Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 38)

— А деньги? — устало спросила Морген.

— Ну ты же на ремонт откладывала? Ну потом я найду, положу обратно.

— Найдешь?

— Ну заработаю, чего цепляешься. Мам, тебе что… жалко? Вот что, реально жалко? По-твоему, ремонт важнее?

— Мне не жалко, — ответила Морген.

Можно было, конечно, рассказать, что она сейчас живет в заброшенном доме, спит на кровати любовницы императора, гоняя клопов. Можно было рассказать про то, что до зарплаты еще далековато, а деньги заканчиваются. Продукты, постоянные просьбы Эвано — то журналы, то книги, то одеяла… Морген похудела, и теперь могла бы влезть в тот черный костюм… не останься он в квартире.

Про то, что квартира кем-то проклята — или точнее, что Морген принесла это проклятье с собой неизвестно откуда, она тоже не говорила. Эвано будет нервничать, спрашивать… не стоит.

Рок и Тень были правы — служба чистильщиков передала сведения дальше, и Морген уже звонил следователь. Правда, он сказал, что виновного в таких случаях редко находят, если проклятье в первые пару дней не выявляют. Чем больше времени прошло, тем сложнее найти, а специалистов по поиску такого уровня найти сложно. Да они и не занимаются такими делами.

— Мам, чего ты, спишь что ли, на ходу? — спросил Эвано, и Морген оторвалась от своих мыслей.

Пока они опять не увели ее к тому вечеру на набережной.

— Попробуем пока без адвоката, — сказала она. — Если что, у моей коллеги есть знакомый, кого-нибудь посоветует. Я пойду, Эвано, очень устала. Сегодня у нас комиссия приезжала, пришлось рано вставать и…

— Да ладно, — отмахнулся Эвано. — Просто скажи, что тебе насрать на меня. Без меня у тебя вся квартира, что хочешь, то и делаешь.

Морген остановилась, закидывая сумку на плечо.

— Да, — сказала она, — что хочу, то и делаю.

Она покачала головой, но больше ничего сказать не смогла, чувствуя, что от усталости сейчас просто разревется.

Хотя казалось, что все слезы уже выплаканы. Но где-то внутри их было много-много, целое бездонное море.

После того, как Донно рассказал ей о пропаже мальчишки-стажера, Морген долго не могла успокоиться. Хорошо, что Рок и Тень, которые ее встретили и подвезли, не стали трогать и расспрашивать, и она легла в своей комнате прямо в верхней одежде, свернулась клубком, обнимая комковатую подушку.

Морген встречала смерть. Пациенты умирали, но там она до последнего боролась, делала, что могла. Тут же…

она отвернулась.

Мальчик ушел навстречу смерти — а Морген ни мгновения не сомневалась, чувствовала, что он не просто пропал, — и она ничего не сделала.

Поэтому он приходил к ней, стоял за ее спиной в зеркале. Не призрак, а видение.

«Почему ты спрятал лицо? О боже, ну, а почему я не посмотрела, испугалась? Ведь могла бы… да нет, да бес с ним лицом, ведь я же видела, что у него травма, ну если бы я задержала, помогла, он бы… остался жив».

Такой молодой. Едва старше Эвано.

Собирался следователем стать, и вдруг такое. А что его родители? Ждали его домой, а он не придет никогда. И девушка эта, к которой он тогда бежал…

Дыхание сухо рвалось из груди, и слезы пришли облегчением. Морген ревела как девчонка, о себе ли, о том ли мальчишке, об Эвано — обо всех.

Комиссия действительно потрепала всем нервы. Да еще и Морген сама наделала ошибок перед этим, было за что переживать.

После истерики и тяжелой ночи с дурными снами Морген выпила почти целый кофейник одна, пока не пришел Рок и не отобрал остатки и выпросил пару бутербродов.

В отделении Каролус отозвал ее в сторону и неодобрительно покачал головой.

— Я все поправил, — сказал он. — Но таких ошибок не должно быть.

Морген даже не стала расспрашивать, зная, что он не объяснит подробнее, ринулась к компьютеру и картам, чтобы выяснить, что не так. У нее не было много времени, но Морген успела пробежаться глазами по электронным версиям, по памяти сверила назначения. Оказалось, что она перепутала на прошлом обходе анализы в картах, подклеила не туда, и назначения… и ведь она же не заметила. Занялась своими мыслями, утонула в них. Хорошо, что Каролус имел обыкновение тыкать наугад и проверять подчиненных время от времени.

Морген было стыдно. Вреда пациентам не было причинено, но Морген только еще больше почувствовала себя бесполезной старой дурой. Что она умела в этой жизни? Вот, лечить и разбираться в болезнях. Запутаться в элементарнейших вещах… жуткий позор.

Да еще и деньги… за такие ошибки лишат премии, а уж с ее ситуацией даже небольшие изменения в финансах катастрофичны. И Морген даже приняла бы наказание как должное, но тут никак не могла поступиться сыном. Мало ли что.

С тоскливой обреченностью здоровалась с членами проверяющей комиссии, заранее решив не оправдываться и держаться в рамках. Пусть будет, что будет.

А вот в ходе проверки выяснилось, что Каролус — как всегда, без всякого зазрения совести, — мало того, что поправил все назначения, так еще и каким-то образом изменил истории болезней, уничтожив следы ошибки.

Он даже ткнул ее костлявым кулаком в бок, когда Морген глупо зависла над бумагами, обнаружив это, под внимательными взглядами двоих проверяющих. Они-то не поняли. Где им.

Нет, Морген, конечно, знала о том, что у старого некроманта уже два (или три?) раза отнимали лицензию и уж кто-кто, а он научился качественно подбирать хвосты и заметать следы, но все равно…

О боги спящие и неспящие, теперь еще ко всему она участница должностного преступления.

Морген долго и истерично смеялась, когда проверяющие ушли, Галка даже испугалась, а Каролус добавил ей в кружку несколько багровых капель. Морген выпила, не подумав, хотя обычно не принимала ничего от заведующего — мало ли.

— Ну и молодежь, — покачал головой Каролус. — Еще одно подобное — и уволю.

Морген сухо кивнула. Раз сказал, значит, точно уволит.

— Не повторится, — коротко бросила она.

Это оказалось лучшим лекарством.

Когда Морген подняла голову и оглядела себя и то, во что превращалась ее жизнь, с этим самоедством, жалостью к себе и страхами, она рассердилась.

Вспомнила, кто она и зачем здесь. Что должно идти в первую очередь, а что после. На этой нервной, но мощной энергии она проработала до вечера, зашла поболтать к Роберту перед уходом, а потом поехала в Чайный домик к Эвано.

Вот по дороге ей позвонили из Дисциплинарного комитета и сухо известили, что из-за того, что заклятье дурного глаза не было вовремя обнаружено, оно успело распространиться на ближайшие квартиры соседей.

Компенсация за работу службы очистки и штраф за небрежность едва снова не отправили Морген в глубокий омут.

Она держала лицо изо всех сил, Эвано со своими домыслами и желанием нанять адвоката сначала насмешил, потом…

«Надо заскочить в аптеку, набрать трав и сделать успокаивающий сбор», — думала Морген, выходя из серых подвалов Чайного домика. По дороге ей встретился Мирон, но она аккуратно обошла его по широкой дуге — его бы она уже не вынесла. Он что-то сказал вслед, но Морген только помахала рукой, прощаясь.

Нужно будет, позвонит. Да и вряд ли в наступающие выходные будет суд или что там у них впереди.

На улице у выхода с территории Института ее ждал Донно. Стоял, прислонившись к капоту машины, и Морген вдруг подумала — хорошо бы подойти и повиснуть на шее.

И больше не думать ни о чем.

Пускай все как-нибудь само идет.

— Привет, — сказал Донно.

Морген будто бы гляделась в зеркало, только у ее отражения была борода, а усталое серое лицо и углубившиеся складки у губ — такие же.

— Мне сказали, что ты сегодня приедешь к сыну, хотел тебя поймать. Садись, подвезу до дома.

— Н… нет, не надо, — нехотя сказала Морген.

Он ведь так и не знал, что она переехала. Или знал? Кто их разберет. Мирону, как положено, она оставила новый адрес.

— Слушай, — вздохнул Донно. — Садись быстрее, мне тут светиться шеф запретил.

Морген покачала было головой, но тут же поморщилась: боль неожиданно охватила виски и лоб тугим обручем.

В машине было тепло и сухо, и промозглая весенне-осенняя ночь осталась снаружи.

— Я был сегодня у Роберта, — сказал Донно. — Говорит, ты к нему заходишь. Но на выходные врач сказала не приезжать.

— Да.

— Мне шеф сказал удалиться из города на выходные, я тут подумал… помнишь, тебе мать звонила? Хочешь, я тебя туда отвезу? Если они не против будут. Можем опять наврать, что встречаемся. Я думал…

Морген схватилась за голову.

— О нет, — простонала она. — Как же я забыла… она же меня съест, съест и выплюнет…