Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 139)

…Те же самые, что и у пары десятков жертв ведьмы. Официальное заключение по этим смертям автоматом снимало подозрение с Энцы, но обвинение в препятствии следствию оставалось в силе.

В любом случае, никаких контактов с двумя беглыми магами не было. Когда Сова начал сокрушаться, что интуиция его подвела и можно было не устраивать балаган, Роберт напомнил ему, что девушка могла навсегда остаться в застенках, повторив судьбу Финнбара и Камня.

Официальные поиски прекратились, дело передали в Чайный домик, но сколько бы Донно не рыл землю, концов не находилось. Он обзванивал родственников и старых знакомых, но все впустую. Мать Джека была в истерике, а сестра его через знакомых в мэрии навела нешуточный шорох в той маг-бригаде, откуда поступил ордер на арест. Донно позвонил даже бывшему напарнику Джека, и тот, удивив его так и не прошедшей обидой и злостью, заявил, что знать ничего не знает.

Они даже ходили к Якову – а он, ласково улыбаясь, развел руками, мол, нет у него таких полномочий, чтобы участвовать в розыскных мероприятиях.

Впрочем, это не мешало ему время от времени наведываться в Чайный домик в компании какого-то преподавателя. У них неожиданно появилась теплая дружба с Артемиусом, и его заместитель каждый раз раздраженно шипел в общей курилке: «Три старых козла, как соберутся, так житья нет».

Артемиус вообще последнее время не давал жить никому, развил бурную деятельность, постоянно ругался то со своим руководством, то с управлением маг-бригад, но добился полноценного участия своих сотрудников в расследовании дела «Амадины», которое все продолжалось.

Им даже удалось отжать себе один из серверов на экспертизу, и, хотя большая часть информации пострадала при активации боевого артефакта, кое-что поддавалось восстановлению.

В то утро на электронную почту Роберта пришло письмо, которое тот едва не отправил в корзину, решив, что это реклама, но, поколебавшись, все же прочел.

Прочел и с силой треснул по столу.

– Пойдем, прижучим врачишку, – зло сказал он.

Сова заинтересованно повернулся.

– Какого?

– Этого… забыл, как зовут, – досадливо поморщился Роберт. – Который у нас работает в медблоке.

– Э, – отмахнулся Сова. – Да он квелый. Скучно. Ребята над ним подшучивали, а он едва не обделался.

– С вами обделаешься, – тяжело сказал Донно и тоже повернулся к Роберту. – Зачем тебе понадобился этот доктор?

– Мне… письмо прислали, – хитро прищурив глаза, признался Роберт. – С очень интересными выкладками. Если мозгами пораскинуть, вполне себе имеют место быть.

Донно и Сова встали за спиной Роберта, чтобы прочесть, и пару минут спустя Сова фыркнул:

– Знаешь, твой… осведомитель, ну как бы тебе сказать…

– Сам знаю, – сердито сказал Роберт.

– Мог бы и не светиться настолько явно, – пробурчал Донно. А потом спохватился: – Слушай, а мы можем по этому письму найти место, откуда оно отправлено?

– Ну, теоретически можно, – сказал Роберт. – Сейчас, тут в служебных свойствах письма… ага.

Он вывел на экран длинную простыню кода, при виде которой Сова крякнул.

– Ну вот, – задумчиво сказал Роберт, – тут ай-пи адрес. Зафиксировать точку входа. Но он, собственно, ничего не дает. Они могли через полгорода проехать, отправить из какого-нибудь кафе письмо и вернуться… Хотя, конечно, все лучше, чем ничего.

Маг аккуратно скопировал информацию, а потом удалил письмо, которое было подписано «Другу медведя от Джикджика».

– Подожди, – сказал Донно. – Давай отправим ответ, напишем, как тут все обстоит.

– На месте нашего друга, – отозвался Роберт, – я бы удалил этот аккаунт сразу после отправления письма. Ну, или больше никогда им не пользовался бы.

Кровожадным планам по прижучиванию доктора, который Роберту не нравился с самого начала, помешал приезд комиссии из столицы.

Над Чайным домиком нависли грозовые тучи. Учитывая события последних месяцев, нешуточные тучи.

Столичная делегация, сопровождаемая директором гражинского филиала, словно пиратская флотилия перемещалась от здания к зданию, сея страх и ужас.

Пожалуй, разве что Птичий павильон и флигель за ним не поддались общему смятению. В Птичьем павильоне вообще работали только бесстрашные люди, а во флигеле оставались всего двое: бедняга Унро, который уже устал бояться, и Гарброу, которую сложно было смутить чем-либо. Леди уволилась, едва только узнав, что произошло с коллегами – новости о том, что еще один сотрудник архива был практически арестован за убийство, окончательно перевесили все остальные доводы оставаться.

Больше всего, конечно, досталось Чайному домику: если отбросить пропавших Джека и Энцу, вторыми по нарушениям дисциплины, порядка и закона оказались боевые маги отдела уголовных расследований.

Проворонили ведьму, провалив расследование серии нашумевших на всю страну убийств, пропустили деятельность опасного элемента на территории Института (вспомним еще про некроманта и умертвие, как без этого), не смогли справиться с задержанием всего лишь одного мага нулевого уровня, и в довесок едва не загубили операцию по захвату «Амадины».

Когда комиссия пришла в первый раз, Донно и Роберта на месте не было: они ездили в кафе, откуда было отправлено письмо. Поездка была пустой, никто из персонала не смог вспомнить длинноволосого блондина в компании маленькой брюнетки.

– Либо они разделились, – сказал Роберт, – либо замаскировались. Они не дураки же, с их броской внешностью разгуливать просто так. Надо более общее описание давать. Давай теперь вернемся и начнем расчленять врачишку. Вдруг он и правда причастен.

Но на территории Института их перехватил посланный Совой маг и настоял на их возвращении.

Столичная делегация устроилась в Чайном домике надолго. Им выделили целый кабинет, подвезли тележку с личными делами сотрудников, и следующие три дня все работники Чайного домика – от шефа до младшего персонала – прошли через эту комнату. Кого-то отпускали сразу, задав пару-тройку вопросов, кого-то держали полчаса, кого-то вызывали повторно.

Не мелочились. Из столицы приехали не абы кто: глава управляющего совета Института Эфрен, директор Института Белавина и глава Дисциплинарного комитета республики Ингистани. В первый день еще была Офелия и секретарь гражинского ректората, но их отпустили, чтобы «не отвлекать от дел».

Донно понял, что будет тяжко, когда Ингистани, сам уроженец Гражина, растянул в улыбке лягушачий тонкогубый рот и, упершись в Донно маленькими блеклыми глазами, протянул:

– О-о, кого я вижу! А ведь я тебя помню во-от таким маленьким. Как матушка?

По мнению Донно, детей такого размера, как показал пожилой маг, просто не бывает, но он сдержался и ровно произнес:

– Спасибо. Хорошо.

Его вызывали три раза. Роберта – два, и то, затем, чтобы подтвердить слова напарника.

Ингистани, хоть и выглядел старым доходягой, обладал поистине впечатляющей выносливостью и терпением. Донно держался из последних сил, сохраняя присутствие духа, под изнурительным и непрерывным потоком вопросов. Глава совета порой вклинивался в этот поток с уточнениями, а получив ответ, неизменно откидывался на спинку стула, изучающе сверля Донно темными глазами. Он был достаточно молод для своего поста – скорее всего, ровесник Донно, худой, некрасивый мужчина с цепким взглядом.

Директор Института почти все время молчала. Этим она не менее действовала на нервы – презрительно скривленные полные губы, холеное лицо, идеально уложенные светлые волосы. Белавина выглядела лет на пятнадцать моложе своего настоящего возраста, и хотя поговаривали, что она без зазрения совести пользуется наведенным очарованием, ее эффектная красота поражала.

Как ни странно, помогал Джек. Точнее мысли о нем и Энце – где они сейчас, что делают. Как живут. Это было дурной идеей – отвлекаться на ревность, но тем не менее, действенной. К тому же, представляя, как вытягивались бы сейчас эти презрительные мины, если бы с ними разговаривал Джек – в своей манере вести разговор, – Донно успокаивался.

Хотя фигурально выражаясь, его просто потрошили этими вопросами, подозревая в пособничестве и укрывательстве и еще бес знает чем.

В перерывах между этими допросами они с Робертом пытались работать.

Донно не давали покоя слова того парня из «Амадины» о Дне мертвых. Намёк был более чем понятен – конец октября был уже через полторы недели. Роберт считал, что проверить не мешает, но и сильно зацикливаться на бреднях не совсем адекватного человека не стоит.

После проверки две трети сотрудников «Амадины» отпустили по домам, признав их непричастность. Но несмотря ни на что, штурм «мирного» издательства получил большой резонанс. О произволе властей не говорили только ленивые. СМИ с упоением обсасывали новую косточку, правда, мнения диаметрально разделились: то ли виноваты маги, потому что среди задержанных их было большинство, то ли полицейские. Соответственно и призывы к правительству были разные, некоторые взывали ограничить наконец-то возможности распоясавшихся магов, другие требовали освободить несчастных и наказать полицейских .

Видели бы они этих «несчастных», которые сейчас сидели в заключении, ожидая суда. Те искренне считали себя мучениками, хранили гордое молчание, а некоторые даже плевали в лицо следователям. Это было несколько… старомодно. И если бы не обязательное присутствие на допросах общественного адвоката, вряд ли осталось безнаказанным.