Ярослава Осокина – Бумажные доспехи (страница 35)

Жук иногда разговаривал с ним, но Касьян не отвечал, он помнил, что Жука больше нет.

Самый мелкий из них иногда просил что-нибудь рассказать, и ребята по очереди вспоминали сказки или фильмы, путаясь в героях и событиях.

А потом однажды их придавило к полу, к занозистым теплым доскам, и Касьян понял, что идет Белая. Где-то внизу, под собой он слышал чей-то слабый стон, и перекрывающую его ругань. Бранились женщины, но сколько их, и что они говорят, было непонятно.

Когда грохнула дверь, тяжесть стала совсем невыносимой — наверно, Белая была в ярости. Кто-то упал совсем рядом, и дверь снова захлопнулась.

Шагов Белой как всегда, не было слышно.

Если бы Касьян не видел ее раньше, то и не понял бы, что она приходила.

Игорь ничего не видел. Ночь длилась и длилась. Яркая вспышка ослепила глаза — сразу после того, как тот парень свалился в воду, — и больше Игорь ничего не видел.

Наверно, на него как-то воздействовали, потому что он вроде спал и не спал. Куда-то везли, и шею давил жесткий шнурок с холодным железным кругляшом.

Потом его втащили в какой-то дом, сдернули шнурок, и все затихло.

Жутко воняло, как в туалете вокзала.

Ноги и руки еле ворочались.

И темно было так, что хоть глаз выколи.

Но ведь ночь должна была уже давно закончится? Это подвал какой-то? Игорь судорожно защупал вокруг, но стен пока не было, только шершавый деревянный пол, кое-где более теплый. Потом он наткнулся на что-то мягкое и горячее, и заорал от неожиданности.

Это что-то рвануло в сторону, и тоже закричало, а в стороне завизжали еще несколько голосов.

— Кто тут? — сипя от ужаса, спросил Игорь.

— Это кто? — одновременно с ним спросил тонкий мальчишеский голос издалека, и в его голосе было не меньше ужаса.

— Это новенький, — более спокойно ответили рядом. — Ты чего разорался? Сейчас Белая придет и давить начнет. Она не любит, когда шумно.

Игорь не понял, о чем говорит мальчишка, но почуял, как сгустилось напряжение вокруг. Не было слышно даже дыхания. Некоторое время все молчали, но никто не пришел.

Потом мальчишка продолжил, гораздо тише и медленнее, будто растеряв всякие силы:

— Вообще не ори больше и не шуми. Будет спокойнее.

— А где мы? — спросил Игорь. — Что они делают? Что с нами будет?

— Нигде, — ответил мальчишка.

И странным образом это слово действительно определило их местоположение. Игорь чувствовал всем телом: он нигде. На деревянных досках, подвешенных в черном пространстве. Этого места не существует.

— Ничего не делают, — продолжил мальчишка, и завозился. — Кормят. Иногда уводят, но уже давно никто не приходил.

— А что с нами будет? — еще раз спросил Игорь.

То, что говорил мальчишка, было не очень понятным. Их тут вообще сколько? Почему они не сбегут?

И когда будет уже утро? Тьма нисколько не бледнела, а Игорю казалось, что ночь уже должна была закончиться.

— Ничего, — пробормотал мальчишка, — ничего не будет. Мы никому не нужны. Жук пошел за помощью и пропал.

— Почему так темно? — спросил Игорь.

— Потому что ты не видишь. Тут никто больше не видит.

Игорь даже задохнулся, осознавая его слова. Снова начал щупать вокруг, пытаясь хоть что-то понять. Потрогал глаза, веки прикрыл, конечно, но все там на месте было. Может, просто нет окон? А вдруг они в подвале? Но пол теплый, а в подвале холодно всегда.

«Не паникуй», — едва слышно сказал полузнакомый голос за спиной, и мальчик замер, сжался. Ледяные лапки ужаса побежали по позвоночнику — это был голос вчерашнего парня, который у него на глазах упал в реку.

«Я с ума сошел, — подумал мальчик. — Или это… призрак? Тащился за мной, чтобы сожрать? Или сейчас сидит сзади и смотрит на меня…»

Игорь снова зашарил рукой, пытаясь нащупать давешнего мальчишку, потому что позвать его не мог: горло сдавило судорогой.

«Успокойся, — прошелестел голос, и Игорь даже икнул. — Раньше бояться надо было, и не ходить темными переулками».

Игорь молчал. Начинало тошнить — всего этого было слишком много. И та жуткая драка, и поездка, и глухая тьма сейчас.

Он домой хотел. Не надо больше ничего.

«Скажи им, что их не забыл никто. Что их ищут. Слышишь? Скажи, что родители каждый день звонят следователям, а дежурные маги без перерыва сканируют город. Пацан! Прекрати трястись! Скажи им это, ну!»

Игорь только заплакал, тихо-тихо, но призрак не отставал, не умолкал, повторяя и повторяя, пока мальчик не начал говорить.

Он запинался, и призрак нетерпеливо подсказывал ему, и мальчишки сначала пытались его оборвать, но кто-то в дальнем углу заплакал, и Игоря дослушивали уже в полной тишине.

Он сказал это один раз, потом повторил. Его попросили еще раз, и он повторял, пока не выдохся.

— Тебя как зовут? — совсем близко спросил тот, кто заговорил с ним первый. — Меня Касьян. Ты скажи, какое сегодня число?

— Я — Игорь, — сказал мальчик, и запнулся. Какое сегодня число? Он снова запаниковал, вдруг ощутив пустоту вокруг, тьму и неопределенность, будто со зрением у него отняли вообще все, что привязывало его к настоящему миру.

Призрак больше не говорил, и Игорь растерянно переспросил:

— Какое сегодня число?

Потом вспомнил, как писал в тетради: двадцатое апреля. И как давно это было! Невообразимую бесконечность назад.

Училка что-то говорила про контрольную, девчонки впереди показывали под партой друг другу фотки на телефоне. А рядом с ним стоял пустой стул — после того, как Санька… то есть Лейтэ перевели, к нему так никого и не подсадили.

— Сегодня уже двадцать первое, — сказал он. — И у меня есть друг, он маг. Он будет меня искать. Он умеет отличать правду от лжи, и та тетка, которая хотела его сюда тоже притащить, не смогла.

«А еще я ему наврал», — вспомнил он, и от этого затошнило снова. Обманул, и Лейтэ сразу же понял. Что, если он обиделся навсегда и даже не знает, что Игорь попал в беду?

Касьян шуршал чем-то недалеко и бормотал: «Где же, вот блин, куда он делся?»

«Не забудь перечеркнуть, потому что сегодня приходила Белая», — подсказал Жук, и Касьян кивнул, сосредоточенно проводя первую после долгого перерыва линию на стене.

Телефонные разговоры

После обеда позвонил старый знакомый.

— Привет, — сказал Саган.

Замялся, а потом выпалил:

— Слушай, тут у Анны был приступ, и мне кажется, что она имела в виду тебя. Она сказала, что белая придет за тобой, и нельзя есть лютики.

У Анны был дар предвидения — зачастую бесполезный, спонтанный и бессвязный. То, о чем собственно были предсказания, можно было догадаться только постфактум, соотнося затейливые словоконструкции с произошедшим.

— Ну, — растерянно сказал Донно. — Спасибо, конечно.

— Да не за что, — вздохнул Саган. — Как сам?

— Более-менее. А у вас как?

— Думаем, может, уехать к морю на неделю… вроде как отпуск.

— Холодно же.

— Это у нас холодно, а на побережье сейчас настоящая весна.

Они поговорили немного о погоде, тяготясь и длинными паузами, и наскучившей темой, потом распрощались. Донно не принял предсказание близко к сердцу, но на всякий случай запомнил.

Хотя эти иносказания могли значить все что угодно: от того, что Донно может упиться до белой горячки, до посещения дамы, одетой в белое.