Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 39)

Как давно был этот телефонный разговор, и тогда Морген казалось, что все еще неплохо.

— Я понимаю, что навязываюсь, — осторожно сказал Донно. — Но так и тебе легче доехать будет, и мне… где-то пережить эти два дня. Я вообще нормально бы и сам, но… не знаю. Тоска. И кажется, надо уехать, и будет лучше.

— А поехали, — вдруг сказала Морген, успокаиваясь.

После всего произошедшего, гнев матери и недоумение отца будут просто слабым дуновением ветерка. Нелепая ситуация… но к ним Морген, кажется, начала привыкать.

— Когда? — спросил Донно, выруливая на перекрестке.

— Да прямо сейчас. Сверни вот там на проспект, и по нему до Загородного шоссе. Я там покажу.

— А вещи? Тебе ничего из дома не надо?

— Нет, — сказала Морген. — Ничего мне не надо.

В рыжем городском небе вставала блеклая половинчатая луна.

Конец второй части

Часть 3. Доспехи из бумаги

О чудовищах из-за грани

У чудовищ не было голоса. Они приходили тихие, не кричали, не выли. Казалось, они позабыли звуки позади — там, откуда пришли.

Хотя говорят, что некоторые шепчут, и даже будто бы словами. Но кто это слышал?

В прорехи, истончившуюся ткань мира, они проникали тайком и прятались, медленные, растерянные, неторопливые. Набирали силу, исполнялись голодом.

Без чужой заемной силы им не было жизни, и потому все они начинали жрать живых.

В неспокойных местах, где прореха на прорехе, запределье прорывалось волнами, накрывая целые города. Там чудовища приходили сразу голодные, яростные, быстрые.

Но какие бы ни были, люди не давались им просто так.

Годы шли за годами, столетья за столетьями. Люди жили. Чудовища погибали.

***

«Темный то был год, да под благословеньем Хиизы, темнолицей. Уж верно, вволю наплакалась она над детушками нашими да женами, которые гибли, пока мы князя Белого не пускали за перевал. Стояли насмерть, да. За спиной — наша земля была, хотя того мы не знали, что из темноты лезли к нам чудища, куда как злее и жесточе солдат князя.

И хоть выстояли мы, но в возвращении радости было мало.

Имение стояло пустым, но никто не взял оттуда ни вещи. Окрестности также опустели. Деревенька поблизости обезлюдела — кто погиб, кто бежал. Только младшего брата своего я отыскал — его взяла к себе моя кормилица, жившая в соседнем селе.

Одна война закончилась, но эта оказалась страшнее. До самой весны мы изыскивали и отслеживали откормившихся кровью чудищ. А хоронились они по лесам нашим родным, по домам, откуда давно бежали наши крестьяне.

Пока наше прошение дошло до губернатора, да выслали нам двух магиков из Императорской егерской службы, прошло никак не менее двух месяцев. Но и такое подкрепление было нам неизмеримой помощью. Как же злость точила, что не раньше, не в срок, как просили…

А когда уж разобрались с нечистью, так я поехал сам в Гражин, и оттуда в столицу, с жалобами да донесениями на губернатора и его попустительство. И пусть кто скажет мне, что кляузы — дело то недостойное воина и дворянина, я его на погост наш свожу, где рядами люди мои лежат. А будь чиновники порасторопнее, да не так бумаголюбивы, может и иначе бы сложилось».

Из воспоминаний Адриана Сварны,

милостью императорской дворянина родом из Бжевиц

(ныне Длинный Редан)

«В первую очередь необходимо определить давность проникновения.

Любая инвазия оставляет за собой четко определимый след, доступный как измененному зрению, так и обычному, в инфракрасном свете. Четко сохраняется в течение нескольких суток, и точечно доступен еще в течение двух-трех месяцев.

См. таблицу 3.2 для определения и распознавания давности возникновения инвазии.

От этого параметра в первую очередь зависит степень опасности монстр-объекта».

Из учебника по природоведению,

второй год обучения

(только для лиц с магическим индексом)

Лейтэ с унынием листал учебники. Встал рано, успевал еще что-нибудь прочесть, но ни история, ни природоведение в голове не укладывались, торчали неудобными углами и вылезали обратно. И даты Северной войны, когда нынешняя республика едва не отделилась от империи, и методы исследования инвазий — точечных прорывов материи…

В дверь позвонили, долго и настойчиво. Мама Лейтэ выскочила из ванны, заполошно позвала отца, позабыв, что он уже ушел на работу. Судорожно одергивая старый домашний халат, она побежала к двери.

Там стояли те самые дядьки, которые вчера подвозили Лейтэ домой. Тот, кто звонил, кажется, просто забыл, что держит руку на кнопке. Он что-то рассказывал своему спутнику и удивленно посмотрел на мать Лейтэ, продолжая давить на звонок.

— Здрасьте, — сказал второй, резко откидывая со лба черную прядь волос. — Мы за пацаном.

— Что? — вскрикнула женщина. — Куда?! Вы бумаги сначала покажите, по какому-такому праву вы его забираете! Я его мать! Не позволю, ясно вам?

Под ее напором они растерялись, и первый нервно кивнул выглянувшему Лейте, головой указывая на выход.

— Да мы его только до школы проводить, — сказал он. — Нас начальство послало.

Но мама Лейтэ просто так не могла успокоиться — она позвонила и Сове, который, как оказалось, все еще был в больнице, но благородно промолчал о том, что вчера произошло, и начальнику дядек. Провожая Лейтэ, она даже записала номера машины, едва заметно вздохнув — как и у всех магов, у них рядом с цифрами была изображена четырехлучевая синяя звезда.

Одного дядьку — который с красными волосами и болтливый — звали Тень, а второго — Рок. Поглядывая на Лейтэ в зеркальце, Тень сначала посоветовал не киснуть, а потом спросил, что не так.

Лейтэ с досадой дернул плечом.

Ну какая им разница. Чего вот все лезут, «так» с ним или «не так»?

— В школу не хочу, — сказал он, и полуправда неприятной тяжестью застыла на языке.

Последнее время врать даже таким образом было физически сложнее.

Рок сочувственно шмыгнул носом, но Тень больше лезть не стал, отвлекся: движение на дороге замедлилось, впереди просматривалась плотная пробка.

Бормоча и чертыхаясь, Тень резко увел машину в сторону, уходя в переулки. Сзади засигналили. Ловко покрутившись по узким улочкам, Тень выехал на свободный проспект. Спустя пару минут Рок сухо обронил, что подготовительное отделение в другой стороне, но Тень послал его к бесам: ему казалось, что они едут правильно. Или просто не хотел признаваться в ошибке.

Пока они ругались, у Лейтэ пиликнул телефон: пришло сообщение.

— Ой, — сказал мальчик. — Фига себе.

— Что? — нервно спросил Тень.

— А меня сегодня от занятий освободили, — сказал Лейтэ. — Вот, написали…

— Дай, — велел Рок и забрал телефон.

Внимательно изучил сообщение и даже перезвонил по номеру, с которого оно пришло. Лейтэ рассердился: нафига его так проверяют. Рок слушал гудки, потом вдруг на его лице появилась кривая усмешка.

— Слышь, это Тилли, директрисой стала, — шепотом сказал он Тени, прикрыв трубку ладонью, потом шумно подышал в микрофон.

— Дурак, что ли, — беззлобно буркнул Тень, отбирая телефон. — У нее ж номер высветился… нашел время детство вспоминать. Так чего, пацан, домой тебя везти?

— Я не хочу домой, — сказал Лейтэ прежде чем сам понял, что говорит. — А мама на работу ушла.

Задумался.

И правда, не хотел. Слоняться до вечера одному… хоть на уроки иди.

Дядьки переглянулись и пожали плечами.

— Тогда чего? Учиться поедешь? — спросил Рок.

— Б-бесово королевство, мы ж не в ту сторону едем, я и забыл, — сплюнул Тень.