Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 37)
Орна больше не говорил и не увещевал Ри, и той стало хуже – даже показалось на миг, что она действительно ошибается.
…но все же Орна не заслужил этого. У него забрали все и продолжали забирать, и что с того, что она дочь проклятого короля и Орна поэтому возненавидит ее? Да глупости же.
Ри должна была подарить свободу герою сказки, которую она слушала едва ли не чаще других, так что няня сердилась каждый раз, когда Ри просила снова рассказать ее.
– Пусть подойдет сюда, – сказал Гленварт, – остальные стойте там.
Он побрился и переоделся – все так же в черное, но другого фасона, менее привычного, и пиджак костюма больше походил на кафтан. Орна подошел к Гленварту и негромко сказал что-то, перекрывая удивленный возглас Йоро: «А где его клеймо? Как это он убрал?»
Гленварт пожал плечами в ответ и махнул рукой, чтобы все замолчали.
Ри внимательно смотрела, боясь хоть на секунду отвести глаза, моргнуть, чтобы не пропустить важное. Но Орна отвернулся к ней спиной, и пока Гленварт тихо нашептывал, Ри видела только склоненную седую голову и широкие плечи Орны. Тот несколько раз вздрогнул, когда Гленварт легко прикоснулся к его лбу и плечам.
А потом все закончилось. Вообще все. Орна выпрямился, потер лоб рукой и, не оглядываясь, спустился с террасы.
– Орна! – громко не вышло, горло вдруг перехватило. Ри пробежала мимо Мурху и Эдды и склонилась над перилами. – Орна!
Тот остановился и запрокинул голову, глядя на нее. Его лицо было все тем же, глаза смотрели твердо, как и раньше, только теперь раздраженно.
– Я ведь предупреждал!.. Говорил тебе – оставь все как есть! Какого дьявола ты решила делать по-своему? – почти выплюнул он, и голос его был незнаком Ри, грубый и полный сдерживаемого гнева. – Ты же не думала всерьез, что я останусь собакой при королевском дворе? Все, что я могу для тебя сделать – это просто уйти, никого не трогая.
Кровь бросилась ей в лицо.
– Орна, – горло опять перехватило, и Ри испугалась, что заплачет. – Я хочу, чтобы ты вернулся. Ведь ты можешь служить не королевскому двору, а… мне? Ну, пожалуйста…
Звучало это ужасно по-детски, и совсем неубедительно. Орна сузил глаза, но поборов злость, тряхнул головой и отвернувшись, пошел дальше.
– Я буду тебя ждать, – вдруг сказала Ри. – Каждую среду в «Глобусе», с шести до семи вечера.
Она помолчала, глядя в его удаляющуюся спину, и сказала так тихо, что сама едва расслышала: «Буду ждать, пока не придешь».
Ри дернула плечом, сбрасывая чью-то руку – Мурху или Эдды, она не стала смотреть.
– Теперь ты, Вил, – резко сказала она, не поворачиваясь, чтобы не показывать, как покраснели глаза. – И не спорь, пожалуйста.
– Я и не спорю, – покладисто отозвался Мурху.
Через несколько минут он встал рядом и сказал:
– Если что, то я никуда не собираюсь сваливать. Да и парень этот вернется. Он же не просто так уговаривал тебя оставить на нем скрепы.
– Разве это не часть чар?.. они его вынуждали так говорить.
– Нет там такого в скрепах, – не очень уверенно сказал Мурху, – чтобы отказываться от их снятия. Это он по своей воле, из-за беспокойства. Вернется.
– Я сделал, что обещал, – раздался за спиной голос Гленварта. – Твоя очередь.
Он поколебался и добавил:
– Можно пройти в гостиную, или приказать вынести сюда кресла.
Ри кивнула, потом повернулась и сказала:
– Давайте сюда. И стол. И еще что-нибудь выпить, можно?
Когда они устроились за круглым белым столом, Ри погладила резную ажурную поверхность, сделанную из выбеленного дерева, и произнесла:
– Няня рассказывала эту историю реже других. Она ее не любила. Но я запомнила, потому что она была больше всех похожа на обычные сказки. Хотя заканчивалась плохо. Это история о девушке по имени Дина-Анис, о ее сестре и о зеркале.
– Дина-Анис? – повторил Йоро. – Что-то знакомое.
– В княжестве Матт есть часовня, построенная для девушки, спящей в зеркале. На раме его написано: «Не бойся звать на помощь, и она к тебе придет». Если к зеркалу подойдет человек, которому действительно нужна помощь в беде, и прочитает надпись, то дева проснется. Это и есть Дина-Анис.
Гленварт не отрываясь смотрел на нее, и Ри казалось, что красные глаза прожигают дыры в ее лице.
– Княжество Матт – это какое-то старое название, – сказал Грамдульв. – Слыхал его, но не помню, в состав чего оно сейчас входит.
– Это можно найти, – сказал Гленварт. – Я пошлю запросы в Университет, картографические общества, и в Орден хранителей истории… и куда еще придет в голову. Кто-нибудь, да знает. Но я хочу слышать полную историю. Ты только кусок рассказала.
Ри подтянула к себе кружку, отпила немного горького вина и кивнула.
– А вот вам еще одна история, – медленно начала она, и Эдда искоса взглянула: такими узнаваемыми словами и интонациями говорила няня Селена.
Можно было поклясться, что Ри цитирует почти что наизусть.
– Говорят, в неназываемых землях давным-давно жила прекрасная дева: светлая как утреннее небо, чистая как первый снег и нежная как лебяжий пух. Звали ее Эдме-Ли, и жила она вместе со своей младшей сестрой Диной-Анис на опушке Путаного леса в маленькой деревушке. Родители их умерли, родственников не осталось, так что были они одни на белом свете…
***
Лен Ка-Джен дураком не был. Да, за свое мнение он держался, не метался от мысли к мысли – но только потому, что решения принимал всегда обдуманно. Решил, так уж решил. И на сделки с совестью не шел, потому и не мучился, что выбор мог быть неверен.
Но если вдруг понимал, что в чем-то ошибался, то снова садился и размышлял, и при необходимости мнение менял. Не всегда – но все же менял.
После того как он пришел в себя, ему рассказали, что королева с чародеями отправилась в Аннургарну – Лен тогда стиснул зубы, поняв, что девчонка стала на шаг ближе к правлению, а потом остановился в недоумении, когда лекарь, осматривающий его, добавил:
– Может, и не вернутся вовсе. Девчонка-то без магии.
Лекарь не выказывал никакого почтения и даже не пытался этого скрыть.
Ленва прежде думал, что тут все хотят возвращения королей, такие дураки. Оказалось, нет. Были целые толпы заранее злорадствующих – равнодушных на самом деле, но жадных до зрелищ, как понял Лен, – они торчали у ворот Аннургарны и делали ставки.
Но королева вернулась, и даже с короной. Она выглядела растерянной и жалкой, в испачканной пылью и паутиной одежде, с пятном крови на лице и короной, которая так и норовила сбиться набок.
Тогда Лен сказал себе, что нужно подумать.
Он ходил, слушал и смотрел. За ним следили – он чувствовал, но было не до того.
В толпе, которая собралась, чтобы поглазеть на присягу дворян и чародейских орденов и задарма угоститься на пиршестве, чего только не обсуждали.
Но по большей части им было все равно – их жизнь никак не менялась от того, будет там где-то сидеть девчонка в короне или нет.
Были такие, что горячо одобряли – мол, как по заведенному порядку должно быть, – и надеялись, что вдруг все станет лучше. Были такие как Лен, которые считали, что последний король своим безумием все отравил и уничтожил, и возвращать это не нужно. Даже опасно.
Но вернуться к своему высокому (как сейчас уже думал Лен, глупому) решению всячески преградить путь отравленному королевскому семени, он не мог. Просто потому, что больше не было той ярости, страха и ненависти. Он ненавидел их род, но эта королева была слишком мелкой и незначительной для таких чувств.
Лен даже слышал, как над ней смеялись. Без магии, марионетка Совета, бесполезная кукла. «Нашли бы кого попредставительнее, что ли», – презрительно сказала одна из торговок сластями, которые сновали в празднующей толпе. «Мож вырастет еще, попышнее будет», – захохотала ее товарка.
Лен отошел от них.
«А ведь я такой же, как она. Разница разве что в том, что я старше был, когда я ушел из неназываемых земель… и магии уже обучаться начал. А она уже никогда ничего не сможет, но мы оба с ней такие посмешища, без настоящей власти и силы».
Когда приезжали старики из Университета для проверки королевы, Лен подходил к ним, и один профессор осмотрел его.
– Ты никогда не будешь тем, кем мог стать, если бы не забрасывал учебу, – сказал старик в красных одеждах. – Поразительное пренебрежение, молодой человек. Но кое-что наверстать можешь. Твой отец вносил залог за вас с братьями, так что ты можешь прослушать несколько фундаментальных курсов, год-два.
Эту девчонку и не спрашивали – просто унесли в другой мир, и теперь она пустое место даже для торговок сластями, которые наверняка умели и хозяйственные чары наводить, и огонь звать, и ветер заклинать.
Когда Ри ушла со своего помоста, Лен нечаянно наткнулся на Орели. Чародейка была сияюще прекрасна, празднично одета и крепко разобижена. В одной руке она держала кулек с пышными масляными шариками пончиков, в другой – круглую коричневую конфету на палочке, сердито бранилась под нос и поочередно откусывала, то от одного, то от другого.
– А! Странный парень! – с набитым ртом сказала она. – Тоже небось не танцуешь? Ты ведь такой же зануда, как Флам, да?
Помимо прочего, она была еще и пьяна. Лен попытался обойти ее, недоумевая, каким образом девушке-тени удалось напиться, но Орели заступила ему дорогу.
– Куда пошел? – возмутилась она. – Я с тобой разговариваю, не заметил? Там, на