Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 141)
Ложка со звоном выпала из его руки, когда он поднял глаза и увидел живописную компанию, присевшую за его столик.
– Вы что?.. – зашипел он, нервно оглядываясь. – Вас же заметят! Давайте быстро сейчас выйдем, там за углом…
– Есть опоры, за которыми можно прятаться, – кивнул Джек. – Блин, с вами вся маскировка коту под хвост. Хватит дергаться. Делай вид, что так и надо. Унро, сгоняй, принеси поесть что-нибудь. А ты чего не ешь, Саган?
– Да… – запнулся Саган, все еще не проникнувшись ситуацией. – Я как-то… слушайте, а вы знаете, что с Энцы сняли одно из обвинений?
Унро вернулся почти бегом, расплескав половину морса по подносу. Сел рядом с Саганом и некоторое время смотрел, с каким аппетитом Джек и Энца расправляются с порциями клеклых макарон и котлет.
– Я все испортил, – неожиданно сказал Унро. Он поставил локти на стол и закрыл ладонями голову. – Я сейчас вам расскажу… и пойму, если вы… ну, что-нибудь плохое подумаете.
– Я ж говорила, не просто так он компы разбил, – с набитым ртом заметила Энца.
Унро осекся и поднял на нее глаза.
– Ты знала?.. и вы меня все равно прикрыли?
– Да не знала я ничего, – удивилась девушка. – Просто показалось, что это нелогично. Но ты не дурак, и потому эту нелогичность можно списать на то, что мы о тебе чего-то не знаем.
– Да, – кивнул Унро и вдохнул, будто кидаясь в бурный поток. – Я вступил в Лигу защитников искаженных.
Пару мгновений стояла тишина, потом Саган осторожно спросил:
– И?
– И это ужасно, – пояснил Унро, сердито сдвинув брови. – Вы просто ничего не знаете. Они не просто так… ну, расклеивают листовки и рисуют везде зеленые солнышки.
– Детский сад, – поморщился Саган. – Они только болтают. Им даже высунуться не дают, сразу безопасники по шапкам стучат. Да про них не все и знают.
– На самом деле там все… сложнее, – признался Унро. – Вообще все. Они хотят починить наш мир. И… на мне заклятье. Если я вам расскажу, мне конец.
История тридцать вторая. Волшебные огни
Во времена Империи День мертвых не отмечали. Праздник не соответствовал официальной идеологии, да и считался чересчур мрачным.
В магическом сообществе провинций его все же не пропускали, выполняли необходимые ритуалы: но только за наглухо закрытыми окнами и дверьми. Широко праздновать стали только после распада, когда Империя, наконец, выпустила страну из своих крепких медвежьих объятий.
Несмотря на мрачную подоплеку и множество страшных суеверий, сопровождающих этот праздник – вот, например, считалось, что в этот день умирали те, кто нарушил гейсы, – он был одним из самых красочных событий в году.
Все начиналось в канун Дня мертвых, ночь на первое ноября. С наступлением вечера открывались ярмарки, гуляния, на нескольких площадках города проводились концерты, выступали уличные фокусники, гадалки и разряженные в костюмы мифических героев маги.
По поверьям, в этот день среди живых веселились и танцевали мертвые, и чем ярче был праздник, тем довольнее были духи – и тем спокойнее были они весь следующий год. Больше огней, больше музыки, угощения и пьяного меда – залог тихого-мирного сосуществования.
В этом году с миром и тишиной проблемы появились сразу же.
Около часу пополудни в канун Дня мертвых начались перебои с электричеством; отключились все вышки связи.
Перестали работать телефоны: и стационарные, и мобильные. Телевидение, узлы общей компьютерной сети – все было недоступно. Электричество мигало еще часа полтора, но к четырем отрубилось окончательно.
Кое-как ловили сигнал радиостанции из столицы: там тоже были перебои, но правительственная станция была неуязвима, пока хватало топлива в запасных генераторах.
По радио постоянно передавали обещания властей в скором порядке разобраться с неполадками, инструкции для населения и уверения в том, что на праздник все это ни в коем случае не повлияет.
На улице вышли отряды добровольцев – маги и люди вперемешку, развешивали объявления с информацией о ходе работ, помогали по мере сил тем, кому требовалась помощь, наладили постоянное патрулирование улиц.
В город пригнали дополнительные генераторы, но с починкой подстанций и узлов связи дело шло медленно. Из-за скачков напряжения электроника вышла из строя.
На словах друг другу передавали несколько версий, одна другой страшнее – и что Гражин накрыло приливной волной инвазий, и теперь жди-пожди атаки армии монстров. А еще говорили, что маги бунтуют и совершают диверсии.
Ну и, конечно, о конце света тоже немало говорили. О нем всегда говорят, благодатная тема.
По радио транслировали музыку, напоминали о том, что все под контролем и призывали не унывать.
Все-таки праздник.
Среди работающего офисного населения в этот день самой главной проблемой было только одно: сидеть на работе или расходиться уже по домам? Света нет, телефоны не работают, батареи ноутбуков потянут часа два и все. Хорошо тем, у кого газовые плитки – хоть чаю погреть, а так уже и разговоры все переговорили, и бумажную работу переделали, пока свет из окон позволял.
Даже обсуждать причины аварии стало скучно.
С темнотой прекратился дождь, который шел почти весь день. Центр и старые районы города были освещены: газовые фонари исправно работали, их разве что вручную пришлось зажигать.
Гуляния начались куда как раньше обычного, да и народ веселее был.
Давно такого не было: вместо электрических гирлянд и лампочек город украсили причудливые мерцающие огни, созданные магами. Грозди зеленых «болотных светлячков» на бесполезных пока проводах и фонарных столбах, голубоватые шары на крышах, антеннах и ветвях деревьев, оранжевые, золотые и алые гирлянды вдоль улиц, круглые фонари, скалящиеся прорезанными зубастыми ртами, с «вечными» свечками внутри. Вот это было действительно волшебство, сказочно красивое, недолгое – всего лишь на одну ночь! – и оттого еще более чарующее.
– Когда я вступал, мне сказали, что это заклятье – для защиты Лиги. Сказали, что многие раньше вступали в Лигу только на спор, или чтобы высмеять их потом публично. Это не темная магия была, и я дал согласие… я ведь не собирался ни предавать, ни обманывать. Поэтому снять не получится: добровольно принял. Меня предупредили, что глубокое сканирование может принести вред… и после того, как его нанесли, я больше не могу рассказывать то, что видел и слышал… о Лиге защитников искаженных.
– Как в сказке, – вдруг сказала Энца. – Там герой должен был окаменеть, если расскажет правду. Злой колдун вредил королю, а герой мешал, но когда его стали обвинять в том, что он сам во всем виноват, герою пришлось рассказать, и он навсегда окаменел.
– Не нагнетай, – покосился на нее Джек.
– И ты молчал,– сказал вдруг Саган, и в его словах было недоумение. – Молчал… неужели ты думал, что такое заклятье накладывают просто так?
– Они потом рассказали… что на самом деле готовят. Понемногу, не сразу. Я думал, что для защиты этих сведений плата не столь уж высока.
– А если ты напишешь об этом? Эффект тот же? – поинтересовался Джек.
– Да. И если нарисую. Это все запрещено.
Найти штаб-квартиру Лиги было очень просто. До смешного даже – они совсем не прятались. Да и к чему бы? Их и так задвигали в тень, изымая даже сведения об их существовании.
Но Унро был упорен. После жуткого открытия о природе монстр-объектов, которое так легко и без особых эмоций воспринимали Энца и остальные, он первую ночь даже спать не мог.
Вспоминал всех тех искореженных, многоруких, многоногих, похожих на рыб, на коряги, на мешки с внутренностями… не мог вспомнить – тогда и не разглядывал особо. В Белене, родном городе, эти существа уничтожались сразу.
Унро не раз участвовал в массовых облавах и защите во время приливов. Он не думал ни секунды – да и то сказать, когда еще думать. Те, которые приходили с приливами, были быстрыми тварями.
Тварями… сколько из них были людьми?
Унро вспомнил первое дело в Гражине, на которое он ездил с Джеком и Энцей. Маленький ужеподобный объект и огромный монстр, похожий на человека-дерево, который не нападал, а просто тянул свои иссушенные корявые почти-руки к маленькому… боги, кем были эти двое?
Кем были все остальные, кого он убил или поймал?
Слова Энцы о том, что это всего лишь гипотеза, не успокоили Унро ни на секунду. Идея эта настолько четко вошла в привычную картину мира, заполнив невидимую до того пустоту, что было даже непонятно, как же он раньше этого не знал.
Наверно, если бы Джек не упомянул Лигу, Унро еще не скоро бы вышел на нее. Может быть, он перегорел бы с этими переживаниями или придумал какое-нибудь свое сообщество, пытаясь открыть правду людям и что-то изменить.
Так или иначе, после пары дней поиска Унро нащупал пару контактов, разослал электронные письма. Один из адресов оказался мертвым, а вот со второго ему ответили: кратко, всего лишь еще одним адресом, куда Унро отправил следующее письмо.
И уже на следующий день он ехал на встречу. Ответное письмо из Лиги было многословным, взволнованным и даже радостным – неизвестная ему Александра горячо приглашала его на встречу, ведь как раз в этот вечер будет небольшое собрание. Там он сможет понять, действительно ли хочет вступать в Лигу, сможет ли участвовать в ее деятельности…
Нет, Унро дураком не был. И эта восторженность, безоговорочное доверие совершенному незнакомцу насторожили его – в письме он всего лишь спросил, правда ли то, что говорят о Лиге. Как можно доверять всем подряд?