Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 142)

Но позже, познакомившись с Александрой, Сашей, Сашенькой – она была человеком, не магом, – Унро понял, что та иначе и не может.

Она выполняла функции привратника-регистратора-координатора встреч, она любила всех и искренне верила в то, что Лига делает правое дело.

Саша была не в себе. Через некоторое время Унро это понял, но спрашивать постеснялся. Она смеялась, подпевала песенкам из радио, которое постоянно играло у нее в приемной, и никогда не огорчалась. На собраниях она не присутствовала: только подавала чай. Наверно, Саша была очень ценным сотрудником – кто, кроме нее смог бы так искренне уверять, что согласиться на заклятье нужно обязательно? Кто смог бы так увлекательно и захватывающе рассказывать о том, как они все вместе поднимают большое и важное дело?

Унро вляпался в эту паутину сразу и всеми лапками. Увяз – и сам не понял, что произошло. Радостно шел вместе со всеми к светлой общей цели, обсуждая детали – не такие уж и существенные, как потом оказалось, – и выполняя небольшие поручения.

Раздобыть уточненную карту геомагнитных зон Гражина. Составить сводки расчетов по напряженности полей, или принести закрытые данные по запрещенным для широкого доступа плетениям.

С доступом к архиву это было проще простого.

Мелкие задания вроде доставки банок с красками или создания небольших охранных печатей на кусочках картона – якобы для защиты активистов в решающую ночь. Унро порой даже обижался, что ему достается простая и незначительная мелочь. Хотел помогать больше.

Ну и… сегодня уже узнал, к чему так незамутненно стремился.

Ломал лицо в улыбке.

Про себя думал: может, шутка?

Это необходимо, сказали. Так нужно. Зато потом все будет так, как мы хотели. Этот мир скажет нам спасибо.

Ведь мы починим его.

Из этого всего он только и смог рассказать, как нашел и вступил в Лигу.

– Идем, – сказал Саган и жестко, за воротник, потащил Унро за собой. – Что ж ты раньше молчал?

Едва не упав, юноша послушно пошел следом, только осторожно высвободил куртку из пальцев Сагана.

– Куда идем? – спросила Энца.

– К Каролусу, – пояснил Саган. – Старый придурок наверняка умеет что-нибудь хитрое и запрещенное, мы все из тебя вытащим, и ты не помрешь.

Джек и Энца поспешили следом.

– Что-то произойдет, да? – спросила Энца. – Не отвечай, если нельзя.

– Произойдет, – кивнул Унро. – Сегодня. Больше не могу сказать. У меня уже болит, вот тут.

И приложил руку к груди, где и в самом деле ныло что-то, тупо и пока слабо.

– Давит, – пожаловался он.

Джек и Энца подхватили его под локти и потащили быстрее.

Каролус уже собирался уходить: в старомодном котелке, кашне и пальто, все угольно-черного цвета, он походил на карикатурного темного мага из детских книжек. Доктор нахмурился, глядя на ввалившуюся в его кабинет группу.

Саган, уже успевший немного изучить заведующего, не дал ему и рта раскрыть:

– У нас тут какое-то черное-пречерное загадочное проклятье, и парень помрет вот-вот, – выпалил он, и Джек вытолкнул вперед Унро.

Каролус, невольно охнув, практически подхватил юношу в объятия, хотел было оттолкнуть его сразу, но замер.

– Ну надо же, – пробормотал он, кладя ладонь на лоб Унро и заставляя того присеть на кушетку.

Потом, не размахиваясь, резко хлопнул юношу по лицу. Унро, закатив глаза, упал навзничь.

Саган кашлянул, а Энца, оглядевшись, аккуратно закрыла дверь.

– Тройной аркан Грипссона, – с уважением сказал Каролус. – Я о нем только читал. Это где вы такое отыскали?

– Там таких же еще целая куча, – мрачно отозвался Джек. – Этот парень знает кое-что важное и хочет рассказать. Можно обойти блок, чтобы он и не помер при этом?

Каролус тем временем скинул пальто и шляпу и начал водить руками над телом Унро.

– Он уже умирает, – после паузы произнес врач. – Обратный отсчет пошел. Но я остановил – и действие аркана, и самого мальчишку. Насколько важно вытянуть из него информацию?

Его черные блестящие глаза поочередно обежали всех троих. Энца подумала, что Саган верно угадал – Каролус было достаточно бессердечным и любопытным, чтобы заинтересоваться проблемой, но не ее причиной. Моральная сторона вопроса, кажется, и вовсе для него существовала только в виде казуса, свойственного остальным людям. Не ему. Интересно, считал ли он сам себя человеком? Многие сильные маги прошлого любили порассуждать о том, что они являются сверх-людьми, иной расой.

Глупые мысли. Только чтобы отвлечься, не думать о том, что сердце бедняги Унро сейчас стоит… и «обратный отсчет пошел»…

Стоит ли жизнь Унро тех сведений, что он хотел выдать?

И – последнее время извечный вопрос – можно ли доверять доктору?

… А выхода, кажется, и нет.

– Что, если мы выудим только то, где это находится и пойдем сами разбираться? – предложил Джек.

– Что же ты везде сам лезешь? – рассердился Саган. – У нас куча специально обученных магов, которым только наводку дать нужно… Может, посмотрим у него в телефоне контакты и от этого будем плясать? К чему рисковать его жизнью? У нас и так… целая палата бессознательных.

– Нет, – сказала Энца.

Ей и самой было странно слушать свой голос: миг назад она еще не могла решиться на то, надо ли вообще лезть в разговор.

– Унро уже решил, что это стоит его жизни – ведь он собирался идти за помощью и все рассказать, зная, что за это будет. Если есть возможность дать ему рассказать, так и надо сделать. Может быть, записать… иначе все бессмысленно. Он рискнул, а мы отказываемся от него…

– Решено, – тут же подвел итог Каролус.

Сбросил пиджак и закатал рукава багровой рубашки.

– Ты, парень, – ткнул он в Сагана, – записывай видео. А ты, длинный, задавай вопросы. Я сейчас сплету печать, которая удержит его… ну и, может быть, сохранит жизнь. Выводить буду из стазиса на короткие промежутки времени, потом давать восстановиться. Всем понятно?

– А мне что делать? – спросила Энца.

– Стой у двери и следи, чтоб никто не зашел, – сосредоточенно отозвался Каролус. – А то у меня опять лицензию отберут.

Дисциплинарный комитет размещался в одном здании с адвокатской коллегией, прямо за Северной заставой, стоявшей на Михайловской железной дороге. Район был тихий, старинный – но тихий только пока неподалеку не построили стадион. Без сомнения, неординарное творение современной архитектуры… от которой, например, у Офелии сводило зубы.

Поэтому она давно поставила свой стол так, чтобы окно было за спиной – лишний раз не смотреть на вздымающиеся над черепичными крышами и купами деревьев изогнутые металлические ребра. Вблизи стадион напоминал распускающийся цветок – или клубок, в центре которого взорвался мощный заряд.

Старший специалист головного отдела имел счастье занимать старое место Офелии, и потому круглый день наблюдал эти самые металлические конструкции, но в отличие от начальницы ничего против современной архитектуры не имел. А по вечерам и вовсе любовался: включали подсветку, желтую по обычным дням и мерцающую сине-фиолетовую – в праздники или во время соревнований.

Сегодня было что-то необычное, наверно, из-за отключения электричества. Металлические ребра освещались то слепяще-белым светом, то алым, – и снова тонули во мраке. Алые сполохи бежали, пульсируя, по всей длине ребер, белый светил ровно и мягко.

Старший специалист Алегаро завистливо вздохнул: билеты на концерт сейчас были совсем не по карману: ипотека съедала почти все заработанные деньги. Но было бы, наверно, здорово, не потолкаться по дороге домой в праздничной толпе и потом просидеть вечер у телевизора за столом с родней подруги, а повеселиться на концерте.

Когда в кабинет, где под гроздью «светляков» на потолке собрались почти все работники комитета, ворвались пятеро вооруженных мужчин, первое, о чем подумал Алегаро, было тоскливое: «А ведь до конца рабочего дня оставалось всего пятнадцать минут…»

Мужчины тем временем рассредоточились по северной стене комнаты, от двери до окна, и один из них сухо произнес:

– «Свободная ассамблея». Никому не двигаться. Руки перед собой, ладонь в кулак, большой палец внутри. С данного момента Дисциплинарный комитет распущен, действия его признаются незаконными. Руководство будет арестовано и осуждено. Сейчас у вас есть возможность искупить свои грехи, встав в наши ряды.

Его аура тлела изнутри багровым: сильный маг. Рубленые, почти равнодушные фразы пугали едва ли не сильнее, если бы мужчина орал на них и тряс этим своим ружьем, которое висело у него на шее. Алегаро не разбирался в оружии, но штука выглядела… массивно.

– Что вы себе позволяете? – высокомерно осведомилась Офелия, уверенно подойдя к говорившему магу.

Тот нахмурился, а потом быстрым, змеиным движением схватил даму за горло.

Раздалось дружное аханье, вскрики. Кто-то вскочил на ноги, но мужчины синхронно подняли оружие. Офелия хрипела.

– Мы за новый мир! За свободу! За возможности! Идите с нами, чтобы навсегда изменить прогнившее общество! – почти шипел маг, перекрывая судорожные всхлипы дамы.

– Слышишь меня, Унро? – спросил Джек. – Если да, говори сразу самое главное. Мы будем тебя понемногу держать, потом давать отдохнуть.

– Стадион, – медленно, через силу произнес Унро. Заклятье, наложенное Каролусом, пока не позволяло чувствовать боль, но вместе с тем юноша практически не ощущал тело. Казался сам себе сдутым шариком, и хотелось только одного: спать. – Стадион памяти защитников Агелина, сегодня вечером… ритуал…