Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 96)
Часть простыни в судорожно сжатой руке, выпала из пальцев ровно разрезанными полосами, когда Энца расслабилась, узнав Анну.
Энца осторожно погладила ее по голове – говорить она не рискнула, потом подергала за плечо. Едва удалось разбудить.
– Ох, деточка, – устало сказала Анна, поднимая на нее глаза. На солнечном свету их бутылочная зелень засияла, но выглядела Анна плохо: похудевшее, осунувшееся лицо, потускневшие волосы.
Анна пересела на кровать и обняла ее за плечи.
– Мне Роберт позвонил с утра, я ничего не поняла, но ужасно испугалась. Ты сейчас не разговаривай, мне сказали, тебе пока нельзя. Я была у Джека, он тоже спал.
Магичка покрепче прижала ее к себе, окутывая терпким запахом духов.
– Ох, простите меня, – прошептала она. – Я ничего, совсем ничего не предчувствовала. Ни малейшей опасности. Не предупредила…
Энца погладила ее по спине, успокаивая. Самой было так же тоскливо. Анна еще в чем-то винит себя… и вряд ли Роберт рассказал, что их отдел уже два месяца – или больше? – держал Джека как приманку.
И как… как к этому отнесется сам Джек? Смогут ли они полностью снять с него то, что на него так долго накладывала ведьма?
«Он ведь сбегал все время, хоть и не понимал этого. Шел к вам за помощью». Слова с отвратительной точностью впечатались в память, и от боли снова перехватило горло. Вернется ли он окончательно?
Или теперь никогда нельзя будет повернуться к нему спиной?
Будто почувствовав что-то, Анна еще раз прижала ее к себе, а потом вернулась на свое место.
– Я привезла твою сумку, ее Донно из машины не вытащил и на работу увез. Я не знаю, что еще нужно было, и…
Анна замолчала, прислушиваясь к шуму за дверью. Дверь без стука распахнулась, и в палату влетел взъерошенный Саган.
– Анна! – воскликнул он. – Ты почему не предупредила, что в больницу едешь? Привет, Энца! Ты как?
– Он следит за мной, как курица-наседка, – печально сказала Анна. – Мне нельзя и шагу ступить, если я его заранее не предупредила. А если я в туалет пойду, надо сообщение писать с примерным временем возвращения? – повысив голос, спросила она. – Из-за тебя я начинаю вспоминать мою дорогую мамочку, а это, поверь, истории не для слабонервных.
– Не бурчи, – отмахнулся Саган. – Если бы ты не засыпала где ни попадя, я бы не волновался. Ну, рассказывай, что там у тебя, Энца.
Он присел на край кровати, потом спохватился, достал из сумки бумажный пакет и передал Энце.
– Я не знал, что тебе можно, купил пудинг. В моей больнице кормили отвратительно.
Энца подняла большой палец, показывая, что все отлично, потом показала на горло и развела руками.
– Горло повредила? А что случилось-то? Джек, я слышал, тоже здесь где-то.
Энца отвела взгляд.
«Шел к вам за помощью. А ты проморгала», – словно склонившись к ее уху, произнесла ведьма.
Энца обхватила себя руками и ткнулась лицом в колени. Слышала, как встревожилась Анна, решив, что ей стало плохо. Плохо, конечно, плохо.
Ледяные пальцы снова сжались на горле, и чужой человек молча смотрел глазами Джека, как она корчилась, умирая.
Да сколько можно, одернула себя Энца, сколько можно. Она успела поймать за руку Анну, которая уже метнулась к двери, чтобы позвать дежурную медсестру.
Поймала и покачала головой: не надо.
Но даже если бы она могла говорить – сказать, что все в порядке, не получилось бы.
Анна и Саган развлекали ее почти час, потом поехали на работу. Чтобы Энца не скучала, оставили ей по книге. Энца полистала мифологический детектив Анны – «Четыре тени мертвой головы», надо же, – посмотрела кровавые иллюстрации в книге Сагана про месть воина-врана, и отложила их в сторону.
Мысли ели Энцу изнутри, и боль в поврежденном горле неприятным созвучием аккомпанировала душевной боли. Энца походила по палате, потом по коридору, пока ее не обнаружила и не загнала обратно медсестра.
Тошнило. Последнее время она постоянно расходовала энергию, никак ее не пополняя.
Придется кого-то просить. Опять трястись от страха, боясь навредить донору.
Думать об этом было еще хуже.
И Энца сделала то, что она не делала очень давно: спряталась. Это оказалось как всегда просто и как всегда до отвращения умиротворяюще. В темном углу между тумбочкой и стеной, под свисающими вниз полосами раздвинутых жалюзи, Энца обняла колени и замерла в безопасности. Хватит людей, хватит их отношений, запутанных и сложных, хватит уже всех этих тонкостей, разговоров и прочего. Достаточно.
Энца слышала, как заходила медсестра и растерянно выругалась, не найдя ее – смешная, тонким нежным голосом такие словечки. Слышала, как буфетчица звала всех на обед.
Ей было тихо и спокойно.
Не надо было думать.
Когда уже стало темнеть, ее отыскал Донно.
И очень легко разрушил все искусственное спокойствие.
В палате было темно и тихо. Дежурная медсестра пожаловалась, что пациентка постоянно бродила по коридору – хотя там сквозняки, вы знаете, – потом и вовсе куда-то ушла. Но все верхние вещи на месте, так что где-то тут.
Донно сжал зубы, не дослушал медсестру, стремительно влетел в палату, даже не представляя, что делать, если Энца снова пропала.
Она была там – едва заметным клубком горькой и вяжущей вины, усталости и боли.
Донно заставил ее вылезти из угла и пересесть на кровать. Пододвинул ближе стул и сел, сцепив пальцы в замок.
Он не знал, с чего начинать, хотя по дороге сюда уже и решил, что именно будет говорить, и что должен быть предельно искренним.
Энца молча смотрела на него.
– Тебя выпишут на днях. Джека тоже. Пока мы проводим проверку и очистку его квартиры. На всякий случай.
Донно вздохнул.
– Я должен тебе сказать… он не хотел причинить тебе боль. Ведьма держала его под контролем. Это мы… не досмотрели. Сегодня уже приезжали врачи, маги-специалисты по негативным воздействиям. Они дают благоприятный прогноз. Постепенно все это уйдет, Джеку назначили терапию и постепенную чистку. Все уйдет.
Энца нерешительно кивнула, показывая, что слушает.
– Вчера мы спугнули ведьму, заставили ее уйти. Сова, кажется, попал по ней цепью чар, но боюсь, что для нее это не смертельно. Мы не снимаем наблюдение за Джеком, хотя, как показывает опыт, толку от следящих нет. И… Энца…
Девушка прервала его – сразу после слов о том, что Сова попал по ведьме, она стала искать свой телефон и набирать на нем сообщение. Теперь она показала Донно экран.
«Если бы я разрубила ее пополам, она бы умерла?»
– Я не знаю, – озадачился Донно. – Можно спросить у Роберта. Но думаю, что на какое-то время остановило бы. В старых сказках ведьм разрывали, привязывая к хвостам нескольких лошадей.
Горечь ее эмоций усилилась, и Донно невольно отодвинулся – слишком сильно. Что именно расстроило Энцу, Донно не понял, но ему надо было сказать еще одну вещь.
– Энца… мы не знаем, как работают чары ведьмы… когда мы ее спугнули, она сбежала, и Джек вернулся в себя. Это из-за увеличившегося между ними расстояния или из-за того, что она отвлеклась, непонятно. По факту, свой последний приказ она не снимала. Поэтому ближайшее время тебе к Джеку лучше не подходить. Никак.
Донно ожидал гнева, возмущения, неприятия… но после своих слов он поймал только куцый и невнятный огрызок эмоции – а за ней пустота.
Словно глухая стена.
Недоумевая – может, блокировки усилились по какой-то причине, – Донно внимательно посмотрел на Энцу, потянулся погладить ее по щеке.
Она не отстранилась. Смотрела на него. Донно сдержал досадливый вздох – в ее взгляде он уловил старую настороженность, будто время откатилось назад, и Энца снова едва с ним знакома.
Снова набрала что-то на телефоне.
«Джек успел отдать ей свое стихотворение?»
– Нет, – сказал Донно. – Сам он не помнит, но врач говорит, что канал не проложен… да и ведьма бы за ночь его… Как других. Энца, только ему все равно досталось. Ведьма пила напрямую. Причиняла ему боль, и… присасывалась, такой способ тоже есть. Мы нашли следы.
Энца словно заледенела, замерла, сцепив пальцы на телефоне.
Уходя, Донно поцеловал ее как обычно, но Энца не ответила. «Я должен был сказать ей правду, – говорил себе Донно. – Не должно быть недомолвок…»
Он мог бы сотню причин, оправдывающих его, привести. Показать ей потерявшихся в горе родственников, у которых ведьма отняла близких. Но вряд ли это бы умерило боль.