Ярослава Осокина – Сказки неназываемых земель (страница 36)
Неловкую паузу быстро заполнили музыканты, а потом выскочили несколько девушек в летящих белых платьях и так чудно затанцевали, будто не касаясь ногами земли, но Ри только вздохнула: от мельтешения разболелась голова.
– Я хочу спать, – печально сказала она, так, чтобы слышали только Эдда и Орна. – Как думаете, тут все еще надолго?
– А я бы потанцевала, – вздохнула Эдда. – Было бы с кем. И подо что – ну и музыка же здесь, до нутра пробирает, но ведь не потанцуешь! А как эти, летать, я не умею.
– Я передам Родеберту, что ты устала, – сказал Орна. – Официальное все закончилось, а напиваться и плясать они без тебя могут.
– Проводить тебя? – спросила Эдда, хотя по лицу было видно, что ей не очень хочется уходить.
– Орна проводит, – ответила Ри. – Ты, если хочешь, еще посиди, только не буянь, ладно?
Подруга фыркнула в ответ.
Ри поплелась вслед за Орной, они выловили Родеберта – невероятно веселого и доброго (все от выпитого, или его кто-то заколдовал, Ри не поняла), обнимал за талию тонкую темноволосую женщину и сначала даже расстроился, что Ри уходит.
– А фейерверки? Ну ты же все пропустишь, зря я, что ли, растряс Фаукета на лишние траты? – он захохотал и сказал своей спутнице: – Не хотел ведь, скупердяй!
Ри смотрела на нее, и думала – та ли она девушка из сказки, дочь Хозяйки пчел, на которой женился Родеберт, но не решилась спросить. А вдруг не она? Рушить неловкостью веселый дух праздника не хотелось.
«Мамочки, – вдруг подумала Ри. – Тут праздник, потому что меня короновали. Я тут, в сказке, где все страшно на самом деле, но все равно сказка, и у меня корона, и праздник…»
– У меня голова кружится, – вслух произнесла она, не замечая, что перебивает Орну. – Родеберт, вы можете попросить, чтобы музыку какую-нибудь танцевальную сделали? Ну, если можно.
Родеберт усмехнулся:
– Как пожелает королева, – весело сказал он и ушел.
Здесь не было принято кланяться и как-то по-особому обращаться, но Ри еще помнила, как отступила тогда толпа, стоило девушке упомянуть отца.
Орна взял ее за руку и повел – Ри уже засыпала на ходу.
– Неужели не выспалась в замке? – пошутил он.
Ри устало посмотрела на него.
Когда они оказались у шатра, предназначенного для Ри, девушка остановилась, задрала голову, чтобы оглядеть и полосатые матерчатые бока, и узкий язык темного штандарта на шпиле. Солдаты, охранявшие вход, сидели на корточках и наперегонки запускали огненные шарики в траву. Вскочили, едва Орна звучно хмыкнул.
Ри заглянула в темное нутро шатра за услужливо откинутым пологом.
– Посидишь со мной? – безнадежно спросила она, и Орна кивнул.
Ри так и не решилась сказать ему насчет завтрашнего дня, и едва Орна, осмотрев шатер, разрешил войти и опустить полог, подошла и крепко обняла его. Орна присел на невысокое, но широкое ложе, и Ри снова, как маленькая девочка, уселась к нему на колени. Пока он выбирал шпильки и запутавшуюся резинку из пучка ее волос, Ри уснула у него на плече.
***
– Сегодня я буду возвращать долги, – сказала Ри.
Они завтракали за длинным столом под пологом. Утро было еще самое раннее, и солнце мягко освещало белую материю полога и мутно блестело на чеканном металле посуды. Лагерь был тих, почти все еще спали. Убраться после вчерашнего праздника не успели, и легкий теплый ветер гонял по желтеющей вытоптанной траве обрывки бумаги, ленты и прочий мусор.
«Этот завтрак пойдет в копилку странных завтраков», – думала Ри, грея руки о толстую керамическую кружку с разбавленным вином. За столом сидели еще Орна, Гленварт и несколько незнакомых Ри мужчин, но они были далеко и разговаривали только друг с другом. Орна сдвинул грязную посуду в сторону и принес свежего хлеба, сыра и фруктов. Гленварт пришел с кувшином вина и корзиной нарезанного мяса.
– Какие? – сумрачно буркнул Гленварт. Спросонок он был еще мрачнее, чем обычно.
– Разные, – неловко уточнила Ри. – И вам тоже. Я расскажу сказку, которую слышала от Селены. Думаю, она там говорила о себе.
Мужчина мгновенно подобрался, сверкнув в ее сторону красными глазами.
– Но сначала ты, Орна, – сказала Ри. – Гленварт, я обещала, что как все закончится, я попрошу вас снять с него заклятье.
– Еще не все… – машинально ответил Гленварт и осекся. – Как пожелает королева.
– Не надо, – произнес Орна. – Этого не стоит делать, тебе еще нужна защита. А со мной уже ничего не поправить… не вернуть. И клеймо это не снять.
Он, кривясь, тронул лоб ладонью, но спустя мгновение снова был спокоен.
– А что с твоим лбом не так? – спросила Ри. – Еще тогда тебя обозвали клейменым предателем, но у тебя татуировки только на щеках. Я думала, это знаки рода.
– У него надпись во весь лоб, – хмуро сказал Гленварт. – Ты можешь сделать вид, что все в порядке, но королевскую печать не вывести даже магией. Здесь, в столице, даже иллюзией не прикрыть.
– Он чист, – сказала Ри. – Нет никакой надписи.
Гленварт посмотрел на нее, отставив кубок, потом на Орну, и слова замерли на его губах.
– Чист, – повторил он. Глотнул вина и закашлялся. – К дьяволам это все, чист. Как ты это сделала?
– Я ничего не делала, – пробурчала Ри в кружку. – Просто сказала как есть. Там никогда ничего не было.
Она стянула из корзины витую булку, посыпанную зелеными семечками, и откусила. Оказалось жестковато, но вкусно. Семечки горчили, как перец, и пахли, как тмин и мед.
– Так что? – спросила она у Гленварта, который болтал вино в бокале, но не пил.
– Сниму, – не поворачиваясь, сказал он. – Потом жду про Селену.
– Знай, что я против, – ровно произнес Орна, который то и дело притрагивался ко лбу. – Какие еще долги ты собираешься вернуть сегодня?
– Еще Ленва, – с набитым ртом ответила Ри. – Он должен вернуться в Дараяну и открыть ее.
– Ты все-таки сумасшедшая, – кисло пробормотал Гленварт, прихватил кусок сыра и ушел.
Бросил только через плечо:
– За два часа до полудня приходите к Южным террасам.
***
Если бы Орна мог злиться, он бы злился.
Но Ри смотрела в его ровное лицо, и темные глаза Орны выдавали разве что
К тому времени проснулся и Мурху, подошел полюбопытствовать, потом сходил умыться и, прихватив еды, устроился рядом с ними, на пригорке за лагерем.
Сел возле Ри, подсунув ей флягу с ледяной сладкой водой, и внимательно выслушал Орну.
– Раз ты сейчас так волнуешься, то ведь не уйдешь никуда, – сказал Мурху. – Чего зря трясти небо словами?
– Я уйду, – безэмоционально сообщил Орна. – Иначе поубиваю всех к чертям. Я знаю, что меня это взбесит так, что всем вам кровью умыться придется.
Вил хохотнул, ничуть не испугавшись, а Ри вздохнула, отвела взгляд, наблюдая за просыпающимся лагерем. В одном из концов его пара музыкантов душевно распевались, подыгрывая друг другу на длинных скрипках (конечно, это были не скрипки, а их местный аналог, но из-за чар-переводчика Ри не могла узнать настоящее название).
Что бы ни говорил Орна, ей не верилось, что он действительно уйдет. Пусть рассердится, может, они там с Гленвартом подерутся… кажется, чародеи вообще друг друга особенно не жалуют, то и дело в драки лезут, как мальчишки… а там все наладится.
Что будет дальше? Сначала подсказать Гленварту и Ленве, где искать, потом еще нужно отправиться куда-то там к Камням, чтобы запечатать ее силу…
Попроситься еще в Университет-Трех-перевалов!.. вот это была бы экскурсия. Настоящее место, где воспитывают чародеев и творят науку. Наверняка же там полным-полно чудес, и красиво – горы, старинные здания, или что там, может быть, целый город при университете.
Размечтавшись, Ри снова едва не уснула.
Орна настаивал, чтобы вопрос с Леном Ка-Джен она решила до того, как «пустит все к чертям», но юношу не смогли найти. Орели сказала, что он пришел в себя еще вчера, и с тех пор шатается по окрестностям под негласным присмотром стражи.
***
Южные террасы оказались старинным парком при усадьбе какого-то захиревшего рода. Усадьбу передали государству после смерти последнего владельца, и члены Королевского совета обитали там в те времена, когда нужно было собираться в столице для совещаний.
Гленварт уже ждал их на крытой галерее, вместе с Грамдульвом и Йоро.
Орна и Ри прошли светлым, хоть и запущенным садом, с южной стороны ограниченным крутым обрывом над широкой сизой рекой, а с северо-восточной – примыкавшей к усадьбе галереей. Ветер шуршал опавшими листьями и сухими плетями вьюнка, свисавшими с крыши галереи.
Мурху и Эдда шли за ними: теперь Вил был отчего-то мрачен и походя сбивал кинжалом круглые головки поздних цветов, что росли вдоль каменной дорожки. Эдда шагала бодро – Ри еще не успела с ней поговорить, но подозревала, что вчера подруга с кем-то познакомилась и натанцевалась вдоволь.