Ярослава Лазарева – Демон сакуры (страница 2)
«Я веду себя, как последняя дура, – мелькнула мысль, и она заулыбалась нелепости всего происходящего. – Но не могу я показаться отцу какой-то неряхой и распустехой. Он видит меня впервые после такого долгого перерыва».
Эти мысли придали Майе решимости. Она открыла шкаф, выбрала простой ситцевый сарафан, который носила исключительно дома, но который ей шел, натянула его и осмотрела себя в большом зеркале платяного шкафа.
У Майи была интересная особенность: при черных волосах – ярко-голубые глаза. Втайне она гордилась ими и часто, когда была одна, любовалась в зеркало насыщенным цветом радужки. Летом Майя обычно сильно загорала, и глаза казались синими. И сейчас голубая ткань сарафана в милую белую ромашку выгодно оттеняла и ее глаза, и смуглую кожу, и смоль волос. Тонкие черные брови и густые ресницы только подчеркивали необычность ее лица. Но губы казались бледными, и это придавало легкую болезненность всему ее виду. Майя слегка подкрасила их розовым блеском и после небольшого раздумья нанесла перламутрово-голубоватые тени на верхние веки.
В дверь постучали, и она натянула на лицо приветливую улыбку. Но это была Ирина Ивановна. Она выглядела смущенной.
– Познакомились? – неуверенным голосом спросила она.
– А чего нам знакомиться? – ответила Майя. – Все-таки мой родной папа!
– Да-да, – растерянно согласилась она.
– Мамочка, – ободряюще заговорила Майя, – ты не волнуйся! Я ведь нормальная, и никаких мелодраматических сцен устраивать не собираюсь. А отец понравился мне с первого взгляда. Такой импозантный мужчина! И я тебя сейчас отлично понимаю.
– Правда? – обрадовалась Ирина Ивановна, и ее лицо прояснилось.
– Конечно! Он очень хорош собой! Ты просто не могла не влюбиться в него с первого взгляда.
– Так и было! – охотно согласилась она и вздохнула, начиная улыбаться. – А я уже на стол накрыла. Пошли? Ты отлично выглядишь!
– Пошли, – улыбнулась Майя. – Только…
Она замялась.
– Что случилось? – встревожилась мама.
– Я ведь не поступила в колледж! – выпалила Майя и опустила голову.
Стыд вновь охватил ее, лицо покраснело.
– Все – к лучшему! – уверенно ответила Ирина Ивановна. – Значит, не нужно тебе учиться в этом заведении. И как хорошо, что отец приехал именно сейчас! Вот пусть и посоветует, как тебе жить дальше. Чай, не чужой!
– Мам, я как раз хотела…. Может, не стоит ему всего этого рассказывать? – тихо попросила Майя. – Он тут, как я понимаю, ненадолго… проездом, да?
– Как ты знаешь, у него в нашем городе жила одна дальняя родственница, – ответила Ирина Ивановна. – Но мы с ней не общались. Я же не была законной женой.
– Да-да, знаю, – пробормотала Майя. – Ее дом на том берегу. Помню, мы с тобой ходили как-то к ней, когда я совсем маленькая была.
– Она умерла и все оставила твоему папе. Вот он и приехал улаживать наследственные дела.
– Понятно, – тихо сказала Майя и отчего-то погрустнела.
– Ну, чего мы тут застряли? – улыбнулась мама. – Пошли к нему?
Когда Майя появилась на кухне, Георгий Петрович сидел за столом на ее месте. Он в этот момент открывал шампанское, и она отметила, как ловко и аккуратно он это делает. Она робко вошла, непонятное смущение охватило все ее существо и вызвало легкое раздражение. Майя не хотела казаться провинциальной и наивной, возможно, поэтому начала вести себя развязно. Сев за стол, она закинула ногу на ногу и пристально посмотрела на отца. Он разливал напиток, но перед тем, как взять ее бокал вопросительно посмотрел на мать.
– Наливай! – громко сказала Майя и засмеялась. – В нашей маленькой семье сухой закон не приветствуется.
Ирина Ивановна нахмурилась, но промолчала. Он немного удивленно глянул на Майю, но тут же улыбнулся и налил ей на самое дно.
– Такой юной и красивой девушке не подобает пить спиртное, – заметил Георгий Петрович.
И Майя неожиданно смутилась до слез.
– Да вообще-то никто и не пьет, – пошла она на попятный. – Это я так,… чтобы компанию поддержать.
И она вновь смешалась, поняв, что говорит нелепости.
– Мы буквально по глоточку, – тихо сказала Ирина Ивановна.
– За встречу! – сказал Георгий Иванович и поднял бокал.
Ирина Ивановна пристально посмотрела в его глаза, они чокнулись и выпили. Майя вдруг ощутила приступ голода и наложила полную тарелку салатов, которые на скорую руку приготовила мама. Вначале они ели молча, отец, правда, украдкой поглядывал на Майю, но она не поднимала от тарелки головы. Смущение не оставляло ее. Она отложила вилку и взяла пустой бокал, глянув на отца.
– Может, я тебе лучше сок налью? – заботливо предложил он.
– Лучше! – подхватила Ирина Ивановна и достала из холодильника пакет апельсинового сока.
Но мужчина поморщился, Майя удивленно посмотрела на его гримасу.
– Фреш намного полезнее, – заметил он.
– А мы из пакетов привыкли, – ответила Ирина Ивановна. – Да и когда нам соки выжимать? Времени нет на такие изыски. Я с утра на работе, а Майя школу в этом году закончила.
– Ты все на том же заводе? – уточнил он.
Ирина Ивановна молча кивнула.
– А Майя? Неужели уже одиннадцать классов? Быть не может! – продолжил он.
– Да, время быстро летит, – усмехнулась Майя.
Из коридора раздалась трель домашнего телефона. Ирина Ивановна встала, пробормотала, что ей должны позвонить с работы, и быстро вышла.
– Ты куда-то поступила? – спросил он.
Майя украдкой глянула на отца. Но он был приветлив и искренне участлив.
– Я подавала документы в наш колледж искусств, – после паузы ответила она. – Несколько лет назад открылся новый факультет по прикладному искусству, там интересные для меня специальности.
– Например? – явно удивился он.
– Художественная роспись по ткани, – нехотя сообщила Майя.
– А ты любишь рисовать? – улыбнулся Георгий Петрович.
– Обожаю, – прошептала она и вновь смутилась.
– Покажешь? – неожиданно предложил он.
Майя глянула с удивлением. Но лицо отца по-прежнему оставалось искренне заинтересованным.
– Не знаю даже…, – растерянно протянула она. – Мои рисунки никому особо не нравятся. Я вот даже кружок живописи одно время посещала, но преподавательница меня только ругала,… ну я и ушла. Мне нравится то, что рисую я, а все эти гипсовые бюсты, которые она нас заставляла копировать, да еще и пейзажи Левитана, которые для нее высший идеал, мне как-то не в тему!
– Интересно! – сказал он и встал.
Георгий Петрович решительно направился в ее комнату, и Майе ничего не оставалось, как последовать за ним. Едва переступив порог ее комнаты, он сразу обратил внимание на небольшой рисунок на листе ватмана. Вставленный в узкую металлическую рамку он висел над диваном. Странное переплетение ярких, режущих глаза линий на густом фиолетовом фоне выглядело хаотично, но зрелищно. Георгий Петрович приблизился и вгляделся. И чем дольше он смотрел, тем все менее странным казался ему рисунок. Какая-то непонятная, но мощная энергия исходила от этих переплетающихся разноцветных ломаных линий, казалось, что ты складываешь неведомую мозаику и видишь в ней вполне узнаваемые картины. Он решил, что Майя изобразила свет уличных фонарей, отражающихся в огромных лужах, взволнованных сильным ветром, и сам удивился поэтичности этого образа.
– Что это? – все-таки спросил он, хотя ему не хотелось разрушать увиденную картину ночного дождливого города.
– Не знаю, – честно ответила Майя. – Мое настроение в тот момент, когда я захотела это написать. Мои друзья отчего-то видят каждый свое. Даже интересно послушать их измышления, – добавила она и улыбнулась.
– Я вот тоже вижу…, – начал Георгий Петрович и осекся.
Ему вдруг расхотелось рассказывать о дождливой улице. Майя с любопытством на него посмотрела, но уточнять не стала. Ей подумалось, что так даже лучше, пусть то, что видит ее отец, останется для нее тайной.
– Но вообще стиль странный и точно неординарный, – заметил он. – Я такого не встречал и сейчас понимаю недовольство твоего преподавателя.
– Да чего еще было ждать от этой старой перечницы? – сказала девушка и пожала плечами. – Она только классику признавала.
– Но классика – это основа основ! – уверенно проговорил он и подошел к Майе.
– Садись, – пригласила она и кивнула на диван.
Майя достала с полки большую папку формата А-4 и устроилась рядом с отцом. Георгий Петрович внимательно просматривал рисунки, которые демонстрировала ему Майя. И все они были выполнены в одном стиле. Правда, на некоторых картинах линии сменялись пятнами, и тогда казалось, что это хаотичная мозаика, иногда перемежалось и то и другое, но и это выглядело ярко и, несомненно, притягивало взгляд. В отдельной папочке оказались работы, отличающиеся тем, что среди линий вдруг просматривался большой глаз, или губы, или ломаный профиль.
– Какой-то современный сюрреализм, – пробормотал Георгий Петрович. – Ты наверняка увлекаешься творчеством Сальвадора Дали?