Ярослава Осокина – Истории Джека. Цикл в 3 книгах (СИ) (страница 101)

– Это что, он? Вот этот?

– Она первая полезла драться, – поспешил заявить Джек, предусмотрительно отходя за Энцу.

– Драться?.. – осеклась дама.

– Тетя, а что именно вы узнали? – осторожно спросила Энца, перебирая в уме события последних месяцев.

– Прошу тебя, – поморщилась дама, – называй меня по имени, сколько раз тебе еще повторять. Что значит – «драться»? Ты же знаешь, тебе запрещено сражаться с людьми!

– Если вы про тот раз, – неуверенно сказала Энца, но Джек перебил:

– Я был не в себе, меня околдовали.

Темные глаза женщины опасно сузились, и Джек, не в силах сдержаться – уж очень дама забавно на все реагировала, – продолжил:

– И в архиве двери она сама решила ломать, я тоже не при чем.

– Замолчи, Джек, – прошипела Энца, наугад ткнув его под ребра локтем.

– Нам нужно поговорить, – сказала женщина, и ее голос был удручающе недовольным.

Энца сникла, кивнув.

– Давайте начнем все заново, – великодушно предложил Джек. – Вот меня зовут Джек, мы с Энцей работаем вместе.

– Это моя тетя… то есть, Стин, – после некоторой паузы среагировала Энца. – Она моя наставница.

Некоторое время Стин сурово глядела на Джека, а потом сообщила, уже более мягким тоном:

– Я приехала сюда с Серафиной. Ты помнишь Серафину? Она будет преподавателем, мы оформляем бумаги для разрешения на работу. Ну и раз такая оказия, я решила лично проверить все эти слухи, которые до нас доходят. Я понимаю, почему ты матери ничего не рассказываешь, но считаю, что меня ты должна держать в курсе всего, что происходит.

– А что за слухи-то? – убито спросила Энца. – Может, вранье какое…

– Это правда, что ты участвовала в Алом турнире? Твоя мать чуть с ума не сошла, когда увидела в турнирной таблице твое имя.

– А! – с облегчением сказала Энца, и Джек поспешно закашлялся. – Ну это как-то так вышло… А мама не смотрит же спортивные соревнования, я и не думала, что она узнает.

– Лично для меня было оскорблением, – отчеканила Стин, – когда я узнала, что ты от нас это скрыла. Как твоя наставница я должна была присутствовать на турнире лично и руководить твоими тренировками.

Дьявольская мысль неожиданно посетила голову Энцы. Девушка даже сбилась с дыхания, обдумывая ее.

– Тетя, – печально сказала она и опустила голову еще ниже. – А ведь меня на тренировки перестали пускать.

– Ч… что? – Стин хищно подалась вперед, и Джек невольно отступил дальше. – Кто это не пускает?

– Начальство в Арсенальном павильоне сменилось, и мне запретили приходить без специального разрешения. А пока его оформят…

Энца подняла очень большие и грустные глаза.

– Ясно, – стальным голосом сказала Стин. – Ну разумеется, ты как всегда ничего не можешь сделать сама. Я сейчас же разберусь. Позвоню тебе через полчаса, надо будет встретиться на стоянке. Твоя мать передала тебе сумку.

Черными крыльями взметнулась накидка, и Стин, металлически печатая шаг, удалилась.

– Тебе не стыдно? – спросил Джек.

– Он очень грубо со мной разговаривал, – вздохнув, объяснила Энца. – Так же нельзя. Да и теперь у нас есть время упаковать вещи и доехать до границы, чтобы тетя нас не догнала.

Она подумала и добавила:

– Шутка.

– Безобразие, – покачал головой Джек. – И у кого ты только этому научилась. Ладно, идем уже. А кто эта Серафина? Тоже родственница?

– Не, – ответила Энца. – Это второе большое разочарование тети. Серафина младше меня на год. Тетя разглядела в ней потенциал и взяла к себе на тренировки. Но у Серафины стало портиться зрение: какое-то функционально-магическое расстройство, и мастера боя из нее не вышло. Тетя с ней почти не разговаривала до выпуска, потом помирились.

– Д-да уж, – только и сказал Джек. – И много у нее таких разочарований?

– Только два, – произнесла Энца.

Когда они возвращались во флигель, позвонил старший диспетчер, сообщил, что девушка, принимавшая в ту ночь вызов Джека, уволилась. Диспетчер сначала отказывался сообщать ее координаты, но когда Джек уже почти уломал его выслать данные на почту, связь оборвалась, вызов переключился на другую линию, и одновременно зазвонил телефон Энцы.

– А кому я сказал прийти ко мне сегодня? – скрипуче спросил недовольный голос.

– Кому? – поинтересовался Джек.

– А мы не знаем, где вы находитесь, – одновременно с ним растерянно сказала Энца.

Яков повесил трубку, и спустя пару секунд каждому пришло сообщение с кратким указанием маршрута. Потом еще одно: «Руки в ноги и сейчас же».

Пришлось идти, хотя Джек и предлагал настойчиво сначала зайти пообедать куда-нибудь, а там, авось, и рассосется.

Яков теперь сидел в одном из подвальных помещений Вдовьего дома, в окружении коробок, которые условно делили его новый «кабинет» на несколько секций. Помимо небольшого – и, видимо, не очень удобного – стола, в помещении была зеленая меловая доска и еще несколько письменных столов. Других сотрудников кроме Якова видно не было.

– А… кем вы тут работаете? – осторожно спросила Энца, в то время как Джек удачно вписался лбом в одну из труб, которые шли по потолку.

– Завхозом, – перекрывая поток брани, ответил Яков. – Присылают бумажки с запросами, сортируем, передаем кладовщикам. Ну и прочее.

– Так в чем дело-то? – спросил Джек, успокоившись.

– А дело в том, – сказал Яков и привычным жестом подпер подбородок сцепленными ладонями, – что меня завербовали.

Напарники мгновение молчали, потом синхронно спросили:

– Куда?

– А я не знаю, – легкомысленно отозвался маг. – Какой-то цирк. Вызвали для серьезного разговора, а у самих на входе – замаскированные плетения. Этакое страшилище красное, вроде как модная статуя… И отличненько так прополоскали мне мозги о том, в каком ужасном положении наше общество, маги, монстры и прочее. Предложили эту ситуацию изменить. А я разве против? Я завсегда за правое дело. Ну, сговорились мы вместе всех спасать. И вот выхожу от них, и на крыльце задержался, заболтал секретаря, а сам просканировал эту статую. А на ней, оказывается, висит неплохой триггер на ментальное воздействие – стирание памяти. Идея мне понравилась – все, что происходит между двумя точками, первым взглядом на эту статую и последним, затирается.

– Красная статуя? Мы же ее видели. Издательство? – вдруг спросил Джек. – Это было какое-то издательство, с названием цветка, что ли…

Он задумался, вспоминая, а Энца подсказала:

– Амадина. Это не цветок, а птица, Джек.

– Тебе череп не жмет? – скептически спросил тот.

Энца отмахнулась:

– Да какая разница. Мы ведь там были, только… только опоздали, и нас не приняли

Они переглянулись, осознавая.

– Мы не опоздали, да? – расстроенно спросила Энца Якова.

– Судя по всему, нет, – отозвался тот. – Жаль, что нельзя как в сказках, поковыряться у вас в головах и посмотреть, что там вам говорили.

– Думаете, заговор, да? – с энтузиазмом спросил Джек. – А нас возьмут?

– Вас уже не взяли, – ответил Яков. – А вот со мной больше на контакт не идут. Почему, я не знаю: ведь согласился же.

– А вы на самом деле согласились? – поинтересовалась Энца.

Яков посмотрел на нее поверх очков:

– Девочка моя, в искренности моих убеждений даже эмпат бы не засомневался. И ведь как они подают материал! Самый упертый сухарь разрыдается, от того, как тяжело живется магам в нашей стране. Хотя вы, как видно, не разрыдались. Раз вам память стерли.

– А давайте свой заговор устроим, шеф, – предложил Джек.

– Доиграешься ты когда-нибудь, – с сожалением покачал головой Яков. – Шутки шутками, но история неприятная. Гнилая, я бы сказал. Скинем сюда же все последние мероприятия, которыми нам запудривали мозги последнее время, и вырисовывается еще более интересная ситуация.