Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 140)

Перед допросом Донно просил Роберта слегка ослабить блокировки, чтобы слушать эмоции.

При вопросе о Дне мертвых все задержанные делали вид, что не знают о чем речь.

А в воздухе витал сладковато-пряный вкус: предвкушение, гордость, страх. Боялись они сильно – и Донно никак не мог разобраться, чего именно. Предстоящего?А может быть, того, что участвовать уже в этом не будут? Или что это событие сорвется?

Время едва плелось, и в то же время нестерпимо быстро и незаметно стекало меж пальцев как вода. Донно отстранили от работы на неопределенное время по результатам проверки, но он все равно приходил в отдел и молча сидел за компьютером.

Ребята сердобольно подсовывали ему кофе и неподшитые дела, и он, только чтобы чем-то заняться, механически сортировал бумаги и раскладывал их по порядку.

Роберт молчал, но Донно знал, что напарник точно так же напряжен в ожидании неведомого подвоха.

От Джека писем больше не приходило. Врача из медблока задержали по обвинению в преступной халатности и возможном пособничестве, а вот открыть дело о внеочередной медицинской проверке, которая прошла в сентябре, не удалось. Роберт считал, что кому-то в верхах просто не хочется случайно засветиться там, где не надо… а это значит, что Джек был прав.

Шли дни. Простые и похожие друг на друга. Изменений не намечалось.

Иногда Донно подвозил Роберта в госпиталь, где лежала Анна, но к женщине в палату не ходил: ее бледное лицо, с каждым днем все больше терявшее краски, нагоняло на Донно тоску.

Такую, что можно было выть и выть, а легче бы не стало.

Поэтому он ждал напарника в холле, сидя на длинной банкетке под круглыми листьями огромного растения.

– От тебя все молоко в госпитале скисло, – устало произнес Роберт, садясь на банкетку спиной к Донно. – Если бы что-то с ними случилось, мы бы узнали.

– Узнали бы, конечно…

– Найди уже себе нормальную бабу, – сказал Роберт. – Что ты на ней зациклился.

– Сам сначала найди, – отозвался Донно. – А то я не знаю, что ты сюда каждый день заезжаешь, без меня.

– И что? Запрещено законом? Беспокоюсь как друг.

– Знаем мы таких друзей, – фыркнул Донно. На душе было тяжело. – Два дурака.

– Где?

– Да мы с тобой.

В этот же госпиталь ездил Унро. Не каждый день. Матери Шиповник он не нравился, и женщина четко давала это понять, хотя отец девушки не раз останавливал Унро, расспрашивая о том, как Шиповник училась-работала. Ему ужасно нравился рассказ о приключении в лесах под Хрыпно, и Унро не раз повторял эту историю.

Бабушка Шиповник вовсе не замечала юношу, словно тот был неприятной пылинкой.

Изменений никаких не было.

Прогнозы оставались теми же.

Унро теперь ходил на работу только на полдня, остальное тратил на свои дела. Иногда удавалось приехать в госпиталь и не застать там никого из женщин семьи Шиповник. Такие дни он считал удачными: можно было тихо сидеть рядом с девушкой и просто разговаривать, легко касаясь ее холодной руки.

Как-то так сложилось, что с Саганом они встречались сначала случайно, потом стали друг друга ждать и обедать в кафетерии при госпитале. Иногда молчали, иногда обменивались новостями. Саган практически не следил за тем, что происходило в окружающем мире, и слушал Унро с вежливым интересом. Сам он мог рассказать только о том, что в очередной раз накопал лечащий врач Анны. Старинные проклятья приводили Каролуса в восторг, а такой благодарный слушатель как Саган – которому просто некуда было деваться, – попадался ему редко.

Будь Саган чуть наблюдательнее, он бы заметил, как в последнее время напряжен Унро, как он нервничает, порой сбиваясь с мысли в разговоре. Но Саган не придавал этому значения: он и сам не чувствовал спокойствия. Каролус считал, что без сторонней помощи Анна и остальные спящие уже не могут вернуться, и надо искать мага-проводника.

Душевные метания Унро Саган просто не замечал.

К чести Унро, он до последнего верил, что поступает правильно. Думал, что спасет всех, кого знает – и даже тех, кого никогда не видел и не увидит.

Больше всего он надеялся, что можно будет вернуть те дни, когда все было правильно: Джек язвил, Энца толкала его под столом, Шиповник сердито одергивала обоих. Тогда Унро казалось, что он наконец нашел свое место, несмотря на трудности и разные события.

Думал, что маленькие и большие города вроде его родного, станут безопасными. И все будут счастливы.

Поэтому вкладывал все свои силы в то общее дело, в которое верил.

Правду он узнал в канун Дня мертвых.

Времени исправить что-либо уже не оставалось. Он был всего лишь винтиком запущенной машины, остановить которую не мог.

По инерции и он продолжал двигаться: получил очередное задание, вышел на улицу, но отправился куда глаза глядят.

Юноша некоторое время бродил по городу, пока не дошел пешком до госпиталя.

К тому времени в Гражине уже не работала телефонная сеть, мобильная связь и не было электричества. В больницах были свои генераторы, и Унро, промокшего под дождем, встретило сухое тепло и полумрак – холлы и коридоры были едва освещены.

Это было уже не начало. Унро знал, что все это – практически завершающие аккорды к тому, что развернется ночью.

Пока он шел к палате Шиповник, принял решение. Чем бы там ни грозило ему участие в подготовке, но все еще можно поправить – хотя бы донести информацию туда, куда нужно.

С Шиповник он попрощался, в кафетерии застал Сагана и крепко пожал ему руку.

Было очень страшно, за то, у него, вечного неудачника, может как всегда ничего не получиться. У него будет всего один шанс.

В холле Унро остановился у высокого окна под развесистым фикусом с полосатыми листьями. По стеклу с той стороны текли неспешные капли, и серая хмарь дождя скрывала улицу. Яркими пятнами мелькали зонтики.

Юноша прислонился лбом к холодному стеклу. Может, стоило все рассказать Сагану? Но… Унро не был уверен, что Саган сможет что-то сделать. Разве что через него обратиться в Чайный домик и передать информацию… а если послать анонимку? Долго. Могут не поверить и не обратить внимание.

Нет, лучше все сделать так, как он решил только что.

– М-м, извините, – тихо сказали рядом.

Унро нехотя повернулся.

– У вас закурить не найдется? – ослепительно улыбаясь, спросила миловидная блондинка.

Она была немного выше Унро, в яркой красной курточке с мехом. Светлые локоны живописно рассыпались по плечам, огромные густо накрашенные глаза весело блестели из-под приопущенных длинных ресниц.

– Я не курю, – проблеял Унро и попытался уйти.

На плечи легла чья-то тяжелая рука, заставив согнуться, и мужской голос сипло сказал на самое ухо:

– Да ты что? Не куришь? Здоровенький, значит… пойдем-ка, здоровенький, выйдем.

Унро вскинулся было и, повернувшись, встретил знакомый взгляд серых глаз из-под надвинутой шапки. Девушка прыснула, прикрыв рот рукой.

– Джек? – шепотом вскрикнул Унро.

– Я ж тебе говорил, Энца, парик круче чем шапка, – с сожалением отозвался тот. – Меня-то он узнал сразу.

– Тебя вообще сложно не узнать, – не согласилась Энца. – Давайте уже пойдем, на нас смотрят.

– Да, конечно, – быстро согласился Унро, и вдруг почувствовал безмерное облегчение.

Они появились в ответ на его беспросветное отчаяние, будто услышав его. Это ли не чудо?

– Можно выйти и поговорить за углом, – сказал он. – Там такие опоры у стен, можно за ними спрятаться.

– Зачем прятаться? – беспечно сказал Джек. – Пойдем, тут на этаже кафетерий есть. Кормят так себе, но сойдет. Ты, кстати, Сагана не видел? Мы за ним пришли.

– Но… вас же увидят?.. вы же…

– Унро, – отозвалась Энца. – Кто нас только за это время не видел. Ты сам пять минут назад мимо прошел и не узнал.

– Мы вообще не прячемся, – подтвердил Джек. – Нафига? Главное, не трястись, как ты это сейчас делаешь, и никому до тебя дела нет.

– Неправда, – опять возразила девушка и выразительно взмахнула приклеенными ресницами. – На меня все внимание обращают.

Джек фыркнул, подхватил их под локти и потащил за собой.

– А он как раз там, – прошептал Унро.

Саган все так же сидел за столом, где его оставил Унро. Он тоскливо смотрел перед собой, ковыряя черенком ложки клеенку на столе.