кровью. Остальное казалось ему уже пройденным делом.
И очень зря.
Сказка о зеркальной деве
А вот вам еще одна история. Говорят, в неназываемых землях давным-давно жила прекрасная дева: светлая как утреннее небо, чистая как первый снег и нежная как лебяжий пух. Звали ее Эдме-Ли, и жила она вместе со своей младшей сестрой Диной-Анис на опушке Путаного леса в маленькой деревушке. Родители их умерли, родственников не осталось, так что были они одни на белом свете.
Дина-Анис была невоспитанной злой девицей, острой на язык. Всех-то она обижала и задевала, любила только свою сестру, а слушалась и вовсе никого. Даже Эдме-Ли никак не могла на нее повлиять.
И вот однажды в эти края забрела ведьма, больше похожая на старую нищенку, и постучалась в дом сестер. Дина-Анис открыла дверь, обругала старушку и прогнала ее. Ведьма рассердилась, и даже подоспевшая Эдме-Ли не смогла утихомирить ее. Ведьма наказала Дину-Анис: она превратила ее сестру в зеркало.
В его глубине можно было увидеть только одно отражение: спящую Эдме-Ли.
Дина-Анис не смогла упросить односельчан, чтобы те ей помогли, слишком много она им дурного сделала. Пришлось ей делать все самой. Она отправилась в дальний путь, чтобы найти какого-нибудь чародея и расколдовать сестру. Много чего ей пришлось испытать, многое узнать, хотя гордый свой нрав она не утеряла, но научилась сдерживать.
И вот нашла она в столице княжества Матт чародейку, которая взяла ее в обучение. Много лет училась Дина-Анис, но как целиком расколдовать сестру, так и не узнала. Придумала только, как можно заменить ее – и заняла сама ее место.
Для зеркала потом построили часовню – и на раме его было написано «Не бойся звать на помощь, и она придет». Каждый, кто действительно был в беде, мог прочесть эти слова, и чародейка Дина-Анис вставала на краткое время, чтоб помочь просящему. Потом ей приходилось возвращаться.
На том и сказка заканчивается, да впереди другие будут.
Глава тринадцатая,
в которой Лен обретает свою Дараяну,
а Ри просыпается
Без Орны было иначе.
Не так интересно?
Пока Йоро с помощниками готовились к поездке к Серым камням, Грамдульв возил Ри по званым обедам, где они вдвоем скучали и развлекали местную публику. По крайней мере, должны были. На деле старый дракон молчал с таким суровым видом, что даже разговоры о погоде увядали. Ри рассказывала о том, как живут на той стороне, и каких призраков они видели в Аннургарне.
Мало кого интересовало что-то другое.
Мурху обычно ждал их на улице – как бы там ни было, а сословные традиции тут были все так же сильны, и Мурху строго сказал, чтобы она даже не думала лезть что-то исправлять.
Эдда пропадала или в городе, или в разных обществах хранителей – там, где берегли и собирали информацию – наподобие отраслевых библиотек, и собирали там не только книги, но и картины, и карты, и артефакты: все, что относилось к теме общества. Эдда загорелась идеей собрать данные для курсовой – или чем черт не шутит, замахнуться и на тему будущего диплома.
Она легко освоилась в столице, и Ри иногда завидовала, слушая вечерами ее рассказы – столько всего интересного!
Но самой ездить и смотреть как-то хотелось уже меньше.
Потом ей сказали, что нужно выбрать место для аудиенций – скучнейших встреч с людьми, которые приезжали в наивных надеждах как-либо устроить себя или родственников, из любопытства или чувства долга.
Ри выбрала сад Аннургарны.
Там уже расчищали дорожки, обновляли ворота и убирали мусор. Ри попросила, чтобы на поляне, где раньше были яблони, поставили полог и круглый стол со стульями – резного белого дерева, как ей понравилось в усадьбе Южных террас.
Мало кто выдерживал долго рядом с мрачными стенами Аннургарны. Пусть и проклятье было снято, но память о нем все еще висела в воздухе, прогоняя самых слабых посетителей.
Фаукет ругался, что Йоро тянет с приготовлениями, Грамдульв пропадал по своим делам, когда не было званых обедов.
Родеберт пару раз водил их с Эддой на
В университете к Ри подходили по очереди несколько студентов и даже один преподаватель – выходцы из неназываемых земель. Две девчонки-первокурсницы, хихикая, попросили сфотографироваться вместе, один из старшекурсников, деревянно кивнув, выдавил, что родители велели при случае выказать уважение и принести клятву верности.
Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, хмурился, поглядывая в сторону. Мимо тупика, где они стояли, постоянно ходили другие студенты. Ри тоже не знала, как надо отвечать, поэтому едва оба произнесли уже привычные Ри слова клятвы, скомканно попрощались, пожав руки, и сразу разбежались.
***