Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 138)

Бабушка Шиповник вовсе не замечала юношу, словно тот был неприятной пылинкой.

Изменений никаких не было.

Прогнозы оставались теми же.

Унро теперь ходил на работу только на полдня, остальное тратил на свои дела. Иногда удавалось приехать в госпиталь и не застать там никого из женщин семьи Шиповник. Такие дни он считал удачными: можно было тихо сидеть рядом с девушкой и просто разговаривать, легко касаясь ее холодной руки.

Как-то так сложилось, что с Саганом они встречались сначала случайно, потом стали друг друга ждать и обедать в кафетерии при госпитале. Иногда молчали, иногда обменивались новостями. Саган практически не следил за тем, что происходило в окружающем мире, и слушал Унро с вежливым интересом. Сам он мог рассказать только о том, что в очередной раз накопал лечащий врач Анны. Старинные проклятья приводили Каролуса в восторг, а такой благодарный слушатель как Саган – которому просто некуда было деваться, – попадался ему редко.

Будь Саган чуть наблюдательнее, он бы заметил, как в последнее время напряжен Унро, как он нервничает, порой сбиваясь с мысли в разговоре. Но Саган не придавал этому значения: он и сам не чувствовал спокойствия. Каролус считал, что без сторонней помощи Анна и остальные спящие уже не могут вернуться, и надо искать мага-проводника.

Душевные метания Унро Саган просто не замечал.

К чести Унро, он до последнего верил, что поступает правильно. Думал, что спасет всех, кого знает – и даже тех, кого никогда не видел и не увидит.

Больше всего он надеялся, что можно будет вернуть те дни, когда все было правильно: Джек язвил, Энца толкала его под столом, Шиповник сердито одергивала обоих. Тогда Унро казалось, что он наконец нашел свое место, несмотря на трудности и разные события.

Думал, что маленькие и большие города вроде его родного, станут безопасными. И все будут счастливы.

Поэтому вкладывал все свои силы в то общее дело, в которое верил.

Правду он узнал в канун Дня мертвых.

Времени исправить что-либо уже не оставалось. Он был всего лишь винтиком запущенной машины, остановить которую не мог.

По инерции и он продолжал двигаться: получил очередное задание, вышел на улицу, но отправился куда глаза глядят.

Юноша некоторое время бродил по городу, пока не дошел пешком до госпиталя.

К тому времени в Гражине уже не работала телефонная сеть, мобильная связь и не было электричества. В больницах были свои генераторы, и Унро, промокшего под дождем, встретило сухое тепло и полумрак – холлы и коридоры были едва освещены.

Это было уже не начало. Унро знал, что все это – практически завершающие аккорды к тому, что развернется ночью.

Пока он шел к палате Шиповник, принял решение. Чем бы там ни грозило ему участие в подготовке, но все еще можно поправить – хотя бы донести информацию туда, куда нужно.

С Шиповник он попрощался, в кафетерии застал Сагана и крепко пожал ему руку.

Было очень страшно, за то, у него, вечного неудачника, может как всегда ничего не получиться. У него будет всего один шанс.

В холле Унро остановился у высокого окна под развесистым фикусом с полосатыми листьями. По стеклу с той стороны текли неспешные капли, и серая хмарь дождя скрывала улицу. Яркими пятнами мелькали зонтики.

Юноша прислонился лбом к холодному стеклу. Может, стоило все рассказать Сагану? Но… Унро не был уверен, что Саган сможет что-то сделать. Разве что через него обратиться в Чайный домик и передать информацию… а если послать анонимку? Долго. Могут не поверить и не обратить внимание.

Нет, лучше все сделать так, как он решил только что.

– М-м, извините, – тихо сказали рядом.

Унро нехотя повернулся.

– У вас закурить не найдется? – ослепительно улыбаясь, спросила миловидная блондинка.

Она была немного выше Унро, в яркой красной курточке с мехом. Светлые локоны живописно рассыпались по плечам, огромные густо накрашенные глаза весело блестели из-под приопущенных длинных ресниц.

– Я не курю, – проблеял Унро и попытался уйти.

На плечи легла чья-то тяжелая рука, заставив согнуться, и мужской голос сипло сказал на самое ухо:

– Да ты что? Не куришь? Здоровенький, значит… пойдем-ка, здоровенький, выйдем.

Унро вскинулся было и, повернувшись, встретил знакомый взгляд серых глаз из-под надвинутой шапки. Девушка прыснула, прикрыв рот рукой.

– Джек? – шепотом вскрикнул Унро.

– Я ж тебе говорил, Энца, парик круче чем шапка, – с сожалением отозвался тот. – Меня-то он узнал сразу.

– Тебя вообще сложно не узнать, – не согласилась Энца. – Давайте уже пойдем, на нас смотрят.

– Да, конечно, – быстро согласился Унро, и вдруг почувствовал безмерное облегчение.

Они появились в ответ на его беспросветное отчаяние, будто услышав его. Это ли не чудо?

– Можно выйти и поговорить за углом, – сказал он. – Там такие опоры у стен, можно за ними спрятаться.

– Зачем прятаться? – беспечно сказал Джек. – Пойдем, тут на этаже кафетерий есть. Кормят так себе, но сойдет. Ты, кстати, Сагана не видел? Мы за ним пришли.

– Но… вас же увидят?.. вы же…

– Унро, – отозвалась Энца. – Кто нас только за это время не видел. Ты сам пять минут назад мимо прошел и не узнал.

– Мы вообще не прячемся, – подтвердил Джек. – Нафига? Главное, не трястись, как ты это сейчас делаешь, и никому до тебя дела нет.

– Неправда, – опять возразила девушка и выразительно взмахнула приклеенными ресницами. – На меня все внимание обращают.

Джек фыркнул, подхватил их под локти и потащил за собой.

– А он как раз там, – прошептал Унро.

Саган все так же сидел за столом, где его оставил Унро. Он тоскливо смотрел перед собой, ковыряя черенком ложки клеенку на столе.

Ложка со звоном выпала из его руки, когда он поднял глаза и увидел живописную компанию, присевшую за его столик.

– Вы что?.. – зашипел он, нервно оглядываясь. – Вас же заметят! Давайте быстро сейчас выйдем, там за углом…

– Есть опоры, за которыми можно прятаться, – кивнул Джек. – Блин, с вами вся маскировка коту под хвост. Хватит дергаться. Делай вид, что так и надо. Унро, сгоняй, принеси поесть что-нибудь. А ты чего не ешь, Саган?

– Да… – запнулся Саган, все еще не проникнувшись ситуацией. – Я как-то… слушайте, а вы знаете, что с Энцы сняли одно из обвинений?

Унро вернулся почти бегом, расплескав половину морса по подносу. Сел рядом с Саганом и некоторое время смотрел, с каким аппетитом Джек и Энца расправляются с порциями клеклых макарон и котлет.

– Я все испортил, – неожиданно сказал Унро. Он поставил локти на стол и закрыл ладонями голову. – Я сейчас вам расскажу… и пойму, если вы… ну, что-нибудь плохое подумаете.

– Я ж говорила, не просто так он компы разбил, – с набитым ртом заметила Энца.

Унро осекся и поднял на нее глаза.

– Ты знала?.. и вы меня все равно прикрыли?

– Да не знала я ничего, – удивилась девушка. – Просто показалось, что это нелогично. Но ты не дурак, и потому эту нелогичность можно списать на то, что мы о тебе чего-то не знаем.

– Да, – кивнул Унро и вдохнул, будто кидаясь в бурный поток. – Я вступил в Лигу защитников искаженных.

Пару мгновений стояла тишина, потом Саган осторожно спросил:

– И?

– И это ужасно, – пояснил Унро, сердито сдвинув брови. – Вы просто ничего не знаете. Они не просто так… ну, расклеивают листовки и рисуют везде зеленые солнышки.

– Детский сад, – поморщился Саган. – Они только болтают. Им даже высунуться не дают, сразу безопасники по шапкам стучат. Да про них не все и знают.

– На самом деле там все… сложнее, – признался Унро. – Вообще все. Они хотят починить наш мир. И… на мне заклятье. Если я вам расскажу, мне конец.

История тридцать первая. Канун Дня мертвых

Поиск не давал никаких зацепок. Либо они уехали далеко, либо у них были сильные искажающие амулеты.

Спустя пару дней после ареста в своей камере умер маг по имени Камень – директор издательства «Амадина». Роберт, который пристально следил за этим делом, надавил на шефа и не дал спустить на тормозах, ввязавшись в расследование.

Симптомы энергетического истощения те же самые, что и у Финнбара.